Красивая, как ночь - Карлайл Лиз - Страница 4

Тем не менее эффект от его угрожающего вторжения был несколько смазан, когда рыжая кошка начала громко мурлыкать и тереться о его сапоги.

— Добро пожаловать в Халкот, мисс де Северз, — произнес он, игнорируя кошку. — Или мисс Мидлтон? Вы столь похожи, что невозможно вас различить.

— Вы всегда славились остроумием, милорд. — Хелен непринужденно рассмеялась, приседая в реверансе. — Вы простите меня за эту путаницу? Ибо, по правде говоря, меня всегда звали Хелен де Северз.

— Неужели? — ответил он, входя в комнату. — Я никогда не слышал, чтобы вас так называли.

— Первый супруг маман, помните, милорд? Тот загадочный француз, который лишился головы во время сентябрьской резни? Мне дали понять, что он мой отец, но, возможно, маман просто сочла, что этот обман сделает ее моложе в глазах окружающих. Слишком много мужей, знаете ли… не очень хороший тон.

— А ваша мать… — Кэм поднял руку с ничтожным признаком учтивости, потом махнул ею, показывая, что Хелен может сесть. — Госпожа Мидлтон, надеюсь, здо…

— Умерла, милорд, — перебила его Хелен, с наслаждением опускаясь на предложенный стул. — Она умерла в Париже после войны. Холера. С тех пор я редко приезжала в Англию. Только когда нужна своей няне.

Кэм устроился за широким письменным столом красного дерева и положил руки на гладкую поверхность, словно это могло сдержать чувства, клокочущие в нем.

— Я ничего этого не знал. Сожалею о смерти госпожи Мидлтон. Уверен, вы глубоко переживаете эту потерю.

— Да, к моему удивлению, это так, — ответила Хелен. — Позвольте мне выразить соболезнования по поводу смерти вашего отца, милорд. Надеюсь, ваши брат и сестра здоровы?

В глазах Кэма блеснуло нечто вроде раздражения.

— Кэтрин вышла замуж слишком юной, а Бентли лодырничает в Оксфорде, — сказал он, кивнув. — Но думаю, они здоровы.

Хелен почтительно склонила голову, пытаясь собраться с мыслями. У нее было десять дней, чтобы подготовиться к этой встрече, но как трудно сохранить даже видимость профессионализма в присутствии этого человека. Этого мужчины.

Потому что Кэм не только повзрослел, его виски уже посеребрила седина, кожа сильнее обтягивала скулы. Он все так же красив, но стал гораздо более недоступным.

Вопреки здравому смыслу Хелен представляла его юным, застенчивым мальчиком, в ее мечтах, а иногда ночных фантазиях Кэм всегда оставался ее нежным, веселым кавалером. Но сейчас ей хватило одного быстрого взгляда на его резко очерченное лицо и нескольких минут разговора, чтобы увидеть: Кэм, любовь всей ее жизни, стал замкнутым и мрачным.

— Столько времени прошло, милорд, — тихо сказала она, поднимая глаза. — Я очень это ощущаю. — Она вдруг заметила, что он взглянул на нее по-иному, как-то мягче.

— Да, очень много времени, — пробормотал он.

Сердце у Хелен дрогнуло, когда он снова поднял руку и рассеянно запустил пальцы в густые черные волосы мальчишеским, знакомым ей жестом. Непокорный вихор, тогда досаждавший ему, отказывался повиноваться и теперь. Она улыбнулась, пытаясь отогнать горечь, которой всегда сопровождались эти воспоминания.

— Я… Право же, Хелен, я не понимаю, как это произошло, — растерянно сказал он.

— Что именно, милорд?

— Твое возвращение сюда, в Халкот, после стольких лет.

— Все достаточно просто. Я в некотором роде гувернантка. А вам нужна учительница для ребенка, которая…

— Ты, Хелен? — воскликнул Кэм. — Гувернантка? Клянусь, я никогда и представить себе такого не мог.

— Неужели, лорд Трейхерн? — сухо поинтересовалась она, делая ударение на его титуле. — А что же, по-вашему, должно было со мной произойти?

Хелен заметила, как напряглась и задергалась жилка на его щеке.

— На этот счет я не имел ни малейшего представления.

«Конечно, имел», — ответила ему взглядом она и холодно произнесла:

— Будьте покойны, милорд, репутация моей матери практически не запятнала меня. В сфере моей профессиональной деятельности я пользуюсь уважением. И кстати, за свои деньга вы приобрели нечто большее, чем просто гувернантку. Думаю, мое образование и опыт говорят сами за себя, но если вы не хотите использовать их, они пригодятся кому-нибудь другому.

— Несомненно.

Ее вдруг разозлили неопределенные фразы и многозначительное молчание нового работодателя. С тех пор как она покинула Глостершир, Хелен научилась держать в узде свою пылкую натуру и воображение, но ее вспыльчивый нрав хуже поддавался контролю.

— Извините, лорд Трейхерн, но мне претит, когда мое прошлое анализируют с такой подозрительностью. Не могли бы мы поговорить о вашей дочери?

Кэму явно не понравился ее тон, потому что он резко встал и направился к окну, упираясь одной рукой в узкое бедро, а другой рассеянно массируя напрягшуюся шею. В слабых лучах утреннего солнца виднелись темные волоски на мускулах поднятой руки.

— Хелен, не думаю, что это разумно. Вернее, это никуда не годится. Ты понимаешь все не хуже меня.

— Какая глупость, Кэм! — воскликнула она, вставая и направляясь к нему. — Особенно когда твоей дочери нужна помощь. Что, по-твоему, здесь важнее? Твоя гордость? Мои чувства? Мне это нравится не больше, чем тебе, но есть ребенок, о котором нужно думать прежде всего.

— Уж я-то понимаю это как никто другой, — рявкнул Кэм.

— Ребенку нужен учитель, и хороший, насколько я поняла, — смягчила тон Хелен. — Более того, я согласилась на твои условия и подписала контракт, не представляя, кто ты, а узнав, не нарушила данное слово. Я уеду, и с радостью, если ты освободишь меня от обязательств. Но если ты пожелаешь, чтобы я осталась, я хотела бы сейчас увидеть Ариану.

Кэм повернулся к ней, и его темные брови сошлись на переносице.

— Нет, Хелен, боюсь, об этом и речи быть не может.

— Почему? Из-за репутации моей матери?

— Нет, Хелен. После того, что произошло между нами… неужели ты думаешь…

— Господи, да о чем я думаю? Уверяю вас, милорд, я думаю только о благе вашей дочери. Мы с вами были друзьями. Вернее, одинокими детьми, оказавшимися вместе по воле эгоистичных родителей. Кэм, ты был дорог мне, я — тебе. Разве это плохо?

Ее рука, как бы по собственной воле, потянулась к его плечу. И словно по ее приказу, Кэм опустился на подоконник и прижал ладонь ко лбу.

— Наша дружба была замечательной, — наконец ответил он. — И как раз в то время, когда мне нужен был друг, очень нужен.

У Хелен от его признания задрожали колени, и она внезапно поняла, как близко стоит к нему. Слегка отступив назад, она убрала руку с его плеча.

— Вам и сейчас, полагаю, нужен друг, милорд. Ведь смерть родителей — это не пустяк, невзирая на все их недостатки. А ваша дочь, вы же сильно беспокоитесь о ней?

— Я изменился, Хелен.

Она нервно рассмеялась:

— Мы все уже не те, что раньше. Мы с вами уже взрослые люди, можем поступать как хотим, о чем мы всегда мечтали. А я вообще чувствую себя очень старой.

— Ты не выглядишь старой, — проворчал он. — Ты совсем не изменилась. Я бы узнал тебя где угодно.

Хелен не ответила, и Кэм, встав, дернул шнурок звонка.

— Я должен все обдумать. Милфорд проводит тебя в твою комнату. Прошу, чувствуй себя… — Голос его на мгновение дрогнул. — Чувствуй себя как дома. Поговорим обо всем завтра.

Кошка тоже поднялась, томно потянулась, пересекла комнату и прыгнула на свернутую газету, оставленную на столе. Пока дворецкий провожал гостью, Кэм, следил за каждым ее движением.

— Проклятие, Боадицея! — сказал он рыжей кошке, едва закрылась дверь. — О чем я думал, черт возьми? Почему я просто не отослал ее?

Боадицея уставилась на него, потом замигала, вытянула лапу и стала вылизывать ее. Наверное, это был самый мудрый ответ, учитывая его совершенно глупое поведение. В душе он признавал, что Хелен, возможно, прекрасная учительница. Тем не менее он не был уверен, что сможет вынести ее пребывание под одной крышей с ним. Она побуждала любого мужчину жить так, словно его жизнь была создана для смеха и радости, хотя это лишь великолепная, но обманчивая иллюзия.