Возвращение - Измайлова Кира Алиевна - Страница 150

Связано со мной? Вейриш меня побаивается? Но… Нет, я не девица, да и происхождения совсем не знатного! Не может такого быть!

Видимо, Гарреш что-то прочел по моему лицу, потому что широко улыбнулся:

– Нет, Флоссия, не подумайте такого! Вейриш еще слишком молод, чтобы оценить вас по достоинству… а я, увы, уже староват.

– Прямо от сердца отлегло, – хмыкнула я, видя неуверенную улыбку молодого дракона. – Тогда о ком речь? Надеюсь, не об Иноре Новер?

– Нет, этого имени я не слыхал, – покачал головой Гарреш. – Этот беспутный юноша, который молчит, будто озеро выпил, приглядел себе совсем другую девушку.

– Ну так скажите, наконец, какую именно! – потребовала я. Мне нужно было спешить, а тут драконы со своим сватовством невесть к кому!

– Вон ту, – Гарреш кивнул в сторону конюшни.

Я повернулась туда, но увидела только блестящий глаз да короткую косичку – это Аю пряталась за дверью, разглядывая пришельцев.

– Вы что, смеетесь? – недоуменно спросила я.

– Ни в коем случае, – серьезно ответил Гарреш. – В таких вещах шутки неуместны. Поскольку этот вот, – последовал очередной толчок в бок Вейришу, – окончательно онемел, то скажу я. Я знаю, Флоссия, что эта девушка – ваша рабыня. Так вот, от лица моего племянника я прошу уступить ее ему за любую цену, какую вы решите назначить, хотя бы и золотом по весу.

– Веса в ней не так уж много, – попыталась я пошутить.

Сказанное никак не укладывалось в голове: драконы предпочитают красивых девушек, лучше знатных – так больше вероятность, что избранница окажется девственницей, а иначе мало шансов завести с нею потомство! Причем же здесь моя рабыня, маленькая степнячка невесть какого роду-племени, да к тому же страшная, как ночной кошмар?

– Я говорю серьезно, – произнес Гарреш, и я поняла, что он и правда не шутит.

Был ли смысл упорствовать? Нет, конечно, особенно учитывая тот факт, что я могла и не вернуться из путешествия! Если Вейришу вдруг понадобилась моя рабыня, пусть выкупит, а что до лошадей… На кобыле я уеду, мерина возьму заводным, а вейренская полукровка давно продана. Девчонке все равно нечего будет делать.

– Аю! – позвала я. – Иди сюда!

– Аяйка? – девчонка выглянула из конюшни, подошла ко мне, настороженно глядя на мужчин.

– Пожалуй, уже нет, – усмехнулась я, положив руку ей на плечо, и кивнула на Вейриша. – Вот этот будет твоим хозяином.

– Аяйка?.. – в темных раскосых глазах читалось удивление, но помимо того и тревога. – Аю о-оша!

– Аю хорошая, – согласилась я. – Но только этот господин явно нуждается в тебе больше, чем я. Пойдешь к нему?

Девочка смерила Вейриша взглядом, неожиданно серьезным и строгим. Задумалась будто…

– Позвольте, я скажу ей пару слов, – подал вдруг голос молодой дракон, дождался моего кивка, опустился на колено перед степнячкой, тихо заговорил о чем-то. Наверно, пытался объяснить, зачем она ему понадобилась. А может, плел что другое, откуда мне знать!

Аю вдруг помотала головой, и Вейриш отпрянул. На лице его читалось не разочарование, а почти детская обида. Лицо же девочки казалось серьезным, как никогда прежде, пропала вечная ее широченная щербатая улыбка. Сейчас она смотрела так, как смотрят каменные изваяния, неведомо когда и кем поставленные в степи.

– Аяйка, – серьезно сказала Аю и в подтверждение ухватилась за мою штанину. – Я-я о-онь… Я-я о-оши, Аю ю-и о-онь. Аяйка. Аю – эт!

Я уже немного научилась разбирать ее лепет, так что сообразила, о чем она. «Дядя хороший», это понятно, это она и о Лаурине говорила. «Дядя-огонь»? Ну, если она знает, кто такой Вейриш, тогда понятно, о чем она! Аю любит огонь? Но тут же упоминает обо мне, хозяйке, и говорит «нет» дракону. Интересно!.. Что тут вообще происходит?

Вейриш оглянулся на дядю, лицо у него было совершенно несчастным.

– Она не хочет, – сказал он тихо. – Она не хочет уходить от госпожи Нарен!

– Ну, это-то мы поняли, – хмыкнула я. – Гарреш, ради всех богов, объясните, что ваш племянник нашел в Аю? От нее лошади не шарахаются только потому, что за человека не принимают, а он… после таких красоток!

– Он ведь вам рассказал об искре? И показал? – без тени улыбки произнес тот. Я кивнула. – А вы видели искру этой малютки? Нет? Ну так взгляните…

Знакомое ощущение: рука Гарреша касается моего затылка, и я перестаю видеть привычный мир. Вернее, он расцвечивается новыми красками, я снова вижу огонь, что пылает внутри почти каждого из нас: на тот, что горит в драконах, смотреть невозможно, это зрелище не для человеческих глаз, но Аю… Странный, слабый огонек. Или наоборот, сильный? Он менялся каждую секунду, то разгораясь лесным пожаром, то затухая слабым угольком в золе, то взметываясь призрачным пламенем до небес…

– Что это? – спросила я, сбросив мужскую руку. – Я понимаю, что Вейриш выбрал ее не просто так, но что означает увиденное мной? Она… кто?

– Просто девочка, – усмехнулся Гарреш. Вейриш так и стоял на коленях в снегу, понурившись. – Лет четырнадцати, вряд ли больше, но по нашим понятиям – уже взрослая девушка. Степнячка. Вы и сами это знаете.

– А помимо того? – я даже о погоне позабыла, так меня разобрало любопытство. В конце концов, не всякий день в мой дом приходят со сватовством драконы!

– Она – ашшу, – произнес Вейриш негромко.

– Кто? – удивилась я.

– Вы вряд ли знаете. Ашшу – так называют их в степи. Это… – молодой дракон замялся. – Она не владеет магией в вашем понимании. Она ничего не может сделать. Она просто видит.

– Видит – что?

– Она видит суть. Видит то, что может произойти, – ответил Гарреш. – Помните, я говорил, что у нас бывают предчувствия, вот только неопределенно? Так вот, ашшу прозревают грядущие события иначе – они способны предсказать, что именно случится. Опытные ашшу – могут предупредить об этом.

– И она… – я покосилась на косоглазую девчонку с невольным уважением. – Тоже видит?

– Может быть, – уклончиво ответил Гарреш. – Видите ли, это врожденное. Это безумная редкость и невероятная ценность. Ни один степняк не осмелится убить ашшу, чтобы не навлечь несчастий на свой род, но…

– Но? – поторопила я.

– Тот род, у которого есть ашшу, сильнее других по определению, – дракон смотрел на меня без улыбки.

– Логично, – кивнула я. – Они знают, что предпримет противник, куда нужно откочевывать, чтобы сберечь скот… Так?

– Верно. Это большое преимущество, а потому другие семьи пойдут на что угодно, лишь бы лишить соплеменников этого козыря, – спокойно произнес Гарреш. – Я уже сказал, убийство ашшу – это табу, но и только. Они всего лишь люди, их можно похитить… Их можно изувечить. Так, чтобы они никогда уже не произнесли ни одного пророчества. Можно продать в чужие земли, туда, где никто не знает об их истинной ценности. – Гарреш скупо улыбнулся. – Знаете, Флоссия, вы могли бы получить огромный выкуп за вашу рабыню, если бы узнали, к какой семье она принадлежит. Родичи отдали бы за нее всё, даже за немую. Просто потому, что ее дети, может статься, тоже будут ашшу.

Я посмотрела на степнячку другими глазами. Значит, «я-я о-оши»? И «о-оша о-оши»?.. Так, что ли, она помогала мне выбирать лошадей? И случайно ли она вывела Лауриню не подставного коня, а того самого, поддельного вейрена?

– И Вейришу она нужна для того, чтобы передать детям… это свойство? Если она и впрямь девица, – оговорилась я.

– Скорее всего, так оно и есть, – усмехнулся Гарреш. – Так степняки ашшу не тронут, побоятся. Уродовали ее другие, не соплеменники.

«Те бы чисто срезали, под корень», – вспомнила я слова работорговца. Верно, уж степняки сумели бы отрезать Аю язык так, чтобы вовсе ничего сказать не смогла!

– А другие бы не польстились, – завершил он мысль. – Сами видите, по вашим меркам она некрасива. Но даже если и не так… Вейришу нужна именно она. Поверьте, Флоссия. Я видел достаточно влюбленных юнцов, я влюблялся сам. Стать жертвой хорошенького личика или острого ума несложно, но…