Чёрный диггер - Каретников Роман - Страница 78

— Вы знаете этого человека?

— Нет. У нас есть определённые подозрения, но конкретно указать пальцем и сказать «это он» мы не можем. Поэтому для нас так важно узнать, по какому именно каналу Пазур собирался передать информацию. Имея получателя, мы легко выходим на нужного нам человека. Понимаете?

Профессор промолчал. Честных политиков не бывает, это факт непреложный, поэтому его ничуть не удивило, что и товарищи по этой партии пытались вырвать друг у друга из-под носа куски пожирнее.

— Ну, а кроме того, — продолжал Управляющий, — как мы считаем, они решили рискнуть и повторить свою афёру ещё раз. Как раз перед этим был получен крупный заказ, самый крупный за последние годы. А в это время в Южной Германии возникает, не без участия господина Пазура, фирма, с которой он же, но уже как глава нашего химобъединения, заключает договор на поставку комплектующих. Это уже было проведено в обход нас, и, если бы им удалось довести дело до конца, сумма, и без того немалая, возросла бы в два или скорее даже три раза. А момент был рассчитан идеально. Старый человек убран с дороги, новый ещё не вник во все детали, пока хватятся и все выяснится, дело будет сделано и они с деньгами наконец-то смогут исчезнуть. Но внезапная смерть Пазура смешала все карты.

Войцех Казимирович кивнул, глядя на Управляющего.

— И тогда в дело вступили вы. Под видом ревизии вы начали перетряхивать все заводские структуры. Вы были уверены, что Пазур не успел отправить нужную информацию, но надеялись, что она находится где-то здесь. А вот где именно и в каком виде, вы не знали. Представляю, каково было выполнять такую работу.

Искать пресловутую иголку в стогу сена неизмеримо легче. Здесь приходилось искать неизвестно что на громадной территории. Кроме того, к поискам подключились ваши конкуренты. Кстати, это люди президента или от оппозиции?

Вот на этот вопрос Управляющий отвечать не захотел. Он лишь взмахнул рукой и в течение нескольких минут объяснял общими фразами, почему это не имеет значения.

— Я думаю, они на стороне президента, — сказал Вой-цех Казимирович, терпеливо дослушав его рассуждения до конца. — Их сила достаточно велика, намного больше, чем у любой из оппозиционных партий. Не считая вашей.

Управляющий поклонился, как будто Профессор сделал ему комплимент, хотя это было лишь констатацией факта.

— И вот тогда, — продолжал Войцех Казимирович, — возник главный вопрос:

«Кто первый». И одна, и другая стороны были готовы на все, лишь бы опередить соперника. К несчастью для вас, вы оказались вторыми. Тот парень, с которым я разговаривал, именно он обнаружил посылку Пазура?

Управляющий кивнул:

— Да. Он обнаружил нечто в отчётной документации. Самое главное, что именно тогда на эти материалы вышел и наш человек. Обидно, но мы опоздали даже не на часы, а на минуты. Агент Захарова, вы ведь понимаете, что это был именно он, сбросил полученную информацию на дискету и уничтожил файлы. И произошло это в тот момент, когда наш человек приступил к работе над ними. Поэтому мы смогли так быстро определить местонахождение агента, но, к сожалению, взять его не успели.

— Но, на всякий случай вы уничтожили лабораторию, в которой он находился, — военно-стратегический пункт 59. Вместе со всеми сотрудниками.

— Необходимость, пан Рушинский, мы были вынуждены так поступить.

— А как же. Оправдание себе вы всегда найдёте. Их смерть вы представили как несчастный случай, а тела убрали через запасной ход, идущий через канализационную систему. Так? Но, уничтожая свидетелей, вы получили новых, которые видели все происходившее. И хотя это были несчастные, лишённые всего «подземные», вы начали охотиться на них, подключив всю милицию города. Это было утром в понедельник. Проводя «рейд» по отлову возможных свидетелей, вы распорядились отключить воду в близлежащих районах, пока ваши люди действовали там, внизу.

Войцех Казимирович прервался, поудобнее устраиваясь на стуле. Управляющий в это время достал длинную розовую сигарету из плоской пачки «Собрания» и, щёлкнув откидной крышкой на зажигалке, закурил. Профессору он сигарету не предложил, но обратился опять к Славику, сидящему справа:

— Принеси-ка нам кофе.

И добавил, глянув на Войцеха Казимировича:

— Два.

— Человека Захарова вы догнали, — продолжил свой рассказ Профессор, когда Славик, которого здесь держали на побегушках, отправился за кофе, — но слишком поздно. Когда я уходил, он уже был без сознания, таким вы его и застали. Он приходил в себя? Сказал вам что-нибудь?

Управляющий покачал головой:

— Нет. Он умер буквально на руках у моих людей, так, и не успев произнести ни слова.

— Я так и думал. Тогда вы принялись за тех, кто приютил его. Вам довольно быстро удалось вытащить из них моё имя, ни этот мужчина, ни тем более женщина отнюдь не были героями, и, кроме того, вы узнали, что я был практически единственным человеком, разговаривавшим с раненым. Тогда вы добавили к своему списку покойников ещё двух человек и принялись разыскивать меня.

— Разделяю ваше негодование, господин Рушинский. Поверьте, в этом случае мне тоже не хотелось отдавать подобное приказание. Но что я мог сделать? Ведь вопрос о государственной безопасности…

— …не имеет к вам никакого отношения, поскольку государственной властью ваша партия ещё не обладает. И хотя вы, по всей видимости, принадлежите к определённой разновидности государственной службы, и, мне кажется, я догадываюсь, к какой именно, но пока что ваши действия идут вразрез как с Конституцией, так и с Уголовным кодексом.

Лицо Управляющего приняло надменное выражение.

— Вы судите с такой мелкособственнической позиции, — выспренне произнёс он, — что спорить с вами по этому вопросу бесполезно. Впрочем, чего ещё ожидать от человека вашего положения?

— Правильно, — спокойно подтвердил Профессор, — бомж, он и есть бомж.

Недочеловек. И нечего с ним цацкаться. Поэтому, решив обложить меня со всех сторон, вы, опять-таки с помощью милиции, пересажали всех, вернее, почти всех «вокзальных». От кого-то из них вы узнали, где меня искать, и отправили людей по пригородным поездам. Двоим из них повезло или нет — это ещё вопрос. Они нашли меня и, как я понимаю, должны были доставить к вам?

— Совершенно верно. Причём живым и невредимым.

— Ну, это понятно. Вы ведь жаждали поговорить со мной, очень хотелось узнать, что сказал мне агент Захарова. Вы считали, что я единственный, кто знает, где он спрятал дискету. А уже после этого меня можно будет отправить следом за остальными.

Войцех Казимирович посмотрел на Управляющего. Тот поднял руки, словно защищаясь, и покачал головой, но ничего не возразил. Из-за спины Профессора появился Славик, который поставил на стол две чашки с дымящимся кофе. Видно, их шефу по рангу не полагалось пить из одноразового стаканчика, а Войцех Казимирович случайно попал в круг лиц «приближённых к императору».

Управляющий отхлебнул кофе, поморщился и недовольно бросил:

— И это все?

— А что ещё? — вскинул брови Славик.

На его лице явственно проступало недоумение.

— Ну, а где… — Управляющий повёл рукой, — …что-нибудь к кофе? Где круассаны?

— А? — недоумение на лице Славика сменилось обалдеванием. Тем не менее он вскочил, готовый кинуться на поиски круассанов.

— Ладно, сиди, — поблажливо кивнул ему шеф. Он отхлебнул кофе, поставил чашечку на блюдце и с видом сытого кота, который позволяет мыши побегать напоследок в поле его зрения, бросил Профессору:

— Ну, давайте, давайте, пан Рушинский. Продолжайте свои суждения.

Войцех Казимирович отпивал кофе по маленькому глоточку, чувствуя, как он отогревает что-то смёрзшееся, сбитое в комок у него внутри, и удивлялся, почему ему не хочется есть. Прошло уже больше суток с тех пор, как он ел в последний раз. Это было вчера утром, на полигоне. Они были все вместе: он сам, Шурик и Сергей. Они шутили и смеялись, а Шурик из кожи вон лез, чтобы все обратили внимание на его замечательную подставку под кока-колу. И только сейчас Профессор с горечью ощутил, насколько счастливы они были тогда. И как безвозвратно это все утеряно и никогда уже не повторится. Страшная картина истерзанного тела на рельсах вновь возникла перед ним. Профессор сжал зубы, заставляя её исчезнуть, и посмотрел на сидящего перед ним человека.