Звенья одной цепи - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 82

А с другой стороны, что мне было нужно? Покой. И он у меня есть, причём в избытке. Одно и то же место, одна и та же жизнь, одни и те же рыжие морды вокруг. Благодать! Не нужно думать, как прожить следующий день, потому что он ничем не будет отличаться от предыдущего. Вчера, сегодня, завтра, и так по кругу, выход из которого — смерть.

Но если я и впрямь приговорён…

— Тогда мне положено желание.

— Последнее? — подмигнул Киф.

— Пока не знаю. Я ведь ещё не взошёл на плаху.

Длинноносый расхохотался;

— А я, признаться, не поверил, когда Керр сказал, что свою рыбку в мутной воде ты выловишь всегда!

— Керр? Это ещё кто?

— Ты его знаешь.

— Тот золотозвенник, что отправил меня сюда?

— Ага, он самый.

— А ещё что-нибудь говорил?

— Всякое разное, — уклончиво ответил Киф, давая понять, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. — Итак, ты всё ещё уверен в своём жел… требовании?

— Да.

— Хорошо. — Он спрыгнул со стола, подтянул, ровняя, складки мундира, распахнул дверь и крикнул в коридор: — Эрте Иси, будьте любезны предстать перед нами для получения дальнейших указаний!

Эхо ещё не успело стихнуть, а коротышка уже стоял на пороге комнаты, сгибаясь в поклоне:

— Чего изволите?

— Пришлите сюда посыльного. А сами займитесь пока всем необходимым для принятия гостей.

— Их будет много?

Киф подумал и ответил:

— Двое.

Сереброзвенник понимающе кивнул и вприпрыжку куда-то ускакал. Ньяна, по-прежнему занимающая пост возле двери, вопросительно посмотрела на меня, но ответил ей мой собеседник, а не я:

— Вам, милочка, сейчас следовало бы найти укромное местечко и позаботиться о том, чтобы ничего лишнего в вас до начала выхода в отставку не осталось.

— Лишнего? — непонимающе подняла брови моя защитница.

— Именно, — подтвердил Киф и, видимо поняв, что выразился слишком туманно, пояснил: — Желудок почистите. И всё остальное. Надеюсь, не нужно учить как?

Ньяна замотала головой и покраснела.

— И учтите, что времени не так уж много. Вы всё ещё здесь?

Вот что-что, а командовать длинноносый умел. Мне наверняка пришлось бы рявкнуть, а тут совершенно невинным тоном заданный вопрос заставил предпринять предложенный действия без каких-либо колебаний, и мгновение спустя мы с Кифом снова остались одни в комнате. Правда, ненадолго.

Этого парня я уже имел удовольствие видеть, когда получал последние наставления от золотозвенника по имени Керр. Видимо, когда длинноносый упомянул про посыльного, он имел в виду именно кого-то подобного, а мне наконец-то удалось увидеть, каким образом голосовые послания отправляются адресату.

Парень снова убрал волосы за уши, на сей раз скрепив пряди заколкой, чтобы не мешали, и закрыл глаза. Киф подошёл к нему вплотную, положил ладони на ставшие заметными и похожими на лягушачьи пузыри припухлости, с минуту чего-то дожидался, а потом заговорил коротко и внятно, чётко проговаривая каждое слово:

— Нужен чистильщик. Место чистки: Литто. Степень сложности: третья. Вызывающий: Цапель.

И хотя я не понял почти ничего из произнесённого, наибольшее удивление, а вместе с ним и вопрос вызвало окончание послания.

— Цапель?

Киф с заметной брезгливостью встряхнул кистями рук, как будто и впрямь прикасался к лягушке:

— Потому что роюсь длинным носом во всяком дерьме.

Тому, кто придумал это прозвище, не отказать в умении посмеяться. Вот только интересно, было ли смешно самому Кифу, когда его в первый раз так назвали?

— Как скоро послание будет принято?

— Уже, — ответил бронзовозвенник, открывая глаза. — Можно считать, что вам повезло, эрте.

И он откланялся, исполнив свою работу. А длинноносый хмыкнул:

— Повезло? Да уж! Оттрубить лишние сутки в этой дыре — куда ж больше везения?

— Почему сутки? Ты же всё сделал, зачем оставаться?

— Затем, что местный портал не то что столичный и в любой миг его не откроешь.

— Э-э-э…

Видя, что я совсем ничего не понимаю, Киф снизошёл до объяснений:

— Сейчас прибудет чистильщик, чтобы разобраться с твоей толстобокой телохранительницей. И когда всё будет закончено, он имеет право пройти вперёд меня. А это значит, что придётся ждать не менее двенадцати часов, чтобы снова воспользоваться порталом.

— А если до следующего портала верхом добраться? Или он дальше, чем на расстоянии суток пути?

Длинноносый что-то прикинул и сначала вроде бы согласился с моим предложением, но потом всё же отрицательно качнул головой:

— Не, отвык я задницу седлом натирать. Лучше тут подожду. Побездельничаю.

Судя по удовольствию, с которым было просмаковано последнее слово, перерывов на отдых моему собеседнику не полагалось, и я невольно ощутил нечто вроде вины. Лёгонькой такой, почти невесомой, но ясно определяемой.

Получается, моя участь не так и плоха по сравнению с Кифовой? Я могу в любой момент вернуться в смотрительский дом, завалиться на кровать и дрыхнуть, пока дела, требующие исполнения, не закричат в голос. Или не завоют. Могу плюнуть на всё и сбежать на рыбалку. А что, напрошусь в гости к коменданту Перевального форта, он не откажет. И ведь никто слова поперёк не вякнет. Не посмеет. Потому что Смотритель в Блаженном Доле всего один, ныне присно и во веки веков, пусть и недлинных.

— Ну что? Пора встречать тех, кого позвали, — решил Киф и уверенной походкой направился в сторону подвальной комнаты, которую я посетил при первом же прибытии в Литто.

Он был совершенно прав: у дверей мы столкнулись с сереброзвенником и женщиной, закутанной в мантию. Всё ту же, что досталась в своё время мне, некогда синюю, но сильно застиранную, а это значило, что незнакомка и есть искомый чистильщик, прибытия которого просил Киф, потому что явно путешествовала либо вовсе без одежды, либо, как и я, невольно привела то, что на ней было надето, в негодность. Немолодая, с бритой наголо головой и выражением непреходящей усталости на лице, вновь прибывшая не походила ни на вертляво-оживлённую сереброзвенницу, осматривавшую мёртвого юношу в тюремной камере, ни на степенно-важных прислужниц портала. Вообще при взгляде на женщину создавалось впечатление, что служба давным-давно ей наскучила и исполняется скорее по привычке, нежели из чувства долга или корысти.

Блекло-зелёный взгляд потоптался по мне, потом, видимо не найдя ничего примечательного, перебрался на Кифа:

— Кого нужно почистить?

— Защитника. Вернее, защитницу.

— Третья степень?

— Думаю, да.

— Думаете… — скривилась женщина. — Думаете вы, как правило, уже задним умом. Нужно было сначала оценщика вызвать.

— Дело срочное, — строго сказал Киф.

А вот тут ты лукавишь, Цапель. Просто, если нужно было бы вызывать ещё кого-то через портал, твоё ожидание затянулось бы ещё дольше, а тебе хоть и хочется побездельничать, но не настолько, чтобы увиливать от службы. Ответственный, да? Что ж, могу понять. А ещё допускаю, что не хочешь надолго оставлять без присмотра своих сослуживцев, которые наверняка не прочь подсидеть друг друга, а особенно того, кто отсутствует.

— И где оно само шляется? — недовольно спросила женщина, стараясь соорудить из поношенной и потерявшей прежнюю форму мантии что-то пристойное.

— Готовится.

— Ну хоть это сообразили сделать заранее, слава Божу, — выдохнула чистильщица, — Тогда сразу и приступим, когда моя чашка на ноги встанет.

Чашка? На ноги? Что за бред? Или ещё одно прозвище? Вот только для чего? Или для кого: пока я угадывал, что кроется за широко употребляемым словом, дверь портальной комнаты тихо приоткрылась и в коридор, медленно перебирая ногами, выбралась девушка.

Невозможно было сказать, юная она или не очень, потому что худенькое тело топорщилось костями, лицо не выражало вообще ничего, а тёмные глаза казались слепыми, потому что смотрели не по сторонам, а словно внутрь себя. Чуть сдавленная в области висков голова была чисто выбрита, но не только она одна: во всех прочих местах волосков тоже не наблюдалось. Даже ресниц и тех не было. Как, впрочем, и грудей. Одни намёки на то, что вышедшее к нам существо принадлежит к человеческому роду и женскому полу, но не более.