Снежная Принцесса (СИ) - Зорина Светлана - Страница 142

— А где шёл снег? Только там или в городе тоже?

— Он шёл в радиусе метров сто от руин. А в предместье и в городе был дождь. Мои люди довольно быстро напали на твой след, но мы испугались, что не сможем проникнуть в это разрушенное здание. Циркачи сказали, что ты укрылась там, и сразу после этого начались странные вещи…

«Наверное, лёд растаял, потому что я не захотела остаться там навсегда, — размышляла девочка. — Я ведь действительно могла умереть…»

— Что там произошло, Илана? — осторожно спросила королева.

— Не знаю… Я хочу спать.

— Не хочешь. Я прекрасно знаю, когда ребёнку действительно хочется спать. Ты просто не хочешь со мной разговаривать. Не в моих правилах лезть кому-то в душу, стараться выпытать чужую тайну, но твои секреты слишком уж сказываются на жизни окружающих. Я не знаю, какими силами ты играешь… Мне хочется верить, что ты всего лишь защищаешься, но многие считают тебя опасной. Я хочу помочь тебе, а ты как нарочно ещё больше всё осложняешь…

— Я не просила вас о помощи. Меня притащили сюда в бессознательном состоянии… То есть я, конечно, понимаю, что вы меня спасли, но… Меньше всего на свете я хочу быть чем-то вам обязана. И кому-либо вообще. Когда всё это закончится, я готова с вами расплатиться.

— Вот как? — вскинула брови королева.

— На моём банковском счёте большая сумма денег. Компенсация от владельцев Замка Чудес… Не понимаю, что вас насмешило? Моим делом занимается ваш адвокат, а хороший адвокат стоит дорого. Да и лечение…

— Илана, деньги для меня не проблема. Если тебя оправдают, ты сможешь распоряжаться частью своих сбережений…

— Почему это частью? По авалонским законам я самостоятельный человек. Я сама зарабатываю себе на жизнь и имею право распоряжаться своим заработком…

— Увы, моя дорогая девочка, это по авалонским законам, но твоё гражданство признано недействительным — ведь документы поддельные, и эмигрировала ты незаконно. Согласно законодательству Федерации ты являешься несовершеннолетним гражданином Германара и должна иметь опекуна.

— Я думаю, маэстро не откажется остаться моим покровителем. Это по сути то же опекунство….

— Господин Гейл, конечно, не откажется, но… Дело в том, что теперь он не сможет быть твоим опекуном. Графиня де Персан умудрилась свалить всю эту историю с поддельными документами на него, так что он теперь тоже под следствием…

— Господи, только не это! — у Иланы даже раны снова заныли. — Ну почему я всем приношу одни несчастья?

— Ну… Преувеличивать тоже не стоит, — королева ободряюще похлопала Илану по руке, которую девочка тут же отдёрнула. — В конце концов, никто не заставлял взрослых людей идти ради тебя на все эти махинации. Они были в тебе заинтересованы — и графиня, и маэстро… Впрочем, он тебя ни в чём не винит и очень за тебя переживает.

— Его тоже будут судить?

— Да, но я надеюсь быстро уладить его дело. Обещаю, что господин Гейл отделается штрафом. Сумма, конечно, приличная, но это лучше, чем тюрьма.

— Я хочу остаться в его труппе.

— Он был бы очень рад. Тем более что некоторые танцоры его покинули. Большинство по настоянию родственников — у вас же там много несовершеннолетних, и далеко не всем их родичам этот скандал пришёлся по душе. Труппа лишилась покровительницы, а вместе с ней жилья и репетиционных залов. Публика вернула все заранее купленные билеты, так что театр несёт убытки. Да ещё этот штраф… Чтобы выплатить его, личных сбережений Питеру Гейлу не хватит, и ему придётся воспользоваться вашей общей кассой. Да ещё надо дать расчёт тем, кто уходит. Я предложила ему и остаткам его труппы отправиться со мной в Германар. Думаю, они согласятся. Питер Гейл сейчас не в том положении, чтобы отказываться от моего предложения.

— А кого вы ещё намерены в ближайшее время облагодетельствовать? — полюбопытствовала Илана.

— Труппа Гейла заинтересовала меня ещё три года назад, — невозмутимо сказала королева, — когда они ненадолго приезжали к нам на гастроли, так что в данном случае я не совсем бескорыстна. А что, ты хочешь меня за кого-то попросить?

— Да. За себя. Позвольте мне всё же с вами рассчитаться и навсегда избавиться от вашего покровительства. Сыта по горло могущественными покровительницами.

— Понимаю, — усмехнулась Изабелла. — Не так уж трудно и догадаться, почему ты не поладила с герцогиней Левенхольд. Но по закону она до сих пор является твоей опекуншей, и доказать, что она вела себя неподобающим образом, ты не сможешь. Избавить тебя от этой опекунши может только твоя королева, если согласится взять тебя под свою личную опеку.

— Надо же, какое благородство! А может, вы и тут не совсем бескорыстны? Что вам от меня нужно? Вас интересуют мои опасные игрушки? Моя сила? Я не собираюсь быть послушным орудием в ваших руках! И какими бы силами я ни играла, я не смогу вернуть вам вашего сына!

Илана тут же пожалела о своих словах. Изабелла не просто побледнела. У неё было лицо человека, которому нанесли смертельную рану.

— Похоже, ты действительно не в себе, — сказала она, взяв себя в руки, и встала. — Отдыхай. Скоро принесут ужин.

Минут через пятнадцать горничная принесла поднос с изящно сервированным ужином, к которому Илана почти не прикоснулась. У неё начисто пропал аппетит.

— Убери это, — сказала она Ханне, кивнув на поднос, и потянулась за халатом.

— Вам сегодня лучше не вставать, — робко заметила девушка.

— Я сама знаю, что мне лучше. Уж до туалета как-нибудь доберусь. Ты свободна.

Горничная ушла, а Илана отправилась в смежную комнату и включила компьютер. В «Новостях» по-прежнему активно обсуждалось убийство авалонского наследника, но первое место на всех новостных сайтах занимали события в Германаре. Занесённые снегом улицы Гаммеля, похоронные процессии, отряды полицейских, сдерживающие возмущённую толпу, крестный ход… Фигуры в тёмных рясах по колено увязают в сугробах, ветер треплет церковные знамёна, швыряет охапки снежной пыли в лица людей и лики святых, но фигуры в чёрном упорно бредут навстречу метели, заунывное пение, смешиваясь со свистом ветра, напоминает похоронный плач… А вот метель утихла. По вечернему городу медленно ползут уборочные машины. В темнеющем небе, сменяя друг друга, появляются и исчезают то голографические портреты, то тексты. Среди светло-жёлтых строк нет-нет да вспыхивают ярко-красные — основные положения предвыборных программ. Кампания в разгаре… Снова день — ясный и морозный. В чистом лазурном небе празднично сияют купола главного гаммельского собора, но колокола его звонят так тягостно и заунывно, что хочется заткнуть уши. Опять чьи-то похороны…

Илана выключила компьютер и долго сидела, уставившись в одну точку. Вот уже почти восемь месяцев, как она покинула родную планету. И за всё это время ни разу не открыла в интернете раздел «Новости Федерации». Она не хотела ничего знать о Германаре, о Гаммеле… Она хотела забыть. Похороны Таддеуша, замёрзший труп бабушки Полли, белые фигуры, словно несомые метелью по городским улицам, застенки Отто Грундера, тёмные кварталы Шиман-Тауна, по которым она бежала, спасаясь от погони. Убегала, чтобы попасть в очередную западню… Яркая кровь на белом снегу. Кровь того парня, которому она ледышкой пробила грудь… Здесь, в Камелоте, не было снега. Здесь никогда не было зимы. Авалон казался Эдемом. Он им только казался — Илана поняла это сразу, но даже искусственный рай порой помогает забыть о пережитом ужасе. Теперь ужас вернулся — достаточно вспомнить залитую кровью комнату иллюзиона, странную и безликую, с плавающими в воздухе зыбкими сгустками материи… Обратная сторона рая. Точнее, его истинное лицо. Всё ложь… И она пыталась обмануть себя, укрывшись в этом искусственном Эдеме. Ужас настиг её и здесь. От судьбы не уйдёшь.

Спала она плохо. Ей снились заснеженные улицы Гаммеля, по которым без конца тянулись похоронные процессии, и ни на минуту не умолкал жуткий погребальный звон.

Самое странное, что он не умолк, даже когда Илана проснулась. Он становился всё громче и громче. Казалось, в Камелоте звонят колокола всех соборов.