Ксеноцид - Кард Орсон Скотт - Страница 55

Интересно, подумал Квимо, Эндрю явно не рассказал бургомистру Ковано про Джейн. Епископ Перегрино тоже ничего не знает. А вот Грего или Квара? Ела? Мама знает наверняка. Почему же Эндрю рассказал об этом мне, раз скрыл от стольких людей?

– Существует большая вероятность того, что в течение нескольких ближайших недель… может даже и дней… Конгресс восстановит связь с флотом. Тогда падет наш последний защитный рубеж. Только лишь чудо сможет спасти нас от уничтожения.

– Чушь, – буркнул Грего. – Если эта… это существо… там, в прерии, может построить космический корабль для поросят, то может построить его и для нас. И мы улетим на нем еще до того, как наша планета пойдет ко всем чертям.

– Возможно, – согласился Ковано. – Я предложил нечто подобное, хотя и менее живописным языком. Может быть сенор Виггин объяснит, почему столь хитроумный план Грего нереален – Королева улья думает совершенно не так, как мы. Несмотря на все попытки, она не может серьезно относиться к индивидуальным существованиям. Если Лузитания подвергнется уничтожению, наибольшая опасность угрожает ей и свинксам…

– Доктор Система взорвет всю планету, – заметил Грего.

– Наибольшая опасность состоит в уничтожении расы, – продолжил Виггин, не обращая внимания на Грего. – Она не захочет терять времени на эвакуацию с Лузитании людей, поскольку на паре сотен планет живут миллиарды людей. Нам ксеноцид не угрожает.

– Угрожает, если эти свинксы-еретики будут стоять на своем, – заявил Грего.

– И вот тут появляется другая проблема, – ответил Виггин. – Если мы не откроем метода нейтрализации десколады, то не можем с чистым сердцем отправить обитателей Лузитании на другую планету. Тогда бы мы сделали именно то, чего хотят еретики: мы привели бы других людей к контакту с десколадой и, скорее всего, стали бы причиной их смерти.

– В таком случае никакого решения не существует, – заявила Эла. – Точно так же мы можем лечь, вытянув ноги, и умереть.

– Не совсем, – ответил ей Ковано. – Вполне возможно, и даже скорее всего, что наша деревушка, Милагре, уже обречена. Но мы, по крайней мере, можем постараться, чтобы колонизационные корабли свинксов не занесли десколады в миры людей. Как мне кажется, к этой проблеме есть два подхода: один биологический, а другой теологический.

– Мы уже близки к цели, – заявила мама. – Через пару месяцев, а то и недель, мы с Элой выделим субстрат десколады.

– Это утверждаешь ты, – сказал Ковано, после чего обернулся к Еле. – А как считаешь ты?

Квимо чуть ли не застонал. Ела скажет, что мама ошибается, что биологического решения не существует. А после этого мама заявит, что Эла желает меня убить, посылая в поход с этой миссией. Семье нужно только одно: открытая война между Элой и мамой. И все благодаря Ковано, гуманисту.

Только ответ Элы был не таким, какого боялся Квимо.

– К этому моменту субстрат почти что готов. Это единственный метод, который мы до сих пор не пробовали, а следовательно – и не проваливали. Нам лишь чуть-чуть не хватает, чтобы сконструировать такую версию десколады, которая делает все необходимое для поддержания жизненного цикла местных видов, зато она неспособна к адаптации и уничтожению новых видов.

– Ты говоришь о лоботомии целого вида, – раздраженно вмешалась Квара. – Что бы ты сказала, если бы кто-нибудь нашел способ удержания людей в живом состоянии, только при этом убрав им мозги?

Естественно, что Грего тут же поднял перчатку.

– Когда эти вирусы напишут стихотворение или докажут какую-нибудь теорему, тогда я поверю во всю эту сентиментальную чушь, будто мы обязаны сохранить им жизнь.

– То, что мы не способны их прочесть, вовсе не доказывает, будто они не способны писать поэмы!

– Fechai as bocas! – рявкнул Ковано.

Все тут же замолкли.

– Nossa Senhora, – вздохнул бургомистр. – Вполне возможно, что Господь желает уничтожить Лузитанию только затем, что иным способом ему не удается нам заткнуть рты.

Епископ Перегрино прочистил горло.

– А может и нет, – закончил Ковано. – Я слишком далек от того, чтобы угадывать мотивы Творца.

Епископ расхохотался, что позволило рассмеяться и другим. Напряжение спало – как морская волна, которая уходит, чтобы через мгновение вернуться.

– Следовательно, антивирус уже почти готов? – обратился Ковано к Эле.

– Нет… А скорее, да, проект вируса-заменителя практически готов. Но остаются две проблемы. Первая – это доставка. Мы должны сделать так, чтобы новый вирус атаковал и заменил старый. А вот это… до этого еще ой как далеко.

– Ты хочешь сказать, что еще далеко, или же ты понятия не имеешь, как за это взяться?

Ковано не был глуп. Понятно, он же разговаривал с учеными.

– Где-то между первым и вторым.

Мама нервно пошевелилась на стуле, явно пытаясь отодвинуться от Элы. Бедная моя сестренка, подумал Квимо. Ближайшую пару лет мама с тобой не заговорит.

– А вторая проблема? – задал Ковано вопрос.

– Спроектировать вирус-заменитель это одно, а вот произвести его – это совершенно другое.

– Несущественные мелочи, – заметила мама.

– Ты не права, мама, и прекрасно знаешь об этом, – ответила Эла. – Я могу нарисовать схему нового вируса. Но даже работая при десяти градусах по абсолютной шкале, мы не можем разделить и рекомбинировать десколаду с достаточной точностью. Она либо погибает, поскольку мы убираем слишком много, либо, по возвращению к нормальной температуре, она тут же регенерирует, потому что оставляем слишком многое.

– Это только вопрос техники.

– Вопрос техники? – резко повторила Эла. – Это все равно что строить анзибли без филотических связей.

– Следовательно, мы приходим к заключению…

– Ни к какому заключению мы не приходим, – оборвала его мама.

– Мы приходим к заключению, – продолжал Ковано, – что между нашими ксенобиологами нет согласия относительно укрощения самого вируса десколады. Тогда мы обязаны подумать о другом подходе: нам нужно убедить pequeninos, чтобы они выслали космические корабли только на незаселенные планеты. Там они смогут развивать свою смертельную экологию, не убивая людей.

– Убедить их… – фыркнул Грего. – Как будто мы можем поверить, что они выполнят обещание.

– Они выполняют собственные обещания гораздо чаще, чем ты, – заметил Ковано. – На твоем месте я бы удержался от этого тона морального превосходства.

Теперь уже события дошли до такой точки, в которой Квимо посчитал необходимым взять голос.

– Вся эта дискуссия очень интересна, – сказал он. – Было бы прекрасно, если бы я во время своей миссии смог убедить еретиков не угрожать человечеству. Но даже если бы все мы согласились в том, что у меня нет ни малейшего шанса реализовать эту цель, я бы все равно отправился. Даже если бы все признали, что существует серьезный риск ухудшить ситуацию, я бы отправился и тогда.

– Приятно выяснить, что ты готов к сотрудничеству, – буркнул Ковано с издевкой.

– Я готов сотрудничать с Богом и Церковью. Моя миссия среди еретиков не служит делу спасения человечества от десколады, это даже не попытка поддержания мира между людьми и свинксами на Лузитании. Цель моей миссии – это возвращение им веры в Христа и единства с Церковью. Я хочу спасти их души.

– Понятно. Ты желаешь отправиться именно по этой причине.

– И именно по этой причине отправлюсь. Это единственная норма, по которой я оценю достигнутый результат.

Ковано беспомощно глянул на епископа.

– Вы уверяли нас, что отец Эстеваньо будет с нами сотрудничать.

– Я говорил, что он абсолютно послушен Богу и Церкви, – ответил на это Перегрино.

– Но я понял это так, что сеньор епископ сможет убедить его подождать до тех пор, пока мы не узнаем чего-нибудь больше.

– Действительно, я мог бы его убедить. Либо, просто-напросто, мог бы запретить эту поездку.

– Так сделайте же это, senor, – воскликнула мама.

– Нет, – ответил на это епископ.

– А мне казалось, будто вас беспокоит добро этой колонии, – заметил бургомистр.