Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 82

Сегодня последний день уходящего года. Надо бы подарков понапридумывать позаковыристее, чтобы всем стало приятно и весело. Дамам – огромные букеты. Правда, скорее всего, он не будет оригинален, и женщины рискуют утонуть в море цветов. А мужикам что? Они и сами способны вообразить себе все, что пожелают, ну, кроме Никиты, естественно. Значит, перед молодыми хозяином и хозяйкой будут изощряться особо.

А не рвануть ли ему в какую-нибудь столицу? В Париж, например. Послоняться там по магазинам, глядишь, что-нибудь и придет в голову. Да и представлять потом будет значительно легче. Заодно приглядеть себе подругу для Нового года, а если получится, то и на дольше. Вскружить голову, пустить пыль в глаза, как-никак граф Монте-Кристо и Гарун-аль-Рашид пигмеи по сравнению с ними. Нет, так не пойдет, тут же решил он. Слишком многие нынешние девицы при виде состоятельного мужчины сами вешаются ему на шею. И привести в семью просто одну из них как-то не очень здорово. Отложим-ка это на потом. Оденемся попроще, во что-нибудь полуспортивное, и отправимся в вояж искать себе сердечную привязанность, а не девочку на одну ночь. Если, конечно, останется желание. У них впереди пока слишком неопределенное будущее.

Хромов взял стакан, отпил несколько глотков, поставил обратно, рухнул на подушку и принялся устраиваться поудобнее. Соснуть еще часик, пришла томная мысль, пока не рассветет. Устроим себе маленький новогодний отпуск. В конце концов, вся страна тринадцать дней гулять будет. Виктор повернулся на бок и так, под мерный шорох приятных дум, не заметил, как снова провалился в дрему. Он не ведал, что такие же или почти такие же размышления посетили в это утро и остальных его товарищей.

Джек Клеменс после долгих колебаний решил-таки навестить родителей, несмотря на возможность скрытого наблюдения за их домом, и провести хотя бы незначительное время в кругу семьи. Вивьен Тараоки страстно захотелось попасть в предновогодний Токио, где она и была-то всего пару раз, да и то на симпозиумах психологов, так что разглядеть практически ничего не успела. Все-таки родина предков. Варчук с Клюевым завелись на лыжный поход по тайге, причем не просто так, а мелкими перебежками, скажем, десять верст по нетронутому снегу среди разлапистых, заснеженных кедров, прыжок на сотню километров – и движение уже по совершенно другой местности, и так – до самого Байкала. А там – привал, душевный пикничок и возвращение назад.

Сибиряку Жене Седых возмечталось оказаться в Петербурге, который он никогда живьем не видел, чтобы постоять на берегу замерзшей Невы, полюбоваться Исаакием и Медным всадником, пройтись по Невскому и Фонтанке и завершить свой визит в каком-нибудь уютном кафе, глядя на спешащих за толстым стеклом озабоченных пешеходов. У прагматичного Кобыша желание было попроще. Он хотел перед Новым годом искупаться в теплом океане. Обязательно с большими волнами. Только вот где он сейчас теплый? У берегов Африки или на Таити? Дмитрий не знал и поэтому мучился неопределенностью. А Брюс Тернер размышлял над тем, что лучше – Таиланд с его экзотикой или родная Калифорния, прогулка на украшенном цветами речном суденышке или ревущий «Харли Дэвидсон»?

Лишь Дорин ни о чем таком не думал и тихо почивал. Он знал, что днем, в половине первого, ему надо будет забрать из Елани Никиту с Машей, Федора и Пелагею Кузьминишну, а потом обсудить с ними в деталях предстоящее празднование. Хотелось не ударить в грязь лицом и подготовиться к нему в лучшем виде. На его тумбочке стопкой лежало несколько книг и каталогов, начиная с «Блюд европейской кухни» и заканчивая «Полным сводом новогодних фейерверков». Раф подходил к делу со всей серьезностью.

Хромов окончательно проснулся, когда за окном уже вовсю светило неяркое зимнее солнце. Он чертыхнулся, накинул махровый халат, сунул ноги в шлепанцы и отправился в душ. Понежившись под горячими, тугими струями, досуха вытерся, причесал еще влажную шевелюру, провел ладонью по подбородку и решил, что бриться пока не будет. Лучше вечером. Надев темные брюки, тонкий бежевый свитер и легкие, почти невесомые туфли, он не без сомнения посмотрел на себя в зеркало и, тихо прикрыв за собой дверь, вышел в коридор. Никого он там не увидел. Было пустынно и тихо, хоть «Ау» кричи.

Виктор миновал два уютных холла и стал спускаться по лестнице. Оказавшись на последней площадке перед первым этажом, он уловил аппетитный запах, доносящийся из кухни. «Ага, – подумал он, – значит, кто-то все-таки есть».

Переступив порог кухни, Хромов обнаружил у плиты напевающего себе под нос Рафа. На нем был спортивный костюм, опоясанный цветастым передничком, прихватка, надетая на левую руку, и полотенце, переброшенное через плечо. Правый кулак сжимал деревянную лопатку. На конфорке перед ним располагалась большая сковорода, в которой шипел и плевался бекон, погруженный в яичницу. Он-то и был источником восхитительного аромата, уловленного носом Виктора еще на подходе. Тут же крутился Играй, с надеждой посматривая на увлеченного процессом приготовления еды повара.

– Привет, кулинар! – сказал Хромов, сглатывая слюну. – Чего это ты?

Дорин обернулся и смерил его взглядом.

– Это для вас, свежевылупленных, все в новинку, – заявил он. – А я вот захотел себя побаловать настоящими кухонными удовольствиями. Ты не против?

– Ну что ты! – Виктор присел к столу. – Вольному воля. А кроме яичницы у тебя что-нибудь в утреннем меню есть?

– А как же, – со смешком произнес Раф. – Салат из огурцов, помидоров, укропа и петрушки. Только его еще приготовить надо. Возьми все в холодильнике.

– Вот уж нет, – лицо Хромова несколько вытянулось. – Ты продолжай развлекаться, а я по-простому, по-нашему.

На столе перед ним образовалась огромная дымящаяся чашка с бульоном и тарелка с горкой румяных беляшей.

– Это что? – заинтересовался израильтянин.

– Беляши! – гордо сообщил Виктор. – Исконно русское блюдо. Я их еще со школьной столовки помню, когда первоклашкой бегал. Видишь, какие они снаружи поджаристые и пышные, а внутри у них перемолотое мясо в собственном соку. Всячески рекомендую!

– Хорошо, – смилостивился Дорин. – Я попробую.

Пока Хромов маленькими глоточками отпивал обжигающий бульон и поедал первый, истекающий каплями соуса пирожок, Раф переложил со сковородки на изящную тарелочку с волнистыми краями свою яичницу и тоже присел к столу. У его правой руки немедленно возникли нож с вилкой и дымящаяся чашка непременного кофе.

– Ты бери, бери, – не переставая жевать, Хромов указал на на горку беляшей. – Вкусно.

– Позже, – пообещал Дорин. – Когда до кофе доберусь.

Некоторое время они ели молча, думая каждый о своем. Потом Раф не выдержал:

– Надо все-таки небольшой салатик соорудить, – он отложил вилку, встал и двинулся к холодильнику. – Для полноты ощущений.

– Это в тебе атавизм говорит, – Виктор проводил его взглядом. – Тебе что, времени не жалко? Давай, я тебе салат придумаю.

– Куда торопиться? – Дорин уже доставал из чрева здоровенного, блестящего агрегата помидоры и огурцы. – А по поводу атавизма я тебе вот что скажу. Ежели б его не было, то и ты бы сейчас ничего не сотворил. Кто-то сначала должен слепить тот же беляш собственными руками, чтобы информация о нем осела там, где положено, и уж только потом ты сможешь ее оттуда выудить и претворить в материальные образы. Нет?

– Наверное, – Хромов пожал плечами. – Ты физик. Тебе виднее. Но коли она там уже есть, грех не воспользоваться.

– Пользуйся, пользуйся, – Раф взял широкий нож и начал разделывать помидоры. – А я буду получать удовольствие.

– Кстати, а где все наши?

– Разбрелись кто куда, – Дорин продолжал методично орудовать ножом. – У каждого своя предпраздничная программа. Если хочешь, можешь к кому-нибудь присоединиться. Посмотри, авось, что понравится.

– А ты что же?

– А мне и здесь неплохо. Скоро в Елань поеду. Когда вернемся, у камина посидим, порассуждаем. Выпьем по бокалу красного. К вечеру подготовимся. Глядишь, к тому времени и остальные подтянутся.