Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 76

– Ну, вы даете, ребята! – взгляд Клюева стал растерянным. – Я сам не без некоторых способностей, но чтобы такое!

– И у нас они не самые выдающиеся, – успокоил его Дорин. – Вот у тех, кто снял нас с орбиты, они действительно… – он закатил глаза.

В это время из дверей особняка появился Хромов в строгом черном костюме и при бабочке.

– Ой! – поразилась Маша. – Мой попутчик. Как же он здесь раньше меня оказался? Он же еще вчера вышел! И привет тебе передавал, – она заглянула в глаза Никите.

– Я же тебе сказал: чудеса только начинаются, – лесник улыбнулся во весь рот. – Ты что, мне не поверила? Вообще-то он со вчерашнего дня здесь и тоже передал мне привет. От тебя.

Маша совсем притихла и прижалась к Никите, но в этот момент стеклянная створка снова приоткрылась, в образовавшуюся щель протиснулась сначала собачья голова, а потом и весь пес. С радостным лаем скатившись по лестнице, он вихрем метнулся к девушке, не останавливаясь, с ходу привстал на задних лапах, упершись передними в ее плечи, и лизнул Машу в подбородок.

– Играй, негодник! – весело рассмеялась она, обхватывая лайку за шею. – Ты же меня с ног собъешь! Соскучился, шельмец! Лучше бы с гостями познакомился.

Пес, вероятно, воспринял ее слова с полным пониманием, потому что тут же принял нормальное собачье положение, неспешно подошел к Варчуку с Клюевым, внимательно их обнюхал и вильнул хвостом.

– Ну вот, – одобрительно пробормотал Никита, – теперь, считай, церемония представления закончена.

– Еще нет! – Хромов, все это время дожидавшийся, пока опередивший его Играй немного утихнет, отвесил низкий поклон и зычно провозгласил:

– Добро пожаловать, гости дорогие! Заждались мы вас. Даже сюрприз небольшой приготовили, чтобы не скучно было.

Казалось, он нисколько не удивился, увидев Варчука и Клюева, или умело скрыл это.

– Ну, естественно, – пробурчал Кобыш, сощурившись от солнца и разглядывая Виктора так, как будто тот произнес нечто предосудительное. – Мы к вам с сюрпризом, и вы в грязь лицом решили не ударить. Только интересно, что у вас-то?

Сквозь тонированные стекла дверей было видно, как кто-то спускается по ступенькам холла и подходит к выходу. Мужчина. Одет точно так же, как и Хромов: черный костюм, белая рубашка, галстук-бабочка. Кто-то очень знакомый, но лица не разглядеть. Вот плавно скользнули в стороны внутренние прозрачные створки, он вступил в просторную прихожую, пересек ее и взялся за бронзовую ручку. Дверь открылась.

– Ха! – заорал Дорин, хлопая себя по коленкам. – Джек! Рад тебя видеть живым и здоровым!

– С возвращением в команду, – Кобыш растроганно шагнул навстречу. – Как хорошо, что ты опять с нами, – он крепко стиснул Клеменса в объятиях.

– Не раздави, командир, – слабо просипел американец. – Я вам еще пригожусь.

– Пригодишься, – отстраняясь и награждая приятеля увесистым шлепком по плечу, хохотнул Дмитрий. – Еще как пригодишься! Мы тут, дружище, собираемся закатить такой праздник по случаю избавления от напастей и наступления Нового года. Что ты! К тому же в нашем полку прибавилось, – он указал на Варчука с Клюевым. – Кстати, а ты-то нас как нашел?

– А я не один, – невинно сообщил Джек. – Я с дамой.

– Неужели?.. – глаза Кобыша заискрились. – Вивьен?.. Сама пожаловала?

– Сама, сама, – ворчливо уведомил Хромов. – Спускаюсь я, это, со второго этажа, смотрю – стоят, голубчики! Прямо посреди холла, фонтан разглядывают. Я сразу-то их не признал, со спины-то. Но чую, знакомые, вроде. Да и откуда тут незнакомым взяться. А она поворачивается и так спокойно говорит: здравствуй, Витя! Давно, мол, не виделись. Как настроение у парней? Ну, я на ступеньки и сел.

– Так чего же мы ждем? – с ноткой нетерпения спросил Дмитрий. – Вперед! У нас теперь целых две прекрасные дамы! Закатим пир горой…

– …и Винни Пух, – смачно брякнул Дорин, уже поднимаясь по лестнице с ликующей физиономией, исполненной предвкушения грядущих приятностей.

Остальные четверо тоже стронулись с места и с самым заинтригованным видом последовали за испытателями. В холл ввалились уже гурьбой, тем не менее, Кобыш оказался первым. Обширный зал с окнами во всю стену был освещен лучами скупого, но все же достаточно яркого зимнего солнца. Тараоки сидела в большом мягком кресле, поставленном так, чтобы свет не мешал, но и не падал куда-то мимо, поэтому казалось, что она нежится в сияющем снопе, наискось рассекающем пространство холла и играющем на стеклянистых каскадах воды, разлетающейся радужными брызгами на уступах и мерно журчащей в причудливых ложбинках фонтана, расположенного слева от широкой лестницы с мраморными ступенями, ведущей на второй этаж. В соединенных ладонях Вивьен, одетой в тонкий черный свитер и черную же облегающую юбку, открывающую округлые колени, но лишь намекающую на возможность узреть стройные бедра, покоился изящный вытянутый бокал, на треть наполненный бордовым, искрящимся на солнце вином. Над сервировочным столиком, стоящим у кресла, колдовал озабоченный Тернер, сразу же, впрочем, обернувшийся на звук множественных шагов, а за спиной Тараоки, как верный паладин, размещался Седых с откупоренной бутылкой, обернутой в белоснежное полотенце, в одной руке и пустым еще высоким тонкостенным стаканом в другой.

При появлении вернувшихся со станции хозяев сего комфортабельного обиталища и встреченных ими гостей женщина мгновенно сменила позу. Только что она сидела, совершенно расслабившись и откинувшись на спинку кресла, и вот уже стоит, приветливо улыбаясь и весело глядя на товарищей. Перехода между этими двумя состояниями никто не заметил, даже вино в бокале не шелохнулось.

– Вивьен! – Кобыш искренне протянул к ней руки. – Как я рад, что ты снова с нами!

– Взаимно, – тихо рассмеялась Тараоки. – По правде говоря, я давно хотела, чтобы мы собрались вместе где-нибудь в укромном, уютном уголке, подобном этому, – она слегка повела свободной рукой, как бы имея в виду все здание целиком, а заодно и окружающую его тайгу, – где нет настойчивого и не всегда приятного внимания со стороны тех, кто рассматривает нас лишь как объект для изучения и возможного дальнейшего использования. Я довольна, что вы выбрали именно такое место.

– Спасибо хозяевам, – Дмитрий стоял уже рядом с ней и держал под локоток. – Если бы не их дружеское согласие, не было бы у нас ни уютного уголка, ни приятной во всех отношениях встречи. Позвольте вас представить друг другу. Никита, Маша, вы видите перед собой немеркнущую звезду нашей команды Вивьен Тараоки. Она единственная женщина, прошедшая жесткий отбор перед началом испытаний новой космической техники. Вивьен-сан, – он сделал короткий поклон в сторону японки, – го-хироо итаси-масу[1]: очаровательная Маша и мужественный страж лесов Никита.

– Коко га аната но о-ки ни ири-масита ка?[2] – неожиданно спросил страж лесов.

– Аа! – удивленно заломила бровь Тараоки. – Сорэ ва сигоку ёо гозай-масу![3] Польщена, что вы знаете мой родной язык.

– В некоторых незначительных пределах, – смутился Никита. – Хотелось произвести на вас впечатление.

– Считайте, что вам это удалось, – глаза Вивьен сейчас производили впечатление двух бездонных колодцев. – Правда, у меня есть основания полагать, что это отнюдь не главное ваше достоинство. Точно так же, как красота вашей спутницы служит лишь обрамлением ее основных качеств.

Смешавшись, Никита переломился в поясе, прижав кулаки к бедрам и не сводя глаз с японки, так, как когда-то его учил сэнсей Хирота, и выпалил:

– Нан-то-мо аригато гозай-масу…[4]

– Доозо, го энрё наку[5], – не моргнув глазом, ответила Вивьен. – Но все же перейдем на русский, не всем, вероятно, понятен наш обмен любезностями. Спасибо за теплый прием моих товарищей и меня, Никита. Спасибо, Машенька. Если вы не против, мы потом с вами отдельно пошепчемся.