Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 69

Никита слушал, широко распахнув глаза. Он был прекрасно осведомлен о проблемах, которые ему предстояло решать. Но как о них мог узнать Брюс?

– Ты умеешь читать мысли? – спросил он.

– Нет, – кротко ответил тот. – Я просто смотрю.

Последнее слово Тернер как-то неуловимо выделил, а, может быть, Никите просто померещилось.

Тем временем на лестнице снова показался Хромов. Мундир на нем сидел, как влитой, без единой складочки, и майорские погоны блестели одинокими звездами.

– Ну, как я? – поинтересовался он.

– Неотразим, – резюмировал Кобыш и показал большой палец.

Виктор спустился вниз, подошел к столу, наклонился к Седых и стал что-то неслышно шептать ему на ухо, тот только кивал и улыбался. Закончив приватное шушуканье, Хромов сел на свое место.

– Скажи, Никита, – Евгений указал на фотографию, стоявшую на книжной полке. – Эта прелестная девушка – твоя жена?

– Да, – подтвердил лесник. – Ее зовут Маша. А что?

– Сказочное имя, – восхитился Седых. – Как, впрочем, и девушка. И где же она?

– Приедет завтра утром. Тогда и познакомитесь.

– А не хотел бы ты увидеть ее сейчас? – коварно закинул удочку Женя.

– Вы и это можете? – поразился Никита.

– Нет, нет, – замахал руками Тернер. – Только картинку.

– Картинку я и так вижу, – лесник разочарованно кивнул на фотографию.

– Вот, блин! – с досадой сказал Хромов. – Он не понимает. Покажи ему.

И та часть горницы, куда выходила лестница со второго этажа, пропала. Вместо нее появился внутренний срез железнодорожного вагона с сидячими местами, ограниченный потолком и стенами привычной комнаты. Вагон слегка покачивало под равномерный стук колес, за окнами проносились деревья и телеграфные столбы, пассажиры либо переговаривались друг с другом, либо дремали, откинувшись на мягкие подголовники, либо занимались какими-то своими, дорожными делами. Машу Никита увидел сразу. Она сидела, уткнувшись в учебник и не обращая ни на кого внимания. Соседнее кресло пустовало. «Ну, да, – мелькнула мысль, – зубрит. Последняя сессия скоро». Повинуясь внезапному импульсу, Никита встал и шагнул к девушке.

– Осторожнее, – раздался сзади голос Седых. – В стенку вляпаешься. Это всего лишь изображение.

Лесник в смятении отступил, уж больно реальной казалась развернутая перед ним картина, и тут же увидел идущего по проходу между креслами, улыбающегося Хромова. Он растерянно оглянулся, так и есть, майора за столом не было. «Ну, фокусники, – подумал Никита, – ну, дают!»

Виктор же добрался до машиной секции, остановился у пустого кресла и вежливо спросил:

– Здесь свободно?

– Да, – сказала девушка, оторвавшись от книги и рассеянно взглянув на Хромова.

– Вы разрешите, сударыня?

– Пожалуйста, – Маша пожала плечами и снова углубилась в текст.

Майор сел, скосил на сосредоточенную студентку глаза и заявил:

– А мне знакомо ваше лицо, извините за назойливость. Мужа, случайно, не Никитой зовут?

– Да, – удивилась девушка, тут же забыв об учебнике. – А откуда вы знаете?

– Мы служили вместе, – степенно поведал Хромов. – А потом на многие годы потеряли друг друга. А недавно вот нашлись. Он мне письмо прислал. С фотографией. Вы там вместе.

– Во, заливает! – восхитился Седых, хлопнув себя ладонью по колену, и повернулся к Никите. – У вас же знаки различия – что небо и земля!

– Она ничего не понимает в знаках различия, – буркнул лесник, стараясь не упустить ни одного слова.

– …это нас Федор снимал, мой брат, – между тем отвечала Маша. – А вы к нам едете?

– Увы, – майор изобразил сожаление. – Мне выходить на следующей станции. Но я обязательно у вас буду. А пока передавайте ему огромный привет от Виктора. Не запамятуете?

– Ну что вы! – девушка улыбнулась. – Обязательно. Как здорово, что вы нашлись.

– Искренне рад встрече, – Хромов поднялся. – С наступающим вас Новым годом! Вы простите, но мне пора.

– Как же так? – в голосе Маши послышалось недоумение. – До следующей остановки еще минут сорок ехать.

– Дела, – значительно сказал майор. – Я, если вы заметили, человек военный. До скорой встречи.

Он коротко поклонился и пошел в сторону тамбура.

Изображение дрогнуло и исчезло, а на его месте опять появились лестница и бревенчатая стена.

– Круто! – Никита потер лоб и повернулся к Седых. – А Виктор так там и остался?

– Ну зачем же! – хохотнул Кобыш. – Здесь гораздо веселее. Сейчас явится.

И сразу же после его слов хлопнула входная дверь, в клубах морозного воздуха возник Хромов и с достоинством спросил:

– Как иллюзион?

– По высшему разряду, – Тернер бесшумно поаплодировал. – Все бросаются к рампе и наваливают маэстро цветами.

– Учитесь, детвора! – майор гордо выпятил грудь и прошествовал к своему стулу. – И каждому воздастся.

– Господа офицеры! – воззвал размягчившийся Кобыш. – А не хлопнуть ли нам еще по рюмашке? За прекрасную хозяйку этого дома!

Хлопнули, закусив маленькими солеными рыжиками и хрустящими корнишонами. Способность Никиты к восприятию чудес, по-видимому, иссякла от такого их количества, и он уже не удивлялся ни постоянной смене блюд, исчезающих в никуда и появляющихся из ниоткуда, ни периодически вспыхивающим очень специфическим разговорам, в которых он мало что понимал, ни планам на будущее, отдающим совершеннейшей фантастикой. Он только изредка поднимал стопку, когда кто-либо произносил очередной тост, поддерживал темы, ему доступные, и млел от такого изобилия интересных собеседников.

В какой-то момент застолья Тернер заявил, что за полученные способности тоже надо выпить, потому как они делают жизнь увлекательной. Выпили незамедлительно, и Никита заявил:

– Ребята, с такими талантами можно жить припеваючи, ни о чем не думая.

– Думать полезно, – нравоучительно проворчал Кобыш, – А жить, не думая, просто скучно.

– Займитесь благотворительностью, – посоветовал лесник. – Школу вон в деревне оборудуйте.

– Ага, – тут же встрял Седых, – а потом появится налоговая инспекция вкупе с нашими славными органами правопорядка и прижучит тех, кто эту школу построил неизвестно на какие шиши, а заодно и тех, кто этому попустительствовал.

– Ну, накормите людей, – уверенности в никитином голосе заметно поубавилось.

– И это уже было, – отозвался Дорин. – Иисус накормил народ пятью хлебами. Не помнишь, как с ним обошлись?

– Так то Пилат…

– То есть власть, – уточнил Раф. – Нас, к твоему сведению, тоже уничтожили.

– Как?! – Никита все же нашел в себе силы удивиться.

– Очень просто, – Дорин несколько помрачнел. – Взорвали на орбите. И никаких тебе следов… Кстати, коллеги, – обратился он к товарищам, – не пора ли посмотреть, что о нас вещают в информационных программах?

– Давно пора, – согласились остальные. – Любопытно все же.

– Тогда потерпите немного, – сказал израильтянин, встал и направился к выходу из дома. – Сейчас антенну подключим.

– Так есть же антенна! – вслед ему крикнул лесник. Дорин только рукой махнул.

Буквально через минуту он вернулся, волоча за собой длинный шнур, подошел к той стенке, что соседствовала с лестницей, примерился, и рядом с ним появился огромный плоский телевизор с экраном метра два на полтора, с дистанционным пультом, выносными колонками и прочими причиндалами.

– Брюс, – позвал Дорин, – надо подключить и настроить. Это больше по твоей части.

Тернер снялся с места, а Никита привстал и выглянул в окно. Шнур оказался антенным кабелем, тянувшимся от большущей спутниковой тарелки, лежавшей прямо на сугробе.

«Однако, – подумал лесник, – скучать не придется».

Пока Брюс подключал и настраивал телевизор, за столом продолжались локальные диалоги, но как только процесс был завершен, разговоры стихли, и все уставились на экран. Тернер, нажимая на кнопки пульта, перескакивал с канала на канал, пока не добрался до блока новостей Си-Эн-Эн. Очаровательная дикторша с испуганными глазами, судя по мелькавшим кадрам, как раз вещала о катастрофе, постигшей русский челнок «Тайфун». Никита плохо знал английский, но кадры говорили сами за себя.