Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 57

9

Батюшкин вошел в президентский кабинет присущей только ему свободной походкой и, приняв, как должное, приглашение Ильина занять место одесную, отодвинул стул, уселся и безмятежно оглядел присутствующих. Что всегда нравилось в Монахе бывшему командиру экспертной команды ФСБ, так это спокойная независимость, природная внутренняя сила, соседствующая с какой-то неуловимой глубинной раскрепощенностью, и умение слушать. Вот и сейчас Батюшкин не задал ни единого вопроса, справедливо полагая, что ему и так все расскажут о причине столь поспешного вызова. Так и случилось.

– Рад видеть тебя, Аристарх, – сказал Ильин, искоса глянув на Солдата. – Надеюсь, ты в добром здравии?

Монах кивнул и вежливо улыбнулся, ожидая продолжения.

– В последние часы произошло несколько событий, – продолжил президент, – требующих объяснения. Пожалуй, лучше об этом поведает Олег, – он снова посмотрел на Солдата.

Медведев хмыкнул, прокашлялся и уложился в несколько предложений, упомянув и нежелание испытателей идти на контакт с Докучаевым, и побег из ИПФ Варчука с Клюевым. Свою речь он, натурально, закончил словами:

– При отборе последнее слово всегда оставалось за тобой. Вот и хотелось бы знать, чем ты руководствовался, внося в формуляр именно этих, и почему сейчас они не желают сотрудничать?

– Все просто, – Батюшкин пожал плечами. – В космосе, а особенно при возможной встрече с иной цивилизацией – мы ведь испытывали ПП и о Сфере не догадывались, так что такая вероятность совсем не исключалась – не место упертым спецназовцам, не ведающим сомнений в полученном приказе. Основной критерий – отсутствие агрессии. Поэтому и выбирались люди, для которых нравственные законы выше стремления любой ценой выполнить поставленную задачу. Отказники. У них уже случался подобный опыт. Но это еще не все. Они должны были иметь совершенно четкое понятие о дисциплине, обладать широким кругозором и желанием применить свои знания в рамках предложенных обстоятельств. Что же до неприятия сотрудничества, – он в упор посмотрел на Солдата, – то, если они уловили хоть тень возможности неэтичного использования их новых дарований, – в этом месте Ильин значительно поднял палец, – они не будут играть с вами на вашем поле. Я доступно объяснил?

– Вполне, – Медведев хмуро рассматривал собственные ногти. – Толстовцы, значит.

– Если при словах «отсутствие агрессии» перед тобой возникает образ тюфячка-непротивленца, живущего по принципу «дали по одной щеке, подставь другую», ты не прав, – терпеливо объяснил Монах. – Военные летчики в отличие от гражданских постоянно рискуют собой. Полеты на высоких скоростях, выполнение экстремальных боевых задач, кстати, не обязательно связанных с насилием и убийством, требуют предельной концентрации ума, внимания и точности действий. Ощущаешь разницу? – «Ну, еще бы, – Солдат вспомнил летящую скамейку, остановленную перед самым его носом. – Пр-р-рофессионалы!» – Это агрессия по отношению к самому себе. Испытание себя на пределе возможностей… В конце концов, Спаситель взошел на Голгофу, чтобы доказать всем свою правоту. Он подверг себя немыслимым страданиям, чтобы остальные могли понять и принять этот его шаг и сделать для себя соответствующие выводы. Выбранные мной люди, разумеется, не дадут распинать себя ради подтверждения истины, но и зла они творить не станут.

– И как теперь прикажешь поступить? – Медведев саркастически скривился. – Скомандовать «отбой» и пустить все на самотек?

– В первую очередь дать им понять, что наши помыслы чисты, а деяния направлены только во благо.

– А интересы государства? – сухо поинтересовался Ильин.

– Они и должны служить этим целям, – эхом отозвался Монах.

Спутниковый телефон, лежащий на столе перед Солдатом, завибрировал. Контрразведчик с недовольным видом взял его в руку и, включив прием, стал слушать. По мере того, как менялось выражение его лица, можно было судить, что информация не из обнадеживающих. В конце сообщения губы его сжались в линию, глаза полузакрылись, он процедил: «Принял» и прервал связь. Установилась тишина. Впрочем, грозившую затянуться паузу прервал Ильин.

– Ну? – нетерпеливо спросил он.

– Двадцать минут назад сканеры военного спутника засекли мощный выброс энергии в отрогах Скалистых гор, – угрюмо сказал Солдат. – Там находится научный центр Комитета по контролю за космическими исследованиями. Насколько я знаю, именно туда наши коллеги увезли снятых с орбиты Клеменса и Тараоки.

– Вот как? – прозрачный взгляд президента стал холодным. – И что это может значить?

– Если исходить из последних событий в ИПФ, то, похоже, коллеги перегнули палку.

– Расценивайте это как предупреждение, – невозмутимость Монаха была непоколебима.

Ильин посмотрел на Батюшкина и, убедившись в том, что он отвлекся на какую-то мелочь, а Солдат явно ждет его подтверждения, едва заметно кивнул.

Джерри с интересом наблюдал, как диктофон ползет по столу. Он занимался этим уже целую четверть часа, гоняя маленький приборчик туда и обратно и размышляя о странностях судьбы. Не то, чтобы он испугался появления нежданного дара, просто он сделал соответствующие выводы. Как психолог.

Обнаружив в кармане куртки диск с медкартами испытателей и убедившись в том, что события последнего часа – не сон и не иллюзия, он немедленно залез обратно на койку, пристроил подушку вертикально, прислонив ее к стенке, чтобы удобнее было сидеть, и раскрыл ноутбук. Он любил работать с комфортом, развалившись в мягком кресле, и внизу, за столиком, ему совершенно не нравилось. Поерзав и угнездившись, наконец, так, как ему хотелось, он вошел в программу, и только тут выяснилось, что диск-то остался в кармане. Досада на себя – не самое лучшее чувство, но она не заставила себя ждать. Опять слезать вниз, чтобы восполнить обидный промах, очень не хотелось. Но, тем не менее, кляня собственную забывчивость, он все-таки свесил ноги с койки, и тут-то под рукой и образовался выпавший из памяти предмет.

Несколько секунд он тупо смотрел на него, лихорадочно соображая, в чем же, собственно, дело. То, что он не доставал его из куртки, не вызывало сомнений. Он лишь коснулся его и сейчас же отдернул руку, испугавшись того, что зыбкие реминисценции сиюминутного прошлого оказались вполне весомой явью. Как же он оказался здесь? Сильно смахивало на галлюцинацию. Но нет. Вот он – диск. Твердый, зримый, вещественный.

Джерри все же спрыгнул с койки, встал на колени и задумчиво стал нашаривать свою сумку под нижней кроватью, попутно пытаясь понять, что происходит. По всему выходило, что случившееся – результат его общения с доктором Тереховым. Расстегивая найденную сумку и доставая оттуда диктофон, чтобы зафиксировать свои наблюдения, Джерри, по своей неизбывной привычке, продолжал анализировать ситуацию. В том, что Терехов оказал на него воздействие, он почти не сомневался. Зачем? Он совершенно не помнил обратной дороги, да и вообще задуматься его заставил только обнаруженный в кармане диск. Какую цель преследовал русский доктор?

Джерри машинально присел на подвернувшийся стул и положил диктофон на покрывало нижней койки. Тому, что диск оказался не в кармане, а под рукой, должно было найтись очень простое объяснение. Ведь не чудо же? В чудеса он не верил. Значит…

Слоун сосредоточился и впился взглядом в диктофон. Тот дрогнул. Вот как? Следовательно, у него реализовался дар телекинеза. Сидел где-то глубоко внутри? А теперь вот проявился? Терехов слегка подтолкнул? Зачем ему это? Продемонстрировать свое могущество? Вряд ли. Заполучить его, Джерри, в союзники? Тоже нет. Скорее, заставить задуматься о том, что в природе почти не существует простых связей и решений. Ну, например, следующая логическая цепочка: психолог, направленный с Земли для изучения феномена Сферы, убеждается, что воздействие все-таки имело место, разговаривает с одним из непосредственных подозреваемых; тот каким-то непонятным образом инициирует психолога, и последний встает перед проблемой выбора – докладывать или нет высокому начальству о полученных результатах.