Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 50

– Редфорд, – сухо перебил его генерал, – выполнял задание Комитета и действовал, по моему мнению, безукоризненно. Если же говорить об опытах, то не вы ли в этом самом кабинете не так давно утверждали, что изучать новое надо постепенно и без ажиотажа.

– Но не такими же варварскими методами!

– Микроимпульс генератора может стереть какой-то фрагмент памяти. Всего лишь. Это не опасно для жизни.

– Почему же тогда ваш Центр расположен далеко от городов?

– Мы вынуждены соблюдать режим секретности. Кроме того, я не могу предугадать последствия всех действий своих сотрудников, тем более в сфере науки.

– Я бы военных к науке и близко не подпускал, – попытался оставить за собой последнее слово Мартин.

– А я отвечаю за безопасность нации, – парировал Хоуп.

– Хватит! – Президент сурово сдвинул брови. – Делайте каждый свое дело. И делайте его хорошо, – он поморщился. – Во всяком случае, хоть один положительный момент у нас есть. Мы договорились с русскими о полномасштабном производстве ПП и сделали первый шаг в освоении Солнечной системы.

Джерри лениво свесил ноги с верхнего яруса и зевнул. Ничего не хотелось. Ни слезать с койки, ни, тем более, куда-то идти. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что миссия вконец забуксовала. А если честно, то она стопроцентно провалилась. Испытатели на контакт не шли. Отшучивались и подтрунивали. Шеф Базы дал понять, что в их делах он не профи и помогать явно не собирался. Скорее всего, не хотел. Слоун мог его понять: каждое их новое поползновение – лишняя головная боль для него. Ни к чему это. И без того некоторые работы на Базе свернуты, как следствие карантина, введенного не без их помощи. Персонал ропщет, слоняется без дела. Да директор с милой душой выставил бы их с Базы в считанные секунды! Была б его воля. Но приходилось терпеть.

Джерри все-таки спрыгнул с койки и так же лениво потащился в санузел. Открыл кран, сполоснул лицо холодной водой, достал с полки зубную щетку и посмотрел на себя в зеркало. Хорош, ничего не скажешь. Изнывающий от беспомощности лучший психоаналитик Комитета. А что еще он в состоянии предпринять? Ну, можно навестить докторов. Бородина и Терехова. Переброситься парой слов с ними. Попытаться прощупать. Ерунда! Ничего они ему не скажут. Отмахнутся, как от назойливой мухи. Можно подкатиться к Патрисии. Слоун оживился. Да! Почему бы и нет. У нее, наверняка, должны быть медкарты сотрудников. Провести еще раз сравнительный анализ. Вдруг что-нибудь обнаружится. И жизнь опять станет осмысленной.

Вот Хоскинс шляется же где-то целыми днями. Что-то вынюхивает, к чему-то присматривается, о чем-то разговаривает. Собирает информацию. По крупицам. И потихоньку набивает ею свою базу данных. Работает человек. Терпеливо и целенаправленно. А он чем хуже? Надо стряхнуть апатию и разочарование и попытаться не смотря ни на что сделать свою работу. Вперед! На лысом верблюде! Джерри не помнил, где он подцепил это выражение, но оно ему нравилось.

От приступа хандры не осталось и следа. Слоун подмигнул сам себе, вытерся полотенцем, тщательно прикрыл дверь санузла и стал одеваться. Внимательно проследив за тем, чтобы воротник рубашки выбивался из-под куртки с подчеркнутой легкой небрежностью, он вышел из каюты и направился на третью палубу, где располагался медицинский отсек. Это место он запомнил очень хорошо. В частности еще и потому, что мадмуазель Леконт оставила в его душе неизгладимый след.

Добравшись до владений очаровательной последовательницы Гиппократа, он с трепетом нажал на клавишу звукового сигнала и, получив разрешение, шагнул через порог.

– Здравствуйте, Патрисия! – Джерри постарался обнажить в улыбке все свои тридцать два белоснежных зуба. Он знал, что улыбка эта безотказно действует на женщин, потому что резко контрастирует с его темно-матовой кожей.

– Добрый день, Джерри! – улыбка Леконт была не менее ослепительна, и смышленый психоаналитик сразу понял, что его демонстрация не достигла результата. – С чем пожаловали?

– Единственно с мыслью увидеть вас, – галантно поклонился Слоун.

– Так уж? – на лице Патрисии отразилось сомнение.

– И с ма-а-аленькой просьбой, – поспешил исправиться Джерри.

– Вот это более похоже на инспектора из Берна, – смягчилась Леконт. – Слушаю.

– Мне хотелось бы взглянуть на медицинские карты испытателей.

– Вы хотите увидеть что-либо новое? – удивилась Патрисия.

– Нет, но вдруг замечу нечто необычное, – психоаналитик приблизился к столу. – К тому же новое – это забытое старое.

– Хорошо забытое, – поправила его богиня от медицины. – У вас не было столько времени.

– Да, конечно, – Слоун почти смутился. – И тем не менее… Хочу проанализировать по нескольким параметрам состояние испытателей до полетов и после.

– Тогда вы не там ищете, – мадмуазель Леконт пожала плечами. – Кондиции пилотов отслеживали биологи из группы доктора Терехова. Впрочем, я могу скопировать вам свою информацию, только, боюсь, она мало, чем поможет.

– Окажите любезность, – Джерри теперь воплощал саму вежливость. – А я уж потом разберусь, что мне подходит, а что – нет.

Через пару минут он уже покинул медицинский отсек, унося в кармане куртки мини-диск с картами испытателей, и пошел прямиком к своей следующей цели – территории русского естествоиспытателя.

Слоун не успел даже прикоснуться к звонку, а дверь уже скользнула в сторону. «Туда ли я попал?» – заколебался психоаналитик, но тут же увидел в открывшемся проеме худощавого человека в белом халате, стоящего спиной к нему у стеллажа с книгами. Человек, не оборачиваясь, посмотрел его. Не окинул взглядом, потому что голова его была повернута в другую сторону, а именно посмотрел. Слоун еще пока доверял своим ощущениям, и они его не обманывали. Казалось, незнакомец увиделвсё. Начиная от момента зарождения Джерри в утробе матери и заканчивая его последними шагами. Все его мысли, поступки, тайные желания и движущие мотивы. Работу сердца, легких, печени, желудка, мышц и суставов, цепочки ДНК и глубинные связи, незримо властвующие в организме. Прошлое, настоящее и даже будущее существа, зовущегося Джерри Слоуном. Всю его суть и, вероятно, душу.

– Туда, – ответил он, обращая лицо к психоаналитику. – Входите, Джерри.

– Доктор Терехов?

– К вашим услугам.

– Простите, я хотел…

– …получить сведения об испытателях, – закончил за него биолог. – Зачем они вам? Вы, как и большинство людей, пытаетесь разобраться в следствиях, а не в причине. Все ваши поиски страхов, обид, вожделений и других истоков, могущих служить поводом для потери стабильности психики – лишь самая верхушка айсберга, поверхность океана, глубины которого вам неведомы.

– Где же истина? – тихо спросил Слоун.

– Истина заключается в том, что самый страшный враг человека – он сам. Бороться нужно только с самим собой, так как мы имеем дело с тривиальным раздвоением сознания. Изначально враг был только внутри разума, воплощенный страхом перед неведомым, а потом человек вынес его вовне и постарался персонифицировать. Менялись времена, менялись враги. Сейчас, например, мы придумываем злобных инопланетян, и сами же ужасаемся тому, что может произойти. Порабощение Земли! А ведь порабощение – термин чисто человеческий. Мы распространяем свой оголтелый и ущербный выдуманный мир на всю остальную Вселенную.

Да нет в ней агрессоров. Нет! Кроме нас самих. Как дети, сочиняем себе врага, которого надо побеждать. Выдуманное добро борется с выдуманным злом! Собственно, мы и есть дети, еще не доросшие до нормального взрослого симбиоза с Мирозданием.

Так что, коллега, побеждать надо только самого себя. И проявлять агрессию, если это можно так назвать, только по отношению к самому себе. И учиться у победителя, то есть у самого себя науке побеждать, если хватит сообразительности. И совершенствовать ее.

Вообще, внешнего врага придумал изощренный разум того, кто первым захотел использовать остальных, чей внутренний мир еще не дорос до абстрактных понятий, для удовлетворения каких-то своих потребностей. В пище. В удовольствии. Во власти…