Бриллианты требуют жертв - Жукова-Гладкова Мария - Страница 7

Глава 2

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил меня Андрей, когда мы выехали от банкира. Завтра, в субботу, на нашем телеканале нет «Криминальной хроники». Сюжет пойдет в «Новостях», а в понедельник, наверное, повторим и у меня в программе. Надеюсь, добавим что-то новенькое.

– Ох, не знаю… – произнесла я.

Я в самом деле не знала… Но обо всем по порядку.

Закончив дела в особняке банкира Глинских, опергруппа поехала домой к его двоюродному брату. Адрес был любезно предоставлен Виктором Анатольевичем. Банкира оставили в особняке одного, никаких подписок о невыезде с него не брали, не говоря уже о том, чтобы доставить в ИВС, для непосвященных – изолятор временного содержания.

Уже по пути в моей машине, как и обычно, используемой для доставления сотрудников органов к нужному месту (взамен на предоставление фактуры), начали обсуждать рассказ банкира.

– Вообще-то ему было незачем убивать модельку, – сказал один из коллег Андрея.

– А если случайно? В состоянии аффекта? Увидел ее с братцем, которого явно недолюбливает? – высказал предположение второй.

– Надо вначале взглянуть на братца, – заметил Андрей. – И навести справки про всю семейку.

Потом сотрудники органов спросили мое мнение. Я считала, что банкир, если возникнет угроза его драгоценной заднице, обязательно подключит лучших в городе адвокатов, задействует все связи (а их у него явно немерено, причем с самыми верхами) и в любом случае выйдет сухим из воды. «За недоказанностью».

– Зришь в корень, – вздохнули сотрудники органов почти хором.

Они прекрасно знали, что дела, в которых каким-то образом оказываются замешанными «лучшие люди нашего города», обычно спускаются на тормозах. И «лучшие люди», если очень не повезет, отделываются легким испугом. А иногда еще и достается простым сотрудникам, посмевшим замахнуться на такое лицо. В прессу чаще всего информация не попадает, если что-то и удается узнать, то в частных беседах, а сотрудники, поставляющие фактуру, просят на них ни в коем случае не ссылаться.

– Но ведь вызвал же он вас, – напомнил Пашка ребятам из управления. – Сам вызвал. И на нас не вопил, не оскорблял, Юльку ни разу стервой и дрянью не назвал, камеру мне разбить не пытался, как раз наоборот…

Когда мы всей гурьбой на двух машинах прибыли к дому, в котором проживал Григорий Петров, и выгрузились, Сан Саныч объявил, что в квартиру пойдет он сам вместе с Андреем и еще одним парнем из управления. Потом взгляд следователя остановился на моей скромной персоне.

– Мы с Павлом готовы выступить в качестве понятых, – тут же предложила я, зная, как сложно найти граждан, желающих выполнить свой гражданский долг. Тем более время позднее, да и кто хочет демонстрировать соседям встречу с сотрудниками органов. Тем более, пожалуй, исход будет неблагоприятный.

Ребят я понимала: с них требуют раскрываемость, отчеты и всю остальную дребедень. Да ведь и этот Гриша вполне может быть виновен…

– Ладно, пошли, – вздохнул Сан Саныч, который тоже прекрасно знал, как сложно найти понятых.

И мы впятером отправились на седьмой этаж.

Квартира оказалась трехкомнатной, с изолированными комнатами и большой кухней. Как мы потом узнали, сестра Гриши, трудившаяся в банке у Глинских, не купила ее (как говорил Виктор Анатольевич), а доплатила при обмене трехкомнатной «распашонки» на эту квартиру, куда перебрались ее мать и брат. Себе самой с семьей купила другую квартиру.

На поздний звонок в дверь долго никто не открывал. Потом послышались робкие шаги и немолодой женский голос боязливо поинтересовался, кто звонит в такой час.

Сан Саныч представился. Женщина вначале открыла дверь на цепочку, внимательно изучила удостоверение Сан Саныча, потом Андрея, потом второго оперативника. Я уже приготовила свое, но оно не потребовалось.

– И вы тут? – вздохнула женщина. – Ладно, проходите. – Потом посмотрела на меня и на Пашку с камерой в руках. – Только, пожалуйста, все заснимите с самого начала. Вы потом можете сделать мне копию кассеты? Я заплачу.

Андрей незаметно толкнул меня в бок. Что это все члены этой семьи хотят получить копии встречи с органами? Или это банкир уже успел проинструктировать родственников? Вслух я обещала предоставить копию.

Гриша сидел в своей комнате и тихо пил в одиночестве. Был уже здорово пьян. Мать вошла в его комнату вслед за нами и заголосила.

Сан Саныч хотел приступить к допросу Петрова, но допрашивать его было невозможно: он лыка не вязал. Только время от времени поносил двоюродного братца и его банк. Тогда Сан Саныч обратил свой взор на его мать и поинтересовался, когда ее сын сегодня вечером убыл из дома и когда прибыл.

Судя по ее ответам, Петров вполне мог находиться в особняке банкира в указанное Глинских время.

В общем, мать попросили собрать вещи, и задержанный Григорий Петров отправился в ИВС. А мы все – по домам.

– Ну так что думаешь, Юлька? – спросил Андрей.

– Хотелось бы послушать, что этот Петров скажет, когда протрезвеет… Кроме обвинения кузена в отмывании грязных денег.

В понедельник, когда я во второй половине дня приехала в управление за сводкой, Андрей сообщил мне про дальнейшее развитие событий по делу об убийстве модели.

В субботу мы на нашем канале сообщили о нем в программе «Новостей», сегодня я намеревалась посвятить ему часть времени в «Криминальной хронике», поскольку происшествие оказалось самым громким за пятницу, субботу, воскресенье, да и, похоже, понедельник. Потом еще опишу в «Невских новостях», благо фотографий модели полно и в изданиях нашего холдинга, причем и вместе с банкиром.

Хотя меня почему-то больше всего заинтересовала фотография банкира Глинских в компании двух женщин – модели Ольги и владелицы известной художественной галереи Аллы свет Николаевны, у которой он провел вечер пятницы.

В холдинге, где я работаю, масса изданий. Освещаем хоть криминал, хоть паранормальные явления. Публикуем мы и советы женщинам, и кое-что для садоводов-любителей. Поскольку нашему медиамагнату принадлежит довольно большое количество различных СМИ, среди коллег всегда можно отыскать человека, способного проконсультировать практически по любым темам.

После того как я в архиве собрала фотографии модели и банкира и наткнулась на фото владелицы галереи, отправилась к даме, обычно освещающей различные вернисажи и лично знакомой со многими художниками.

Продемонстрировала ей фото и спросила, что она может мне рассказать про Аллу свет Николаевну и ее галерею.

Дама сняла очки, долго их протирала, надела и посмотрела на меня поверх стекол.

– Наконец-то, Юленька, и вы до нее добрались. А я все ждала.

– Чего именно? – уточнила я.

Дама на мгновение задумалась.

– Ну… – протянула наконец. Потом спросила, встречалась ли я с Аллой Николаевной лично. Я ответила, что пока не довелось, но намереваюсь это сделать в ближайшее время. Не исключаю, что и в компании с представителями управления. – А в чем дело?

– Вы понимаете, Юленька, что у меня нет никаких доказательств…

– Понимаю.

– Но ходят разговоры… В общем… Ею очень недовольны художники. Не все. Часть. Есть, правда, и те, которые очень довольны.

– Чем именно она занимается? – прямо спросила я.

– Ну вы же знаете – она хозяйка…

– Да, конечно, – перебила я коллегу. – Я вас спросила, чем она занимается.

– Продажей картин. Антиквариата. Всяких безделушек. Конечно, старинных. Причем основная часть идет в обход галереи. Но вы понимаете, что мне все это говорили в частных беседах? Она… платила людям очень мало денег, а потом они узнавали, что вещь на самом деле ушла за очень большие…

«Обычное дело», – подумала я.

– Только ее никто никогда не смог схватить за руку!

Дама извлекла из стола папочку, из папочки – вырезки из газет и журналов. Мне была продемонстрирована реклама художественной галереи – «самой порядочной», хотя как галерея может быть порядочной, я, как филолог по образованию, не совсем поняла. Реклама любезно объясняла: если вздумаю пойти туда сдавать на комиссию какую угодно старинную вещь, следует ехать на грузовике: мне там столько бабок отвалят, что только так их и везти. Или на самосвале. Может, придется не один рейс сделать.