Принц с опасной родословной - Жукова-Гладкова Мария - Страница 48

– Не дам, – пообещала я: это было и в моих интересах. Ведь по закону я должна была сообщить о совершенном преступлении. Но меня интересовал второй мужик, выловленный из Мойки. Что он делал в клубе? С кем дружил? Почему его убили, по мнению девочек? Кто? Не удивлюсь, если был и третий…

– Третьего не было, – сообщили девчонки, ничего не сказав про второго (человека Сухорукова). – Бабки что-то напутали.

– Не те бабки, – заметила я. – Имела счастье пообщаться с ними лично.

– Значит, он не из клуба.

Потом они внезапно переглянулись.

– А если?.. – спросила Катя Лизу.

– Думаешь? – Лиза нахмурила красивый лобик.

– Девчонки, не забывайте, кому вы жизнью обязаны, – встряла Татьяна. – Кто вас нашел?

Девчонки кивнули. Я молчала. Лиза попросила не ссылаться на них. Ни в коем случае! Я напомнила им про Закон о печати, который недавно цитировала в палате.

– Бабки точно сказали, что видели троих? Как скидывали троих? Тогда это, наверное, были бутылки, – сообщила Лиза шепотом.

– Что?! – воскликнули мы хором с Татьяной.

Лиза с Катей пояснили, что третьим – если был третий «труп» – спускали не тело, а бутылки – по крайней мере, они так считают. Но разве можно перепутать тело с бутылками? – не верила я. Наши ушлые бабки не могли так ошибиться.

– Бутылки, наверное, были в мешке, – пояснили девушки.

Я попросила рассказать все с самого начала, причем с подробными объяснениями – так, словно объясняют младенцу. Девушки кивнули и приступили к рассказу.

Насколько мне известно, позавчера в клубе состоялась презентация французских вин, также проводился аукцион. Но далеко не все бутылки были выставлены на аукцион. По заказу владельца клуба француз привез в Россию вина, которые собирался продать лично ему. Хозяин клуба говорил французу, что намерен подавать эти вина своим самым ценным клиентам. Однако француз, поняв, как уходит винный антиквариат на аукционе, решил и другие бутылки пустить с молотка – на следующий день или через день. Но руководство клуба не желало делиться такой прибылью с французом. Возможно, у них уже был конкретный заказчик.

Француз с нашими дико поругался. Француз требовал организовать ему встречу с владельцем. Нынешний директор пытался ему объяснить, что это невозможно. Правда, не уточнял, почему. Тогда француз заявил: он забирает привезенные в клуб бутылки с собой. Ведь за них пока не заплачено, не так ли? Но бутылки таинственным образом исчезли. Француз встал на дыбы. Директор клуба любезно предложил компенсировать ему ущерб по заранее оговоренной с хозяином цене. Для начала, конечно, похватался руками за голову, провел француза по всем подсобным помещениям, объясняя: в России, к сожалению, воровали всегда и воровать будут – какую бы охрану ты ни нанял. Француз явно не в курсе, что наша охрана всегда выполняет свои функции несколько своеобразно, независимо от того, что охраняет. Директор клуба предлагал решить вопрос полюбовно. Но француз встал в позу.

Известный мне ночной клуб был не единственным его предполагаемым партнером в России. Француз ведь давно намеревался начать здесь розлив своих вин, поэтому контактировал с несколькими товарищами, то есть господами.

В клубе в это время находился еще одним питерец, с которым француз имел тут контакт, но не договорился о сотрудничестве, предпочтя других. Тот предложил незамедлительно вызвать «мальчиков» для организации поиска. Конечно, при условии, что француз потом продаст бутылки ему – по более высокой цене, чем готовы заплатить в клубе, но более низкой, чем запрашивает иностранец. Француз в первое мгновение замешкался, он вообще-то думал обратиться в полицию, но его заверили: будет полиция. И в позапрошлую ночь в самом деле прибыл ОМОН, который вместо того, чтобы в горячих точках кровь проливать, подрабатывает, выполняя заказы обеспеченных граждан, способных оплатить риск по гораздо более высокой ставке, чем государство. Заказ, конечно, ни в какой сводке не фигурировал.

– Поэтому вчера и не было посетителей? – уточнила Татьяна. – Но зал-то ведь не погромили.

– Громили помещения за залом, – усмехнулась Лиза. – А они гораздо важнее и дают во сто крат больший доход. Там…

Она закатила глаза. «Интересно, видел ли разгром Андрюша?» – прикидывала я. Обязательно ему позвоню. А если видел, что ему сказали? Меня просто разбирало любопытство. И как тогда в клубе объяснили случившееся? То-то вчера не было никакой шоу-программы, несмотря на субботу. ОМОН, значит, прошелся подобно торнадо.

– Но бутылки не нашли? – уточнила я.

Девчонки покачали головами. Они когда-то слышали разговоры персонала о том, что во время каких-то там проверок кое-какие товары спускали в Мойку. В основном, конечно, левое спиртное. Оно там не испортится, наоборот, охладится, закрыты бутылки крепко, да и воровать его на дне некому.

– А водолазы? – повернулась ко мне Татьяна. – Водолазы могли спереть? Они же вчера спускались.

Но на поверхность никаких бутылок они не поднимали. Хотя если те были в мешке… Ну лежит какой-то мешок на дне, мало ли чего в Мойке валяется… Мужики ведь целенаправленно трупы искали. И не факт, что бутылки спускали в том же месте, что и тела.

– Бутылки очень ценные? – подала голос Татьяна.

Я только хмыкнула и напомнила ей про аукцион.

– Человеческая жизнь нынче гораздо дешевле стоит.

Татьяна погрузилась в размышления, а потом спросила у девочек про утопленников, вернее, второго утопленника. Мы знали про него от Сухорукова, но следовало послушать и девочек.

– Его вначале зарезали. Но ты же, Юля, сама видела.

– В клубе я видела только убитого депутата. И если депутату нож в грудь всадили, то второму – в спину. Меня второй интересует.

Мы вопросительно посмотрели на Лизу с Катей.

– Какому депутату? – удивились они. – Это тот производитель. Нам же следователь сегодня его фотку показывал. Утопленника в смысле. Мы обе его узнали, правда, следаку ничего не сказали. И вы, пожалуйста, не говорите. Юль, не публикуй ничего, ладно?

– Вы не знали, что Ефимов – депутат ЗакСа?

Они покачали головами и сказали, что политикой никогда не интересовались.

– Так, а вторую фотку вам следователь показывал?

– Да, это наш официант.

– Вот он-то нас и интересует.

– Ну… как мы поняли, его тот производитель нанял… Чтобы стучал ему…

– А француз? – подала голос Татьяна. – Француз не понесется в нашу ментовку?

Я напомнила соседке, что газеты, в которых появится посмертное фото, выйдут в лучшем случае во вторник, причем на русском языке. Француза к тому времени уже скорее всего не будет в Питере. Если он уже не уехал.

– Должен был, – подтвердили девушки.

Сотрудники ОМОНа, участвовавшие в рейде по разгрому клуба, даже если и видели труп, пока не сброшенный в воду, или два трупа, то помалкивают. Хотя бы из нежелания информировать свое руководство о подвернувшейся халтуре.

Я попросила девушек рассказать, что им еще известно. Как проходила встреча ОМОНа с ночным клубом? За исключением того, что они там прошлись дубинками, утверждая правовое государство в одной отдельной точке града Петрова. Имело ли место братание?

Лиза с Катей скривились и сказали: руководство предложило всем договориться полюбовно. В каких суммах выражалась любовь, они не знают: им этого, естественно, никто не сообщал. Но их тоже подрядили к полюбовному решению проблемы – в прямом смысле, и Лиза с Катей обслуживали ОМОН – у них был ночной субботник. Обслужили. Вчера за это получили выходной, да клиентов-то, в общем, и не намечалось. Всех постоянных оповестили о временном закрытии. Но все-таки клуб не закрывали.

– Ваши хотели посмотреть, кто придет? – догадалась я.

Девчонки кивнули. Я задумалась. Значит, ждали журналистов? Или просто стервятников? Или злопыхателей? И за нами с Татьяной и рыженькой Аллой поехали не потому, что беспокоились за свою штатную сотрудницу?

– Алла вообще-то сука, – заявила Лиза. – Я ее всегда терпеть не могла. И вас она к нам непонятно зачем повезла.