Принц с опасной родословной - Жукова-Гладкова Мария - Страница 35

Борца с коррупцией пристегнули наручниками к спинке кровати, за ноги привязали ремнями – и приступили к обработке плетками. Я приготовила не только фотоаппарат, но и диктофон. Воздух разрезал свист плеток, член антикоррупционных комитетов повизгивал, постанывал и просил пощады. Обещал вывести на чистую воду тех и этих. Воров – посадить в тюрьму, взяточников – расстрелять, олигархов – повесить на столбах, врагов народа – закопать в землю живыми. Я же поняла, в кого Светка такая темпераментная.

Обработав клиента плетками, девицы отвязали его и призвали к игре в ослика. Антикоррупционер очень умело выполнял эту почетную роль. Девушки выступали наездницами (или пастушками?). Я запечатлела все для потомков, вернее, для господина Сухорукова и себя лично. Диктофон тоже записал много интересного.

Моя мама уже неоднократно спрашивала меня, почему я копаюсь в этой грязи. Я всегда отвечаю: есть немало неприятных профессий, без которых общество не может обойтись, но кто-то их себе выбирает. По какой причине – вопрос другой. Кто-то их любит – и не мыслит себя без своего дела. Есть мусорщики и кладбищенские землекопы, есть ассенизаторы и патологоанатомы. Я никогда не стала бы никем из них. Но также есть политики и журналисты. Тоже ведь поганые занятия, однако необходимые людям. Я ненавижу политику – и обожаю журналистику. А для многих, включая моих родителей, мое любимое занятие – просто грязь. Я же думаю, что это нечто типа лекарства: противно, но нужно и полезно. Ведь без нас, журналистов, никак, не правда ли? Благодаря нам народ узнает своих «героев». Думаю, и Андрюша с коллегами будет доволен. Особенно когда коммунист начнет клеймить кого-то из простых ментов, контролеров, конвоиров… Да такие «увеселения» должны тянуть не менее чем на месячную зарплату того же гаишника, которого «ослик» недавно с гневом изобличал…

«Дожидаться или не дожидаться окончания действия?» – прикидывала я, наблюдая за «играми» папочки и доченьки. У меня уже достаточно кадров. Лучше не рисковать и жить маленькими радостями. Я приложила ухо к двери, ведущей в коридор. Вроде бы никого. Надо сматываться, пока кто-то из владельцев этого гнездышка не решил проверить, чем занимаются клиенты. Я приоткрыла дверь, убедилась: в коридоре пусто, и выскользнула.

Надо бы на самом деле сходить в туалет. Я вспомнила план, показанный мне Лопоухим. Туалет в дальнем конце. Устремилась туда. Распахнула дверь и увидела двух курящих девиц. Из моделей, занимающихся «промоушеном», или дам полусвета, состоящих в штате, – сразу же определить не смогла. И те, и другие были очень похожи и внешне, и нарядами.

– Ты кто такая? – нарушила молчание жгучая брюнетка, стоявшая справа. Она смотрела на меня ледяным взором.

– А вы? – спросила я, быстро придя в себя. Возможно, излишне перевозбудилась от только что увиденного зрелища. Я же все больше по хладным трупам специализируюсь, не по секс-тематике. И порнуху я дома не смотрю. Не любительница.

– Мы-то – понятно, – хмыкнула вторая – натуральная блондинка прибалтийского типа, – а вот ты, милашка, как сюда затесалась? Думаешь подзаработать? Не получится. У нас таких, как ты, быстро отлавливают и для начала просят не перебивать клиентов.

– А если я стану платить установленную таксу? – спросила я, незаметно снова включая диктофон.

Девицы расхохотались, потом пояснили: для того чтобы попасть к ним в штат, надо приложить оч-чень большие усилия и иметь кого-то за спиной. Этакого любимого постоянного клиента, который тебя «просто обожает» и которого ты обслуживаешь бесплатно, в любое время дня и ночи – когда ихняя душенька и другие части тела пожелают.

– И такие клиенты обычно… с изюминкой? – поинтересовалась я. – Или как там это у вас называется?

– У нас называется «с вы…бинкой», – хмыкнула блондинка. – Так что вали, милая, отсюда подобру-поздорову. Пока ручки-ножки целы и фотография не испорчена.

– А пописать пустите? – спросила с милой улыбкой. – А то как-то не хочется под кустом. Они ведь еще не зазеленели.

– Ничего, справишься.

Я не успела ничего сказать: дверь за моей спиной с шумом распахнулась, и к нашей милой компании присоединилась рыжая. «Там что, нет душа с туалетом?» – подумала я в первое мгновение. Неужели те комнаты не обеспечены всем необходимым? Но больше ничего я подумать не успела: несмотря на мой новый имидж, рыжая меня сразу же узнала (или услышала голос из коридора?) и издала истошный вопль:

– Сука!!! И сюда пробралась! Покою от тебя нигде нет! Никуда сходить нельзя, чтоб ты про это место не пронюхала! Обязательно выследишь и размажешь по газете!

– Так ты же, кажется, сама хотела, чтобы я о тебе написала? И тебе помогала? – спросила я спокойным тоном. «Где логика? – подумала. – Кто меня у редакции выслеживал? Кто меня несколько часов дожидался? Кто на интервью напрашивался? Хотела, милая, расскажу о тебе народу».

– Девочки, – посмотрела на дам полусвета, – читайте следующий номер «Невских новостей». Мадам будет представлена во всей красе. С откликами зрителей бесплатного концерта, который она давала перед зданием холдинга. В эфир тебя не дам, – повернулась к Светке. – Жалко тратить на тебя эфирное время – ну если только сама его оплатишь как рекламу. В городе происходит много гораздо более интересного зрителям, чем твои выкрутасы.

Услышав меня, рыжая ощетинилась и приготовила когти к бою. Ей не понравилось, что я ее не показала? Но можно будет – в роли сирены гражданской обороны, например. Конечно, она думала… Хотя черт знает, что она думала… И вообще каким местом она думает. Но при нашей последней встрече она была со мной мила – насколько она вообще может быть мила. Что-то произошло за это время? Теперь я – враг номер один?

Светка издала звериный рык и сделала шаг в мою сторону. Однако совершить насилие не успела: одна из девиц включила струю воды и, подставив под нее ладонь, направила на рыжую, облив ее с головы до ног. Брюнетка с блондинкой зашлись истерическим хохотом. Рыжая выдала такую матерную тираду, что мои уши были готовы свернуться в трубочку. Девицы в долгу не остались и обматерили рыжую, но, отдать должное дочери антикоррупционера, проституткам до нее было очень далеко. Я порадовалась, что мой диктофон включен: я не в состоянии запоминать такие изысканные комбинации. Жаль, не смогу использовать их все в прессе, и читатели не оценят всю полноту родного языка, о которой большинство даже не догадывается. Хотя наша главная любит крепкое словцо. Уверена: послушает с удовольствием. И очень жаль, что со мной нет Пашки… Такой бы телерепортаж получился…

В рыжую направили еще одну струю воды, но попали не только в нее, а еще и в парня крепкого телосложения, распахнувшего дверь в женский туалет.

– Что здесь происходит? – рявкнул он, сверкнув глазами на штатных сотрудниц ночного клуба. – Идите работайте.

Потом его взор остановился на мне и Светке, напоминавшей в тот момент мокрую курицу. Вернее, рыжую мокрую курицу в трупных пятнах.

– Ваш отец через десять минут будет произносить речь, – вежливо сказал он рыжей. – Не желаете ли послушать?

– Сейчас иду, – буркнула дочь борца с коррупцией и любителя цыпочек и рванула к одной из кабинок.

Штатные сотрудницы отступили в сторону, давая ей пройти. Я последовала за ней – к второй кабинке. «Интересно, а его перед всеми зажигательными речами плетками обрабатывают?» – почему-то подумала я. Когда-то, слушая Ковальчука-старшего, я ловила себя на мысли: не под кайфом ли он случайно? Ведь это ж как себя надо было завести, чтоб такие пламенные слова говорить? Ах вот как, оказывается, антикоррупционер к выступлениям готовится… Или он так отдыхает от служения народу?

– Идите немедленно в зал, – прошипел парень, когда я уже закрыла за собой дверь кабинки. – Что вы здесь прохлаждаетесь?

– Какая работа, если этот будет толкать речь? – спросила блондинка. – Мы вскоре подойдем.

– Ты хочешь, чтобы я позвал Костю?

– Ну позови. Мы скажем, что ты смущаешь дам, врываясь в женский туалет. Дамы подтвердят, не сомневаюсь.