Принц с опасной родословной - Жукова-Гладкова Мария - Страница 17

Глава 7

Татьяна видела из окна, как я ставлю машину, и уже ждала меня на лестничной площадке.

– Ну как, отошла после вчерашнего? – спросила подруга первым делом, ко мне внимательно приглядываясь. У нее родной брат умер от цирроза печени, так что Татьяна теперь опасается, как бы кто-то еще из близких ей людей не спился.

Я кивнула. Татьяна прошла вслед за мной в квартиру и велела мне отправляться в душ. Она сама разогреет мне еду, которую сегодня сготовила и поместила мне в холодильник, – у Татьяны с Ольгой Петровной есть мои ключи, и дамы активно беспокоятся о моем питании, зная, что, если бы не они, я ела бы только полуфабрикаты, ну и макароны с тушенкой. Разнообразное питание только у моего кота. Долг перед животным – святое, а сама как-нибудь перебьюсь. Соседок же мое здоровье волнует гораздо больше, чем меня саму. Родителей, правда, тоже, но родители живут на другом конце города и физически не могут активно участвовать в моем кормлении, правда, когда мы созваниваемся, первым делом спрашивают, что я ела. Но я – человек творческий, воображение у меня работает прекрасно, а если требуется обеспечить спокойствие любимых родителей – такого нафантазирую…

Когда вышла из ванной и уже собиралась завернуть в кухню, услышала непонятные странные звуки за стеной – в квартире Стаса, с которым у нас общая стена коридора и моей большой комнаты.

– Таня, – позвала соседку. – Что там у нашего друга делается?

Стас у нас большой спец по женскому полу, правда, он на женщинах делает деньги, вернее, живет исключительно за счет них и общается только с дамами старше себя, обычно с теми, кто годится ему в матери, если не в бабушки.

– Ой, я же забыла тебе рассказать! – всплеснула руками соседка. – Еще вчера. Но мы тут все закрутились с этой твоей ночной вылазкой…

– Ну?!

– Иди ешь, а я рассказывать буду.

Как оказалось, в родную квартиру вернулась Дашка, младшая сестра Стаса, модель по призванию и образу жизни, которую, по всей вероятности, выгнал очередной спонсор. В периоды «междумужья», как их называет сама Дашка (правда, замуж ее пока никто не брал, только некоторые позволяли временно пожить у себя и потом не знали, как отделаться), она живет у брата и дико с ним конфликтует. Вся наша панельная девятиэтажка сотрясается.

– Так они вчера поссорились или как?

– Ты отсутствовала в пик скандала, иначе бы не спрашивала, – хмыкнула Татьяна. – А тут такое было… – Она закатила глаза. – Из соседнего подъезда приходили. – Татьяна хихикнула. – Юль, Дашка не одна вернулась.

– Она что, ребеночка родила? Не может быть!

– Какой ребенок? Она с пингвином приехала.

– С кем?! – плохо нанизанный на вилку кусок мяса шлепнулся на пол – я не успела поднести его ко рту и поймать на лету. Подхватил Василий. Остался доволен. – С кем она приехала?!

– Ты не ослышалась. Это он купается. – Татьяна кивнула в сторону коридора, где из-за стены продолжали доноситься непривычные звуки.

– Где он купается? – спросила я, немного придя в себя.

– В ванне. В холодной воде. Мы вчера смотреть ходили. Жрет рыбу, раза в три больше твоего кота.

– Если такое возможно. – Я бросила взгляд на Василия, дежурившего у стола в ожидании мяса. Вслед за взглядом бросила второй кусок. Василий и его мгновенно проглотил. Татьяна, наблюдавшая за процессом, сообщила: Хрюша точно так же заглатывает целого минтая.

– Кто? Его еще и Хрюша зовут?

С другой стороны, у нас во дворе целых два Чубайса – оба беспородные, но рыжие, на лестнице есть коты Клинтон и Черномырдин.

Я спросила, не знает ли соседка, где Дашка взяла пингвина. Оказалось, ее последний спонсор, в свое время следуя моде на экзотов, из всех предложенных продавцом выбрал пингвина. Змей и крокодилов не захотел, и вообще змеи и крокодилы уже жили у кого-то из его знакомых, а вот пингвина не было ни у кого. Но, по всей вероятности, за годы совместного проживания пингвин хозяину здорово поднадоел, и тут он решил сразу убить двух зайцев. Дашке сказал, что делает ей подарок на память – чтобы, глядя на Хрюшу, она вспоминала о совместном прошлом с его бывшим хозяином.

– Предполагаю, вспоминать придется Стасу, когда Дашка съедет к очередной своей жертве, – заметила я. – И Стас будет нас с тобой и Ольгу Петровну просить покормить Хрюшу. С ним случайно гулять не надо?

– Насчет гулять – не знаю, но уж Стас-то точно пингвина пристроит. Кому-то из своих дамочек.

– Твоя правда, – согласилась я, после чего подробно рассказала о своей встрече с Пахоменко.

– М-да, – только и выдала Татьяна. – Жалко мужика. Кстати, лет ему сколько?

– Ты для себя приглядываешь? – Я задумалась, но не о возрасте Пахоменко. – А вообще-то надо вас познакомить. Когда он что-то раздобудет, я его на чай приглашу. А ты ужин сготовишь. Дальше – по обстоятельствам.

– Ты только уточни у него заранее, любит ли он змей, – улыбнулась Татьяна. – И пропусти как-нибудь вскользь, что у меня их шестьсот. Почему я никак не могу найти мужика, чтоб и меня любил, и моих пресмыкающихся?

– Женщину свою под сплав пустить[2] – последнее дело, – сказал Иван Захарович, когда Юлькина передача закончилась и Лопоухий выключил телевизор.

– В елочку, – кивнул Кактус. – Ну наплел бы ментам чего-нибудь, лапши навешал… Сука он!

– Так, может, поругались они? – подал голос Лопоухий.

– Поругались – не поругались…

Иван Захарович замолчал надолго, потом спросил:

– Выяснили: Татаринов на три косточки играл?[3]

– Он вообще не играет, – сказал Лопоухий.

Глава 8

На следующий день с утра я созвонилась с нашей главной, Викторией Семеновной, и получила ЦУ. К вечеру мне следовало подготовить что-то для эфира. Виктория Семеновна в свом обычном стиле просила побольше кровушки и побольше секса, причем обязательно что-нибудь с изюминкой. «Нужен оригинальный подход, тогда тебя будут смотреть (читать)», – любит повторять наша главная. Директор холдинга тоже иногда лезет в творческий процесс, но Виктория Семеновна обычно посылает его подальше, рекомендуя заниматься своими вопросами (финансово-организаторскими), которые у него получаются гораздо лучше, ну и, конечно, своими блондинками. У него, кстати, на этой неделе опять новая секретарша: волоокая блондинка с длинными ногами и короткими извилинами (или вообще полным их отсутствием – я пока не разобралась и, судя по скорости замены секретарш в нашем холдинге, пожалуй, не успею).

Пока собиралась позвонить Андрюше в Управление, чтобы взяли с собой на какой-нибудь труп, милый друг прорезался сам, причем несколько необычно.

– Ты что, совсем охренела? – рявкнул он вместо приветствия.

Я опешила. Знакомый опер отличался кротким нравом (по крайней мере, в общении со мной), жил с мамой (после того, как жена уехала на «Мерседесе») и вообще являлся хрестоматийным подкаблучником. Однако это не мешало ему быть хорошим опером. Работу он свою любил и проводил на ней большую часть суток, в особенности после ухода (отъезда) жены.

– А я тебе сама звонить собиралась, – сказала я ласково. – Видишь, как биотоки передаются. Правильно экстрасенсы уверяют…

Андрюша не дал мне договорить – завопил истошным голосом. Разумное зерно мне из его эмоциональной речи вычленить удалось. Он хотел немедленно видеть меня в Управлении.

– Сейчас приеду, – спокойно ответила я, повесила трубку и набрала Пашкин номер.

Оператор тоже меня обматерил – но для него это обычное дело, я удивилась бы, если бы он с утра стал со мной вежливо разговаривать. Правда, было уже начало двенадцатого, но для творческих людей, каковыми являемся мы с Пашкой, – раннее утро.

– Опять из-за тебя порезался! – рявкнул Пашка, еще кое-чего добавив. – Вечно звонишь, когда я бреюсь.