Все включено: скандал, секс, вино - Жукова-Гладкова Мария - Страница 54

Однако ментовская корысть сыграла нам с Татьяной на руку: джип еще снизил скорость, и мы держались за ним без труда, правда, на почтительном расстоянии, чтобы не привлечь внимания. Но Витька явно смотрел вперед на кусты, а не назад на следующие за ним машины.

Он направлялся в Новгородскую область.

– Далековато ребятки обосновались, – заметила Татьяна. – Ближе, что ли, места не было?

– А может, ближе все места уже заняты? – высказала я предположение. – Ведь насколько я поняла из слов Колобова, у них там что-то типа охотничьих угодий. Места требовалось много, знакомые рожи видеть не хотелось… И свидетели лишние не нужны. Хотя как они на такое расстояние людей возят?

На грунтовой дороге, куда в конце концов после трехчасового пути повернул джип, нам пришлось отстать значительно: тут машины отсутствовали вообще. Татьяна притормозила у обочины, а я выскочила из машины, прислушиваясь. Звук удаляющегося джипа хорошо разносился в вечерней тишине.

Мы с соседкой решили, что дальше нам ехать опасно: шум нашего мотора тоже вполне могут услышать. Однако и оставлять машину на этой дороге не хотелось: мало ли кого понесет нелегкая. «Разденут».

Впереди виднелся лес. Мы все-таки решили до него доехать и загнать «Тойоту» под какие-то кусты, а оттуда идти пешком, тем более что звук мотора джипа уже заглох. По всей вероятности, деревня находилась где-то рядом.

До леса доехали на черепашьей скорости. Прямо перед ним увидели съезд. Колея шла вдоль ряда деревьев. Куда она вела, мы так и не выяснили, но ею воспользовались и метров через сто приткнули машину под развесистым кустом.

Машину Татьяна заперла, мы отправились пешочком в направлении грунтовой дороги, но выходить на нее не стали, решив двигаться под сенью деревьев. Если услышим мотор – заляжем в мох, а пешком тут на ночь глядя бродить идиотов и идиоток, кроме нас, вероятно, не найдется. Но было страшно.

Татьяна взяла меня за руку и сжала. Я ответила ей тем же. Мы вздрагивали при каждом звуке: сломавшейся под ногами сухой ветки, шорохе листвы над головой, взмахах крыльев птиц, пролетающих над деревьями. Городским людям, какими были мы с Татьяной, тут все казалось непривычным.

Лес быстро закончился, и впереди замаячил ряд покосившихся домиков, правда, покосившиеся домики стояли только с нашей стороны леса. Дальше возвышались надежные, добротно срубленные строения. Сразу за ними синело озеро.

– Заброшенная деревня? – прошептала Татьяна. – И они тут обосновались?

– Похоже, – кивнула я и предложила короткими перебежками добраться до ближайшего домика, а потом перебегать от одного строения к другому.

Так мы и поступили, рванув от кромки леса к первому. Покосившаяся дверь открылась не сразу, но мы справились и заскочили внутрь. Там отдышались. Сердце дико билось в груди.

Я достала из сумки специально прихваченный из дома фонарик.

В домике лежал толстый слой пыли и имелась старая мебель, на которую, по-моему, было опасно садиться – чтобы не оказаться на полу. Приглядевшись, мы заметили, что ножки табуреток и стола подточены и подъедены какими-то жучками. В углу комнаты, где мы остановились, пробежав сени, стояла старая железная кровать. У моих родителей есть такая на даче – вывезена в свое время из коммуналки, на ней еще бабушка с дедушкой спали.

В доме было три комнаты и имелась хлипкая лесенка, ведущая на чердак. Но мы не решились на нее ступить. Вообще половицы скрипели, пахло какой-то затхлостью, дом имел нежилой вид. Наверное, бывшие хозяева умерли, а их потомки дом продать не смогли из-за удаленности от цивилизации, а сами тут жить не желают, ездить же сюда, например, из Питера далековато. Бензин-то теперь дорогой, да и электрички тут поблизости нигде не ходят. Хотя и дорога на электричке сюда обошлась бы в копеечку. Я же считала, что бензин нам с соседкой оплатил Сухоруков.

За окном темнело. Мы с Татьяной решили дождаться ночи, чтобы начинать обследование территории. Зачем мелькать сейчас, когда нас могут заметить? Охрану тут, наверное, никто не выставляет. Подобраться незамеченными большой группе врагов невозможно из-за стоящей тишины. Да и кто сюда пойдет пешком? Мужики – существа ленивые, а на появление женщин тут не рассчитывают. И кто знает про это уединенное местечко? Если уж Сухоруков со своими возможностями точный адрес не выяснил.

Мы с соседкой съели по бутерброду и по яблоку, лежавшим у меня в сумке. Запили все это лимонадом. Термос остался в машине: тащить его с собой было бы тяжело.

– Юлька, – вдруг прошептала Татьяна, – а ведь мы с тобой идиотки.

– Чего это ты вдруг стала такая самокритичная? – спросила я, потом подумала и спросила: – Почему это?

– Надо было взять воровские отмычки, – вздохнула Татьяна. – Пригодились бы.

Мы посмотрели друг на друга. Такая мысль не пришла в голову ни ей, ни мне, ни Ольге Петровне. Да и отмычек у нас нет. Хотя давно следовало бы заиметь. Но хоть отвертки какие-то могли прихватить? Ломик у меня в багажнике валяется уже два года. Серега когда-то забыл. Такая память о любимом. Выйдет из тюрьмы, может, отмычки подарит? Надо будет подсказать. Мужикам вообще обычно надо подсказывать, что дарить, – ну или мне такие попадались. Правда, все, не сговариваясь, дарили мне нижнее белье (и ни один не ошибся с размером!). Мне теперь салон можно открывать. И выставлять на аукцион – как в свое время принцесса Диана выставляла свои платья, чтобы собрать деньги на благотворительные нужды. А мне для выкупа любимого из тюрьмы.

Я предложила поискать что-то в этом доме. А вдруг осталось какое-то добро от старых хозяев? Воровать-то тут вроде бы некому? Правда, наши бомжи и бывшие зэки вполне могли добраться и до этих мест и обосноваться в таком домике на жилье. Хотя нет, в этих домиках не могли. Их бы отсюда быстро турнули. Тут ни себе, ни людям.

Мы с Татьяной принялись за тщательное обследование дома, не забывая постоянно прислушиваться к происходящему у озера. Джип мы видели из самой маленькой комнаты, окна которой выходили на противоположную от леса сторону. Значит, в самом деле нашли место, и можно считать часть гонорара, выплаченного Сухоруковым, отработанным.

Наши поиски в доме почти не дали результатов. В печке мы обнаружили лишь старую кочергу и совок. Инструменты отсутствовали.

– Ну что, берем? – неуверенно спросила Татьяна. – Хоть какое-то средство самообороны. Юлька, почему тебе никто из знакомых пистолет не подарит? Ведь сделал бы Андрюша тебе разрешение на ношение. Или кто-то другой из знакомых ментов. И ты бы спокойно себя чувствовала, отправляясь на задания редакции.

Я прыснула, не в силах сдержать смех. Представила себя с пистолетом. И процедуру раздачи оружия репортерам в кабинете у Виктории Семеновны, а также ее инструктаж…

Наконец спустилась ночь. Все это время стояла тишина, ничем не нарушаемая. Мы даже примерно не могли сказать, сколько в деревне сейчас находится народу. Вполне могло оказаться и трое: дедуля с бабулей и Витька. А могло быть и гораздо больше. Просто они здесь не веселятся так, как обычно наши граждане на отдыхе. Может, просто наслаждаются натуральными продуктами? Природой? Тут ведь и банька должна иметься.

– Ну что, пошли? – шепотом спросила Татьяна, беря в руки кочергу.

Я кивнула и прихватила совок: больше взять было нечего.

Короткими перебежками мы миновали три пустующих дома, а у четвертого, тоже внешне непрезентабельного, замерли. В нем слышались какие-то шумы. Мы с Татьяной переглянулись, замерли и прислушались. В доме бубнил какой-то голос – но он доносился с другой стороны, выходившей на озеро. Мы сделали два шага вправо, чтобы посмотреть, падает ли из окон свет. Выглянув из-за угла, ничего не заметили, а голос уже смолк. Но мы увидели крыльцо с одной выломанной посередине доской (очень удачно туда ногой попадать) и висящий на двери огромный амбарный замок. Мы быстро отступили назад на исходную позицию.

– Здесь что, кто-то живет?! – спросила Татьяна, приложив губы к моему уху.