Тайны старого Петербурга - Жукова-Гладкова Мария - Страница 52

Снова зазвонил телефон, но мы не стали снимать трубку. Я не думала, что мои соседи станут звонить во второй раз. Саша заявил, что никого из его приятелей в городе нет, а с папиными друзьями ему разговаривать не хочется. Как только городской номер замолчал, тут же запищал сотовый на боку у Стрельцова. Значит, верно – звонили ему. Ну и на здоровье.

Потом мы с Сашей стали подбирать с пола мои пуговицы. После чего Саша принес иголку с ниткой, и я их пришила. Олег же Вениаминович тем временем сладко похрапывал на полу. Его телефон начинал звонить еще несколько раз.

Увидев происходящее на диване, Саша хорошенько врезал отцу тяжелой пепельницей по макушке, которую я на всякий случай осмотрела.

– Шишка будет, – заметил ребенок. – Но ему не впервой. Очухается. А как вы тете Рае здорово врезали, Марина Сергеевна! Может, она больше у нас никогда не появится?

В голосе Саши звучало столько надежды, что я даже не знала, плакать мне или смеяться. Я тоже очень надеялась, что Белоусова больше не появится в этой квартире (и в нашем доме вообще).

Мне пора было возвращаться к себе, но просьбу Алисы я так и не выполнила. Придется отложить разговор до следующего раза, хотя еще раз видеться со Стрельцовым в неформальной обстановке очень не хотелось. Может, поговорить напрямую с папой Сулейманом? Но где его найти?

Я распрощалась с Сашей, наказав ему немедленно звонить мне, если последует какое-то развитие событий, но парень заявил, что через три дня уезжает в Финляндию. Навряд ли тут что-то произойдет.

– А если тетя Рая к нам все-таки переедет – ну что ж, будем бороться!

Саша был настроен воинственно, по крайней мере, больше не плакал. Настроение у него явно изменилось в лучшую сторону. И то слава богу.

Выйдя на улицу, я увидела несколько лиц в камуфляже, а также Игоря Леонидовича Волконского и двух незнакомых мне женщин, стоявших перед дверьми магазина элитной одежды. Двери были распахнуты настежь, плечистые молодцы то заходили внутрь, то выходили.

Волконский меня узнал и поинтересовался, не знаю ли я, где Стрельцов.

– Спит, – пожала я плечами. – А что случилось?

Игорь Леонидович выразился непечатно (но ему, как и Олегу Вениаминовичу, было очень далеко до Раисы Валерьевны) и бросился к двери в парадное. Я с удивлением посмотрела ему вслед и обратилась к двум женщинам, с которыми он только что беседовал.

Это были директор магазина и одна из продавщиц. В подвале прорвало трубу, залило весь подвал. Сработала сигнализация, женщин вызвали из дома (благо живут рядом), и они тут же связались с «Жар-птицей», в которой оказался лишь Волконский. Сейчас воду уже перекрыли.

– Но убытков… – Продавщица закатила глаза. – В подвале – до краев. И на этаж затекло.

– Только бы из нашей зарплаты не вздумали вычитать, капиталисты проклятые, – прошипела директриса. – С них станется.

Она с ненавистью посмотрела в том направлении, куда исчез Волконский. М-да, особой любовью господа предприниматели не пользуются…

И тут я увидела несущийся к нам знакомый темно-синий джип. Машина притормозила аккурат рядом с тем местом, где стояла я. Из джипа высыпали охранники, вслед за ними вылез папа Сулейман.

– Вы, как всегда, в центре событий, Марина Сергеевна? – ухмыльнулся Рашидов.

Директриса с продавщицей с удивлением посмотрели на меня.

Папа Сулейман внимательно оглядел меня с ног до головы. Потом поинтересовался:

– И у кого это из ваших знакомых такие большие зубы?

Рашидов смотрел прямо на мою прокушенную губу. Да и общий видок у меня, как я подозреваю, был довольно потрепанный. Я же не старалась особо приводить себя в порядок: думала, что быстренько добегу до квартиры, не встретив никого из знакомых. Понадеялась, глупенькая.

Я не успела ответить: к нам подлетел Волконский и взахлеб стал рассказывать, что «Олег с кем-то сцепился». Гостиная в разрухе, залита кровью, рука у Олега прокушена, на макушке – шишка с кулак, физиономия расцарапана. Сам храпит на полу, и разбудить его нет никакой возможности. Сын утверждает, что только что вернулся домой и ничего не знает.

Папа Сулейман внимательно посмотрел на меня. Я придала своему лицу самое невинное выражение. Рашидов хмыкнул.

– Марина Сергеевна, вы случайно не знаете, что случилось с Олегом Вениаминовичем? – обратился ко мне папа Сулейман.

– Просто не представляю, – ответила я. – Могу, конечно, предположить, что Олег Вениаминович считает себя неотразимым мужчиной, но далеко не все придерживаются такого же мнения.

Рашидов расхохотался, схватившись за живот.

Я же заявила, что мне пора домой, потому что мои, наверное, волнуются. Вежливо попрощавшись со всеми, я исчезла под аркой.

Перед Алисой пришлось извиниться, но я обещала что-нибудь придумать. Только с кем же я теперь насчет нее разговаривать буду?

Глава 21

Ночь с 9 на 10 июля,

с четверга на пятницу

Соседи слушали рассказ про мои последние похождения, покачивая головами. В адрес Стрельцова было отпущено много нелестных эпитетов. Белоусовой тоже досталось.

Я долго отмокала в ванне – хотелось смыть с себя всю грязь. Потом Иван Петрович по моей просьбе отправился к ларьку, потому что без принятия внутрь спиртного заснуть я, наверное, не смогла бы. Подобную просьбу дядя Ваня всегда был рад выполнить.

Сестры Ваучские пошли спать, Сережка смотрел по телевизору какую-то позднюю передачу, а мы с Иваном Петровичем уговаривали на кухне бутылочку, продолжая мечтать о кладах.

– Слушай, – сказал дядя Ваня, – а может, теперь мы в этот подвал под магазином проникнем? Ведь сигнализация-то, наверное, отключена.

– Ждите, – хмыкнула я. – Отключат они ее вам, пожалуй. А если и отключат, то поставят пяток-десяток мордоворотов, что еще хуже.

Иван Петрович в очередной раз твердо заявил, что он, русский умелец, с любой буржуйской сигнализацией справится. Я не сомневалась в дяди-Ваниных талантах, неоднократно им доказанных, но все равно считала, что в подвал нам лучше не соваться, как бы ни хотелось там порыться. К тому же он сейчас был затоплен.

В разгар нашего спора в дверь позвонили. Мы взглянули на часы. Второй час ночи. И кого это несет? Правда, вариантов имелось великое множество.

Я пулей слетала в комнату и сунула пистолет в карман халата. Дядя Ваня уже держал руку за вешалкой, на втором стволе.

– Давай ты, – шепотом проговорил он, готовый в любой момент выпустить пулю в непрошеных гостей.

– Кто там? – робко поинтересовалась я.

– Марина Сергеевна, не пугайтесь, – ответили два до боли знакомых мужских голоса. – Гриша и Савелий, то есть Соболь.

Ни секунды не раздумывая, я распахнула дверь.

Гришка с Соболем являли жалкое зрелище. У нас с дядей Ваней глаза на лоб полезли. Дядя Ваня снял руку со ствола, чтобы перекреститься.

– Господи боже мой! – воскликнула я.

Оба бомжа промокли с головы до ног; вода стекала с их одежды и заливала лестничную площадку. Как я заметила в свете тусклой лампы, к нашей двери вели их следы. Бороды, длинные патлы, обноски – водой пропиталось все.

– Проходите, – пригласила я.

– Да нет, мы так, просто вам сказать…

– Проходите немедленно! Какие еще могут быть разговоры? Сейчас вас будем сушить.

Бомжи все еще мялись на лестничной площадке. Я, не церемонясь, схватила Гришку за руку и затащила в квартиру. Соболь последовал за ним.

– Да мы тут вам наследим…

– Раздевайтесь! – приказала я.

– Марина Сергеевна… – На губах Соболя заиграла хитрая улыбка.

Я заявила, что голых мужиков мне в жизни видеть доводилось, и я не думаю, что ночные гости смогут продемонстрировать мне что-то новое.

В прихожей нарисовался Сережка, уже собиравшийся отойти ко сну. Вслед за ним выглянула Ольга Николаевна, накинувшая халат на ночную рубашку. Помянув Господа, старушка удалилась, сказав, что сейчас оденется. Последним вышел заспанный кот. Мурзик обнюхал гостей и их одежду и очень даже ею заинтересовался. Как я догадывалась, в числе прочих запахов, источаемых тряпьем, присутствовал и кошачий, правда, мне все запахи казались просто вонью.