Тайны старого Петербурга - Жукова-Гладкова Мария - Страница 33

– Ира? Что ты здесь делаешь?!

Мне было трудно поверить, что тихоня Ира Терентьева – дочь этой разъяренной фурии. Правда, познакомившись с отцом, я поняла, в кого она пошла. Мать теперь вопила на дочь за то, что та не прополоскала как следует белье, вытерлась не тем полотенцем, не туда положила вилку и все в том же духе. Старший лейтенант пытался вступиться за дочь, но, конечно, не тянул против супруги. И тут во мне проснулся педагог.

Я взяла ситуацию в свои руки, приказав Терентьевой-старшей замолчать и покинуть пределы моей квартиры, старшему лейтенанту – зайти в дневное время, если у него еще остались к нам вопросы, а Ире с подружкой – проходить.

Терентьева-старшая не привыкла получать отпор, но, натолкнувшись на мой ледяной взгляд, как-то сразу сникла.

– Ирочка, ты за нами пришла? – спросил тем временем отец.

– Нет, я к Марине Сергеевне. У нас с Алисой вопрос по французскому. Марина Сергеевна – наша учительница.

Почему-то слово «учительница» вызвало новый всплеск эмоций у госпожи Терентьевой. Она попыталась схватить меня за волосы, но я увернулась, а Терентьева, потеряв равновесие, рухнула на пакет со старой дяди-Ваниной обувью. Я тем временем предложила девочкам пройти на кухню и подождать нас там. Они кивнули и юркнули в указанном направлении. Ольга Николаевна и Анна Николаевна последовали за ними. Сережка, Иван Петрович, старший лейтенант и я остались в прихожей. Терентьева-старшая пыталась подняться, но это оказалось не так-то просто. На помощь же ей никто не приходил. Кот решил попрыгать через препятствие.

Входную дверь я еще закрыть не успела и увидела, как по лестнице поднимается какая-то стильная высокая дама в брючном костюме. Поскольку идти она могла лишь к нам, у меня возникли подозрения, что она тоже присоединится к честной компании. И оказалась права. Дама обвела собравшихся отсутствующим взглядом. Боже! Это же она сидела в джипе, только сейчас была без шляпки. Тем временем вновь прибывшая спросила ровным, без всяких эмоций голосом, где Марина.

– Здесь я, – приподнялась Терентьева-старшая. – А чего надо-то?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Вот теперь я ее вспомнила. Мне доводилось встречаться с ней два раза (если не считать тех случаев, когда она сидела в джипе): в первый – у Жени, во второй – у Стрельцова. Дочь бизнесмена, единственная наследница какой-то империи, прихватившая бывшего, когда он устанавливал системы видеонаблюдения у ее отца. Я тогда приезжала к Жене за алиментами, а эта дамочка бросила мне свысока несколько фраз с единственной целью – унизить. Видимо, унижение слабых и хуже устроенных в жизни, чем она, доставляло дамочке большое удовольствие. Кайф ловила, садистка чертова. Женя мне потом ее в красках расписывал… Говорил, что хуже, чем все его предыдущие, вместе взятые. Но она его давно бросила. Что ее сейчас-то сюда принесло?

Или это она из-за Стрельцова?! У него дома она меня не узнала, не ассоциировала с Жениной бывшей женой. Да и кто я ей? У Стрельцова она со мной даже не поздоровалась, не удостоила ответом мое приветствие. Посмотрела свысока: какая-то репетиторша, недостойная даже кивка царственной головы. Саша, сын Стрельцова, потом за ее спиной рожицу скорчил, признался, что эту тетю Раю терпеть не может, и сказал, что у них с папой какие-то дела. Подросток, по-моему, был уверен, что не постельные. А если все-таки постельные и она каким-то образом узнала или увидела, как я от Стрельцова выходила после распития кофеев? Теперь пришла указать мне на мое место. И во дворе следила за Олегом Вениаминовичем?

Итак, я не могла вымолвить ни слова, узнав даму. Наши жильцы тоже молчали. Только моя тезка призналась, что она Марина.

Вновь прибывшая дама окинула нас всех ледяным взглядом, который, задержавшись на Марине Терентьевой, стал еще и презрительным. Потом она взглянула на меня. В ее глазах промелькнула такая ненависть, что мне стало страшно… Значит, узнала меня? Но почему она меня так ненавидит? Может, думает, что я пытаюсь увести у нее Стрельцова? Или Женя и ей звонил насчет выкупа, а она пришла… Зачем? Правда, смотрела она на меня не больше секунды, затем посмотрела на старшего лейтенанта и заявила:

– Вы мне больше не нужны. Я зря потратила на вас столько времени.

После чего развернулась на каблуках и пошла вниз. На меня она больше не смотрела. «Сумасшедшая», – промелькнуло у меня.

– Кто эта тварь?! – завопила Терентьева; она наконец поднялась на ноги, схватила лежавшую на полу гардину и, держа ее, как копье, бросилась вслед за дамой.

– Надо вызвать милицию, – с усталым видом проговорил старший лейтенант. – Мне одному не справиться.

– А чего справляться-то? – резонно заметил Иван Петрович. – Пусть бабы сами между собой разбираются. Пойдем-ка выпьем. У меня есть. Тебя как зовут-то?

Старший лейтенант, которого звали Сашей, удалился вместе с Иваном Петровичем в комнату последнего – пить горькую и плакаться на судьбину. Он бросил мне через плечо, что это и есть гражданка Белоусова, готовая выложить за моего бывшего двадцать пять тысяч «зеленых». Значит, Женя позвонил и ей. Или сейчас вспоминает всех своих бизнесменш в надежде, что хоть одна по старой памяти его выкупит? А Белоусова – самая хитрая и решила подключить всех, кого можно: меня, чтобы получить часть суммы; милицию, чтобы, может, вызволить Женю бесплатно. Но, как показала практика, в данном случае ни от меня, ни от милиции в лице старшего лейтенанта Терентьева толку никакого.

Я мысленно позлорадствовала, подумав, что Марина Терентьева выплеснет на Белоусову все свои отрицательные эмоции. Так ей и надо. Марина, как я поняла, уже успела огреть ее гардиной, не выясняя, зачем Белоусовой потребовался Терентьев.

Я заперла дверь на все замки и отправилась на кухню к девочкам. С лестницы доносились отзвуки сражения.

Старушки Ваучские уже поили моих учениц чаем. Ира Терентьева поясняла, что мама всегда такая. Я поинтересовалась, где работает Ирина мама.

Мама была чем-то вроде бригадира в группе «челноков», командовала и закупщиками, и продавцами. А также мужем и дочерью.

– Папа не уходит к тете Наташе только из-за меня, – поясняла девочка. – Он не может меня оставить на маму, тогда мне вообще житья не будет. А у тети Наташи нам вместе с папой жить негде. У нее еще маленький ребенок и родители. Так что папа говорит, что дождется, пока я замуж выйду…

Ситуация с тетей Наташей показалась мне до боли знакомой.

– Это ты про Наталью Леонидовну? – спросила я.

Ира кивнула. Речь шла о моей подруге, которая уже давно крутила с каким-то милиционером. Правда, мы со Светкой его никогда не видели, знали только, что он женат и все никак не решается уйти из семьи. Наташка объясняла это бесхарактерностью, а не наличием любимой дочери.

– А Наташка, то есть Наталья Леонидовна, знает, что ты – папина дочь?

Ира покачала головой и попросила меня ей об этом не рассказывать. Не по годам взрослая девочка сказала мне, что она будет лишней в семье папы и тети Наташи, – если у них получится. А она хочет, чтобы у папы получилось. И у Иры имелся план, как ускорить процесс ухода папы к тете Наташе.

Ирина и ее подруга Алиса узнали, что я была переводчицей на просмотре талантов в «Жар-птице». Девчонки давно собирались туда обратиться, да все никак не решались. Теперь жалеют, что не пошли раньше. Они хотели попросить меня посодействовать им в получении зарубежного контракта. Они хотят уехать работать за границу, чтобы заработать побольше денег и начать самостоятельную жизнь. Семья Алисы находится в бедственном положении, а Ира одновременно хочет и вырваться из дома, и подзаработать.

Я глубоко вздохнула. Я стояла перед дилеммой. Я – учитель и не могу толкать девчонок на то, к чему они стремятся. Я должна попытаться их отговорить. С другой стороны, я им сочувствовала, особенно после знакомства с Ириной мамочкой. Я честно сказала, что, по моему мнению, ожидает их в случае выезда за границу по контракту с «Жар-птицей», и не сообщила девчонкам ничего нового.