Секретная миссия супермодели - Жукова-Гладкова Мария - Страница 69

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Водолей «заказывал» нескольких человек через твоего Сергея. Бондарь слишком много знал, а Водолей очень не любил, когда кто-то получал о нем лишнюю информацию, – пояснил Викинг.

– А кто любит? – заметила я.

Вахташа кивнул.

– А теперь я скажу, кто «заказал» Водолея.

«Додумался, что ли? – заинтересовалась я. – Любопытно, как он объяснит интерес Олега Николаевича».

Сергиенко высказал совсем другую версию: он считал, что Водолея «заказал» Дубовицкий. Причина: общий интерес к нефти, конкуренция, опять же теснота на рынке, где один из двух соперников – лишний.

– Но тогда каким образом он передал этот «заказ»?! – воскликнула я. – Как вы мне поясняли, это делается через могильную плиту Сергея Бондаря, а Дубовицкий в то время уже находился в Греции. По крайней мере, его не было в Петербурге.

– Через доверенное лицо, – ответил Сергиенко.

Все сходилось. Волошин чем-то обязан Дубовицкому, ему приказали – он сделал. Очень даже может быть. Очень даже.

При слове «нефть» оживился Вахташа. Я уловила интерес, мелькнувший в его глазах. Решил переходить с разлива своей бодяги на «черное золото»? Цистерны есть, что еще нужно? Ох, кто разберет нынешних бизнесменов?!

Мы еще немного побеседовали, и Вахташа с Сергиенко покинули мою опочивальню.

На следующий день Чкадуа уехал куда-то с самого утра, за ним последовал Сергиенко со своими орлами. Марис с дядей Сашей заперлись в комнате Никитина, Гунар с Мартыном устроились у бассейна. Я решила, что могу спокойно позвонить в Петербург шоферу Волошина, Павлу, чтобы прояснить обстановку. Он как раз должен был уже доставить Олега Николаевича в офис и блуждать по коридорам, думая, чем бы себя занять. Если, конечно, там в корне не изменилась ситуация.

Павел был рад меня услышать, поинтересовался здоровьем и самочувствием. Я в ответ спросила про его настроение. После обмена любезностями попросила уточнить обстановку. Павел сообщил, что Дубовицкий в Греции (это было для меня не новостью), Волошин ходит сам не свой: сплошные проблемы, причем их количество постоянно увеличивается, нарастая как снежный ком. Меня ищут какие-то люди. Напоследок Павел посоветовал мне быть поосторожнее и в Россию в обозримом будущем не показываться.

Я отправилась к бассейну и устроилась рядом с прибалтами. Через несколько минут над забором, разделявшим нас с соседней виллой, показались две головы. Парни тут же приняли стойку сторожевых псов, но это оказались соседи-американцы с дебильно-радостными выражениями лиц, изъявившие желание с нами познакомиться. Меня так и подмывало спросить, не агенты ли они ЦРУ, но я сдержалась, усмехнувшись про себя. Еще не хватало, чтобы и мне теперь всюду мерещилась слежка, как бедной Руте. И вообще, я-то зачем агентам ЦРУ, если те даже и добрались бы до нашей компании? Насколько мне было известно, никто из находящихся на вилле нефтью не торговал, кое-кто выражал, правда, сожаление об упущенной выгоде, но это личное горе Вахтанга Георгиевича.

Мартын и Гунар неплохо изъяснялись по-английски, да и я уже что-то могла выдать. Как сказал один из американцев, Джон, его прабабушка с прадедушкой эмигрировали в свое время из России, и он всегда интересовался нашей страной, даже немного учил язык. В общем, то, что он говорил, было понятно. Двое американцев давно хотели встретиться и пообщаться с русскими, а тут за забором услышали русскую речь… Молодые американцы приехали поразвлечься в Грецию. Вилла, по их словам, принадлежит дяде Пола, второго соседа, он ее и предоставил им. Наша долгое время пустовала, а тут сразу появилось столько ребят. Девушек, правда, маловато… За этим последовали комплименты мне. Я поняла, что один из них пытается меня «клеить». Он был, в общем, ничего. Почему бы не поиметь и американца в своей коллекции?

На вечер Джон пригласил меня поужинать.

Дядя Саша с Марисом долго инструктировали меня, повторяя, что следует быть осторожной. Гунар с Мартыном утверждали, что американцы – классные ребята, и сами прибалты собираются завалиться куда-нибудь в злачное место вместе с другим американцем, Полом. Дядя Саша думал послать в ночной клуб кого-то из орлов Сергиенко в качестве моих телохранителей, но прибывший переодеться Вахтанг заявил, что у него там же на вечер назначена деловая встреча. Его партнеры будут со своей охраной. Если что, присмотрят за девочкой Наташей. Да и Вахтанг Георгиевич не расстанется со своим фамильным кинжалом. Тем не менее Никитин, как суровый отец, велел мне позже двенадцати не возвращаться и лично нацепил сигнальную заколку.

Таверна в старом афинском стиле мне понравилась. По крайней мере, я ощутила там национальный колорит страны, где находилась, – слушала греческую музыку, потом на небольшой сценке выступал местный танцевальный коллектив. Публики было не так чтобы много, но и немало. Посетителям предлагался богатый выбор местных вин и коньяков. Я решила один раз отказаться от своего любимого коктейля и попробовать греческого винца. Вахтанг сидел у противоположной стены с двумя какими-то мужчинами. Почему-то оба собеседника Чкадуа показались мне чем-то знакомыми, только я никак не могла определить, при каких обстоятельствах могла с ними пересекаться. Но, с другой стороны, не могу же я помнить всех мужиков? Их – много, а я – одна. Сам Вахтанг, отправляясь на встречу, сказал, что они – местные. Виноделы, наверное. С кем же еще мог встречаться здесь друг Вахташа?

Джон был мил, мы делали попытки понять друг друга. У нас неплохо получалось, в особенности после того, как мы выпили. Мой отвратительный английский и сносный русский Джона позволяли нам общаться. Джон интересовался, почему я, девушка, живу на вилле с таким количеством мужчин. Что я могла ответить? Пришлось соврать, что среди них есть мой дядя (Никитин) и сводный брат (Марис), в надежде, что они в случае необходимости подтвердят мое вранье. Про названого отца Вахтанга я решила не упоминать (это был бы перебор), но пусть американец знает, что я тут с родственниками. Или он уже ревнует меня ко всем и вся?

Из таверны мы поехали к нашим виллам. Джон пригласил зайти к нему, выпить по стаканчику на ночь. Я догадывалась, что означает это предложение, и согласилась. Меня оно устраивало. На всякий случай я заглянула на нашу виллу и предупредила «родственников», где нахожусь. Дядя Саша шепотом велел мне оставить тюбик с помадой рядом с телефоном. Неужели и в нем установлено какое-нибудь техническое новшество? Что он еще задумал? Надеялся, что американец будет куда-то звонить и сообщать о нашем присутствии на вилле? Да больно мы ему нужны. Или теперь паранойя развивается уже у дяди Саши? Правда, задание я выполнила. Тюбик как бы случайно завалился за подушку кресла и остался там.

Однако ни в один из ближайших дней, как мне сообщил потом дядя Саша, Джон с Полом никаких интересных разговоров не вели (или не вели из своего особняка?). Джон проводил время со мной, Пол – с Гунаром и Мартыном. Остальные наши, как мне говорилось, занимались поисками Дубовицкого. Может, и еще чем… Честно признаться, мне были понятны только мотивы и цели Виталия Станиславовича.

На четвертый день знакомства мы с Джоном опять проводили вечер в каком-то ночном клубе. Я перестала запоминать их названия, найти самостоятельно в Афинах тоже не смогла бы. Охрана меня не сопровождала. Мы сидели и мило беседовали на смеси английского и русского, уже поднаторев в этой мешанине. Заиграла медленная музыка. Джон неоднократно говорил мне, что не любит танцевать, поэтому я, хотя мне и хотелось под музычку потискаться с приятным мужчиной, оставалась сидеть на месте.

Внезапно я услышала у себя над ухом фразу, произнесенную на чистом русском:

– Можно вас пригласить?

Неужели кто-то прочитал мои мысли? Я подняла глаза. Рядом стоял Геннадий Павлович Дубовицкий.

Оцепенев, я не могла пошевелиться. Вот ведь наши мужики, доискались. Чем они тут занимаются? Зачем приперлись в Грецию? Чтобы я попала в ловушку? И, как назло, никого из охраны. Наверное, в очередной раз ужрались или где-то с бабами трахаются. Видите ли, они решили, что меня можно спокойно отпускать с Джоном. Когда еще теперь среагируют на позывной?..