Секретная миссия супермодели - Жукова-Гладкова Мария - Страница 64

Но девушки отдались им добровольно: возможно, решили, что ворожба сразу же подействовала – пусть и не Вахтанг появился, но тоже мужчины и тоже из сельской гостиницы. Тем более колдунья их предупреждала, что, если Валя сделает что-то не так, результата может не быть – или будет совсем другой. Вот молдаванки и подумали, что это просто другой результат. Две пары провели примерно полчаса в объятиях друг друга, а потом…

У речки, как раз в том месте, где мы с Вахтангом обычно загорали, затормозила машина. Гунар с Валей бросились к Мартыну с Ниной. Парни велели девушкам тихо лежать на месте, пока они проверят, кто это может быть. Ребята тут же вспомнили, зачем их сюда прислал Марис. А приезд какой-то неизвестной машины в это уединенное местечко, тем более среди ночи, не предвещал ничего хорошего. Может, следовало идти держать оборону гостиницы, вызывать подмогу…

Из машины вышли четверо, говорили по-русски, без всякого акцента. Этих четверых интересовала я…

Мартын с Гунаром обходными путями дернули в гостиницу, забыв о Нине с Валей, – парням надо было спасать меня. Их отход замечен не был – они принимали все возможные меры предосторожности.

Из гостиницы они тут же связались с Марисом, во второй раз за ту ночь разбудив его. Шулманис велел парням оставаться в доме и дежурить по очереди, обещая прислать подкрепление.

Об остальном можно только догадываться. Наверное, Валю с Ниной обнаружили те, из машины. И воспользовались ситуацией. Потом пришла вторая машина – уже с теми, кого прислал Марис. Они утверждают, что у реки не было ни джипа, описанного Гунаром и Мартыном, ни девчонок. Насчет джипа, возможно, они и правы, а вот насчет девчонок… Марис не уверен. Но ничего не докажешь.

Короче, можно считать, что во всем виновата я. Охраняли меня, а погибли две ни в чем не повинные девчонки. Возможно, Марис и говорил правду – или специально придумал эту версию, чтобы объяснить случившееся и заставить меня одновременно бояться за свою жизнь и считать себя виноватой. Но проверить слова Шулманиса у меня не было никакой возможности.

Но если меня и вправду кто-то усиленно ищет? Кому же я нужна, черт побери?

Все молчали. Потом дядя Саша заявил:

– Ты, Наталья, никуда одна не высовывайся. Сиди в доме. Завтра с утра можешь позагорать во дворе, с улицы не видно, что там делается.

– А кого я так заинтересовала? – решила все-таки уточнить я. Должны же дядя Саша с Марисом это знать?

– Разбираемся, – уклончиво ответил Никитин.

– А кто знал, что мы будем жить в гостинице? – подал голос Вахтанг. – Как-то же нас вычислили?

– Разбираемся, – сказал теперь уже Марис и добавил: – Тут может быть еще один вариант…

Мы с Вахтангом вопросительно посмотрели на него.

– Слишком много болтали по мобильнику, друзья мои, – пояснил Шулманис.

Марис взглянул на часы и заявил, что ему пора в аэропорт. В доме мы остались втроем.

Глава 28

На следующее утро я напомнила Марису про обещание отвезти меня в модельное агентство. Он попытался меня отговорить, убеждая обратиться туда, «когда все закончится». Я отказывалась понимать, что может означать это «все», и требовала гарантий своей будущей работы. Вахтанг опять принял мою сторону. Дядя Саша, видимо, осознав, что я не успокоюсь, пока Шулманис не отвезет меня в это самое модельное агентство, велел ему звонить туда и договариваться, и что вообще «с бабами лучше дела не иметь, в особенности с этой упрямой ослицей». Мы с Вахташей подмигнули друг другу, Марис отправился звонить, и вскоре мы с ним уже сидели в его машине.

В агентстве работала дама, разговаривающая по-русски, бывшая наша проститутка, в свое время вышедшая замуж за финна и перебравшаяся на постоянное место жительства к северным соседям. Мы с ней сразу же нашли общий язык. Марис остался в приемной листать какие-то журналы, а со мной беседовала директриса агентства – финка лет пятидесяти с прекрасными для своих лет фигурой и кожей. Набор фотографий у меня был с собой – это такая же принадлежность моего многострадального рюкзака, готового всюду сопровождать «делающую ноги» хозяйку, как и зубная щетка, смена белья, косметика и, конечно, документы. Ведь подобные снимки – это моя визитная карточка.

Я не сомневалась, что финке я понравилась, мне рассказали о возможных перспективах работы и обещали позвонить. Я оставила номер выданного мне дядей Сашей мобильного телефона, а также телефон моей квартиры в Питере и телефон брата Андрюши.

Из модельного агентства мы с Марисом вышли во двор, где оставили машину. Навстречу нам направлялись трое молодых людей. Мне это очень не понравилось. Шулманису, как я успела заметить, тем более.

Двое молодых людей с типичной внешностью бывших боксеров оказались с двух боков Шулманиса, один – рядом со мной.

– Тихо! – прошипел он. – Не станешь дергаться и верещать – все будет в порядке.

Но все уже было не в порядке: я почувствовала, как к моему боку прикоснулась холодная сталь.

– Вперед к машине, – приказал парень.

Я посмотрела вперед и увидела темно-синий джип «Гранд Чероки» с питерскими номерами. Марис в сопровождении двух бойцов уже двигался к нему. В тихом финском дворике никого, кроме нас, не было, да и в окна никакие любопытные бабушки не выглядывали. Откровенно говоря, кричать я не рискнула (была недвусмысленно предупреждена) и на свои навыки в восточных единоборствах тоже в данной ситуации не рассчитывала.

Нас затолкали в машину. За рулем сидел еще один парень, державший мотор включенным. Джип мгновенно тронулся с места.

– Довыпендривалась! – прошипел у меня над ухом Марис.

Я удивленно посмотрела на него: а я-то тут при чем? Но не стала выяснять отношения с Шулманисом, просто его проигнорировала и обратилась к похитителям:

– А куда едем, мальчики?

– Молчать! – приказал сидевший рядом со мной.

– Что, нельзя ответить на простой вопрос?

– Слушай, ты…

– В Питер или нет? – снова вякнула я.

В ответ мне дали по голове, и я на какое-то время отключилась.

Вскоре я очнулась, но глаза пока открывать не стала. Может, скажут что интересное? Голова здорово болела. Вот ведь сволочи: бьют беззащитную женщину. И тут я вспомнила про заколку, которую мне вручил в Латвии дядя Саша. В заколку было встроено одно из достижений технического прогресса. Интересно, а оно еще работает? Вообще-то, должно, но как оно подает сигналы? Сколько времени понадобится дяде Саше, чтобы понять, что нас с Марисом похитили? При первой же возможности надо будет проконсультироваться с Шулманисом, он должен знать ответы на мои вопросы. Правда, разозлился он на меня здорово… Но ничего, переживу, мне с ним детей не крестить.

Мы ехали чуть больше часа, что дало основание предполагать, что уже покинули пределы Хельсинки. К сожалению, Финляндию я знаю плохо, так что определить, где мы находимся, была не в состоянии. Насчет Мариса я сказать не могла, да и спрашивать его при нынешнем положении вещей не следовало.

Мы въехали в какой-то двор, окруженный высоким забором, дверцу машины открыли снаружи. Нас встречали двое хорошо накачанных молодцев.

– Привезли? – спросил один из них, заглядывая внутрь джипа.

– С хахалем, – ответил мой личный страж.

Так, значит, молодых людей интересую я. И кто же это так беспокоится? Неужели Дубовицкий? Гавнадий Павлович решил снова набирать гарем, и я стою первой в списке наложниц? Или Волошин считает карточный долг долгом чести? Но почему такие затраты? Может, стоит потешить себя мыслью, что я вызываю в мужчинах такие желания, что они готовы идти на любые расходы, только бы заполучить меня в свои сети?

Нас с Марисом проводили в дом, где разделили. Меня отвели в комнатку без окон на первом этаже. Не знаю, для каких целей планировали ее использовать финны, строившие дом, но, похоже, русские хозяева (или арендаторы?) решили сделать ее тюремной камерой. В комнатке имелись узкая кровать и два стула. Больше ничего не было: ни умывальника, ни унитаза. Меня заперли на ключ. Слава богу, не в полной темноте, под потолком скромно светила матовая лампочка.