Секретная миссия супермодели - Жукова-Гладкова Мария - Страница 48

Больше всего меня поразило то, что в здании были душевые с горячей водой и нормальные туалеты. Вы можете себе представить дом, предназначенный для проживания сельскохозяйственных рабочих где-нибудь под Гатчиной или Лугой? И что за условия там предложат несчастным «иностранцам», прибывшим на прополку и уборку урожая?

Вахтанг Георгиевич долго осматривал место, где нам предстояло жить, и был хмур. По-моему, условия были вполне приличные, все очень чисто, белье белоснежное. Но Чкадуа, естественно, привык к фешенебельным местам отдыха. Конечно, я тоже была избалована за последние годы, но ведь все могло оказаться гораздо хуже. Например, нас могли отвезти на какую-нибудь дачку под Питером, построенную хозяином шести соток в застойные времена. За неимением лучшего следовало обосновываться здесь, где нас с Вахтангом Георгиевичем уж точно никто искать не будет. Его в особенности.

Вдруг кислое выражение лица Чкадуа начало резко меняться. Я проследила за направлением его взгляда. Группа молдаванок шла на ужин.

Приблизившиеся к дому женщины окинули нас заинтересованными взорами. Естественно, их внимание привлекли особи мужского пола, мы с Рутой были лишь ненужными соперницами. Не сомневаюсь, что жадный взор грузинского мужчины был замечен. Предстояло только дождаться ночи.

Как только девушки скрылись в доме, Вахтанг Георгиевич хлопнул себя по толстым ляжкам и заявил:

– А мне тут нравится! – И облизнулся.

– Условия устраивают? – поинтересовался дядя Саша с ничего не выражающим лицом.

– Великолепные условия, – кивнул Вахтанг Георгиевич и двинулся в дом.

Мы с Никитиным переглянулись. Он закатил глаза, я с трудом сдерживала смех.

Забегая вперед, скажу, что Вахтанг Георгиевич трудился не покладая рук (и других частей тела) все время нашего пребывания в латышском поселке.

На следующий день приехал психотерапевт Друвис, приятель Мариса Шулманиса, чтобы заниматься Рутой.

Друвис вначале решил поговорить с дядей Сашей, Вахтангом и мной, чтобы как можно подробнее узнать о случившемся с девушкой. Разумеется, Марис не мог ему всего описать по телефону. Мы тоже не могли говорить с полной определенностью, больше делились своими догадками. Друвис обещал сообщить нам, что ему удастся узнать от Руты. Дядю Сашу (да и меня тоже), в частности, интересовало, как Рута могла оказаться на заводе, откуда она отправила факс Марису в Ригу.

У дяди Саши нашлись в Латвии какие-то дела, и он, забрав машину, покинул нас с Вахтангом и Рутой на пару дней. Сказал, чтобы мы спокойно отдыхали. Перед отъездом дядя Саша презентовал мне заколку, «одно из последних достижений техники», как он выразился, и велел не расставаться с нею.

– Даже спать в ней? – спросила я.

– Ну, не надо утрировать, Наташа. Но никуда не выходи без нее. Это не шутки.

– А что в ней?

– Специальное приспособление. Благодаря ему мы всегда сможем тебя найти. Если что. Но, надеюсь, все будет в порядке.

Я сама понимала, что меры предосторожности принять следует.

В следующие дни Друвис работал с Рутой, в перерывах беседовал со мной и Вахтангом. К счастью, стояла великолепная погода, я валялась на солнышке и загорала. Чкадуа предпочитал сидеть под деревцем, в тенечке. Он проводил много времени на телефоне, решая деловые вопросы. Мне звонить было некому, я немного общалась с администраторшей-латышкой, вечерами – по полчасика – с молдаванками, но они обычно хотели побыстрее добраться до кровати, чтобы лечь отдыхать, или до Вахтанга, но уже с противоположной целью. В общем, было скучновато, в особенности после событий последних дней в Петербурге.

Вечером второго дня к нам с Вахтангом за ужином подсел Друвис. Дяди Саши все еще не было: он позвонил на мою трубку и сообщил, что задержится. Николай из Питера с ним не связывался. Мы с Вахтангом даже не представляли, где находится дядя Саша и чем он занят, но не стали задавать лишних вопросов. Приедет – расскажет, если посчитает нужным. Я подозревала, что полковник Никитин встречается с представителями каких-то латышских спецслужб.

– Ну, как она? – спросили мы с Вахтангом о Руте.

Друвис пожал плечами, потом высказал предположение, что в ее случае использовались искусственные наркотики.

– Цель-то ясна, – заявил Друвис. – Растормозить и заставить поддаться мощным сексуальным импульсам. Руту надо будет еще гинекологу показать. Если не венерологу. И кардиологу не помешает. Но мне, наверное, придется работать с ней больше всех.

– Почему кардиологу? – не поняла я. Гинеколог с венерологом были объяснимы, психотерапевт тоже, но кардиолог?

Друвис пояснил, что от употребления искусственных наркотиков разрушается сердце. Одно утешает – что это длилось недолго. Психотерапевт добавил, что один из признаков распознавания амфетаминового наркомана – параноидные состояния, ему везде мерещится слежка. А Рута на каждом сеансе говорит врачу, будто ей кажется, что ее преследуют, хотят ограбить, убить.

– Но с Рутой довольно легко работать, – заметил Друвис. – Она очень внушаема. Опытный гипнолог без труда может заложить ей в подсознание нужную информацию. Или стереть.

– А с ней случайно не работал гипнолог? Там? – спросила я.

Друвис покачал головой.

– Нет, просто давали коктейли, затем делали инъекции. К счастью, их было относительно немного. Я думаю, что верну ее к нормальной жизни. Вот только что скажут другие врачи…

Потом Друвис признался, что случай с Рутой у него – один из самых легких за последнее время. Не так давно ему пришлось работать с девушками, вернувшимися из Швеции, куда они ездили работать по контракту швеями. Девушки не могли объяснить наличие рубцов на своих телах и постоянно пребывали в подавленном состоянии. Это было массовым явлением для тех, кто обратился за трудоустройством в некое совместное предприятие, расследованием деятельности которого после нескольких типовых обращений занялись латышские правоохранительные органы вместе со шведской полицией. В расследовании принимал участие и журналист Марис Шулманис, статьи которого взбудоражили Латвию. Именно так они и познакомились.

– И что тогда произошло? – спросила я. – Расследование закончено?

– Да, – кивнул Друвис. – Девочек снимали в порно. Но они этого не помнят. Вывозили не всех. Только легко внушаемых. В той фирме работал очень хороший специалист. Я его, кстати, знаю. Талантливый врач, а вот выбрал такую дорогу…

– Деньги, – проронил Вахтанг.

Мы замолчали на какое-то время. Каждый думал о своем. Потом меня начала беспокоить одна мысль, и я поняла, что не успокоюсь, пока не получу ответ на мучающий меня вопрос. Я посмотрела в глаза доктору Друвису и спросила:

– А я поддаюсь гипнозу?

– Нет, Наташа, ты – нет. И, кстати, ты сама можешь им овладеть.

Вахтанг Георгиевич с интересом посмотрел на меня.

– А вы можете обучить меня каким-нибудь приемам? – обратилась я к Друвису. – Ну самым простым. Пожалуйста.

Я с надеждой посмотрела на доктора. Про себя я добавила, что готова оказывать ему любые сексуальные услуги (как еще я могла с ним расплатиться, чтобы заинтересовать его?). То ли он получил мой мысленный импульс, то ли просто догадался, что я хотела добавить, но Друвис рассмеялся и сказал:

– Могу, конечно, что-нибудь показать… И спать со мной за это не надо. Но для чего тебе это, Наташа?

– Для самообороны, – честно ответила я.

– Ну что ж, завтра с утра начнем. Я столько всего наслушался и насмотрелся за последний год, что понял: девушке с твоей внешностью совершенно необходимо знать приемы самообороны, причем, чем разнообразнее они будут, тем лучше для нее.

– А я? – подал голос Вахтанг Георгиевич.

– Как ни прискорбно мне заметить… – витиевато начал Друвис.

– Понял, – перебил Вахтанг. – Я – человек безнадежный. Но что-то можно сделать?

– Что конкретно вы хотите?

– Ну, чтобы меня хотя бы не загипнотизировали. Не зомбировали. Мозги мне не промыли.