Секретная миссия супермодели - Жукова-Гладкова Мария - Страница 41

Вопрос заставил меня задуматься. Я в самом деле не знала, почему сцепились Оксанка с мулаткой. Отару говорила, что Оксанка ее ненавидит за то, что Лена стала любимой наложницей Дубовицкого, но они больше не в гареме у Гавнадия Павловича. Зураб четко заявил Оксанке, что берет ее к себе. Одну. Тогда что же? Я решила пойти выяснить ситуацию, пообещав рассказать Людмиле все, что удастся узнать.

Оказывается, мулатка бросилась на защиту Руты, которую почему-то решила отбутузить опохмелившаяся Оксанка. И эту пьянь хочет забрать к себе Зураб? Не понимаю я мужиков. Лену я зауважала. За себя постоять не могла, проигрывала Оксанке в схватках, а вот за более слабую и беззащитную вступилась. Боролась как львица! У меня, откровенно говоря, на мгновение появилось желание ввязаться, чтобы тоже поддать этой стерве Оксанке, но я вовремя сдержала свой благородный порыв: не нужно опускаться до такой степени, тем более в присутствии мужиков. Особи противоположного пола стояли, словно очарованные, глядя на бой. Ситуацию следовало в корне менять. Эту почетную миссию могла на себя взвалить только я – больше было некому.

– И не стыдно вам? – завопила я. – Нет чтобы разнять немедленно, так они решили полюбоваться! Зураб, ты хотел эту пьянчугу? Так забери ее! Забери и наслаждайся. Может, и тебе когда-нибудь пару раз поддаст. Или дом спалит. Нужна тебе такая? Ты посмотри на нее, посмотри. Полюбуйся! Дядя Саша, вы-то куда смотрите? Вахтанг Георгиевич, как вы можете допускать подобное в своем доме? Марис, постыдился бы! Твою Руту защищает другая женщина, а ты стоишь, разинув пасть!

Мои увещевания подействовали. Девчонок растащили. Рута с безразличным выражением лица сидела в кресле, поднявшись из угла, куда ее отшвырнула Оксанка. Рута не принимала участия в драке. Ей было все равно. Она посмотрела на нас пустыми глазами и отвернулась к стене. Марис бросился к ней и запорхал вокруг кресла, воркуя на латышском.

Зураб не поскупился на воспитательные мероприятия – и Оксанка получила кулаком в глаз, правда, восприняла это как должное, придя к определенным выводам, о которых тут же сообщила вслух:

– Бьет – значит, любит. Ты правда меня любишь, Зурабчик?

Леванидова, шатаясь, поднялась с ковра и полезла к Зурабу Георгиевичу целоваться. Тот пытался от нее увернуться, не решаясь дать ей во второй глаз, а надо было бы – иначе потом не отделается от назойливой дамы.

Вахтанг с дядей Сашей увели мулатку, чтобы в очередной раз оказать ей медицинскую помощь. Вот настрадалась Ленка! Но на этот раз Оксанка не одержала над ней победу – борьба шла на равных, и, когда после моих укоров в дело вступили мужчины, победительница была еще не определена.

Я поняла, что делать мне в этом обществе нечего: Марис крутился вокруг Руты, Оксанка уже вела покорного Зураба в опочивальню, дядя Саша, Вахтанг и мулатка скрылись в какой-то комнате. Я отправилась на кухню к Людмиле. Мне почему-то страшно захотелось есть.

Увидев, что кухарка опять достает из-за банки с мукой очередную бутылку и украдкой прикладывается к ней, я подумала о своей дорогой мамочке, воспоминания о которой, в свою очередь, навели меня на весьма интересную мысль. Я решила, что мне обязательно нужно перед отъездом заглянуть и к ней. Если только она еще жива и обитает в той же квартире. Могла ведь продать, чтобы хватало на выпивку.

Примерно через час мы все-таки тронулись в путь. Я в гордом одиночестве ехала на своей «бээмвэшке». На этот раз я не маскировалась под старуху, но парик все-таки нацепила, да и оделась нетипично для себя. Хорошо знающая меня женщина еще могла бы меня опознать, но не мужчина. А если меня кто-то еще и ищет, то только мужики. На всякий случай Вахтанг отдал мне свою трубку.

Дядя Саша, Вахтанг и безразличная ко всему Рута забрались в комфортабельную цистерну, за руль которой сел родственник братьев Чкадуа. Вадим, Марис и израненная мулатка отправились путешествовать в «Лендровере». Леньке было дано задание отогнать разбитый джип Михалыча к какому-нибудь озеру и утопить его там – пусть ищет на здоровье. Зураб заявил, что пару деньков побудет на вилле брата, разберется с делами. Я прекрасно понимала, что дела эти – винно-водочные, но свою осведомленность не демонстрировала. Оксанка была заперта в одной из комнат, но ей не привыкать – сколько недель она так прожила в гареме?

Мы договорились о встрече с дядей Сашей, Вахтангом и Марисом через три часа после въезда в город. Дядя Саша не сомневался, что успеет за это время и забрать нужную машину, и еще кое-какие дела переделать. Племянник Вахтанга отгонит цистерну назад. Вадим с Марисом отвезут мулатку по указанному дядей Сашей адресу, а потом на общей встрече-прощании Марис пересядет в мою машину, а я – в пригнанную дядей Сашей и Вахтангом. Вадим на «Лендровере» отправится назад на виллу. По моим подсчетам, я должна была успеть и заскочить к мамочке, и побывать на кладбище. На машине обернуться можно быстро. Конечно, если все идет по плану. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.

Глава 19

Первым делом я решила съездить к родной мамочке, которую не имела счастья лицезреть со дня нашего переезда из общей квартиры в три однокомнатные. Насколько мне было известно, брат Андрюша тоже с ней ни разу с тех пор не виделся и подобного желания не испытывал. Я, откровенно говоря, тоже не ощущала таких позывов, вот только требовалось выяснить одну вещь, а еще лучше, запастись различными ядами – мало ли что может пригодиться в пути. Тех остатков в маленькой бутылочке, которые я в свое время увела у мамаши, может и не хватить. Дядя Саша, конечно, обеспечил бы меня чем угодно (в его возможностях я уже не сомневалась), но хотелось бы иметь что-то свое, так сказать, для личного пользования.

Адрес мамашиной квартиры я назвать не смогла бы, помнила только улицу, остальное планировала найти визуально (я там бывала, когда мы только собирались меняться) – зрительная память у меня отличная, впрочем, не только зрительная. Правда, номера дома и квартиры мамаши у меня где-то записаны, но воспользоваться ими пока так ни разу и не пришлось. Мамочка мне тоже ни разу не позвонила. Хотя как знать? Я ведь после переезда проживала вначале у Сергея, а потом у Волошина.

Я оставила машину у соседнего дома – зачем привлекать лишнее внимание? – и направилась к мамочкиной парадной. На лавочке перед нею сидели четыре старушки – несли вахту, осматривая всех входящих и выходящих. Меня оглядели с ног до головы – представляю, какое там начнется обсуждение после того, как я скроюсь в лифте. А запомнят они только самые заметные детали – рыжие волосы (я специально выбрала сегодня этот парик из всех, предложенных дядей Сашей), накладные веснушки на носу и щеках, широкие плечи. Я была в зеленом пиджаке с подложенными плечиками и зеленых джинсах. В таком виде меня можно было принять за баскетболистку. Пусть свидетели запоминают спортивную рыжую девушку. К тому же все мои знакомые прекрасно знают, что зеленый цвет я терпеть не могу и соглашусь надеть зеленое только под дулом пистолета. Правда, на этот раз я оделась так по доброй воле, чтобы сбить со следа возможных противников.

Итак, я поднялась на шатающемся лифте на пятый этаж, где находилась мамочкина квартира, и позвонила. За дверью царило молчание, я позвонила еще раз. Из соседней квартиры показалось старушечье лицо – двойник бабы Кати из моей парадной (или в каждом подъезде имеется такая бабка, все знающая и все ведающая? Только вот почему она не сидит с остальными на лавочке?).

– Бабушка, – исключительно вежливо спросила я, – не скажете ли, есть кто дома у ваших соседей?

– А то как же, – кивнула бабка, открывая дверь пошире. – Только пьяные все. Как обычно. Спят.

– Значит, стоит звонить и дальше? – посоветовалась я с бабкой.

– Если добудитесь, конечно. А вы откуда будете-то?

Легенду я продумала заранее, а поэтому, ни секунды не колеблясь, сообщила: