Ночь подарков и желаний - Жукова-Гладкова Мария - Страница 26

А тут Истомину пригрозили. Он не понял. Или просто не захотел отдавать. Его убили, а документы – описание процесса и лицензии – исчезли. Про то, где они лежат, знал один Истомин. И их теперь ищут разные лица, в частности, дома у главного технолога. Везде.

Но я-то тут при чем? У меня-то их быть не может! Я про них только сейчас узнала! И Истомин никогда в жизни не бывал у меня дома! Правда, он почему-то бывал в нашем дворе… Вот бы выяснить, к кому он приезжал… Но как?

– А немцы что хотели у нас делать? – спросила я у Артемия Вячеславовича, вспомнив про иностранных претендентов на фабрику.

– Купить часть акций и производить свои препараты, потому что у нас дешевле само производство и рабочая сила. Это было хорошее предложение. Но Истомин не захотел их пускать.

– Почему?

– Тогда пришлось бы соблюдать все технологии от и до. А это удорожает производство.

– У нас они не соблюдаются?

Главный технолог легко улыбнулся.

– Тоня, ты видела, во что у нас в цехах одеты люди?

– В белые халаты.

– И на головах колпачок или косыночка. Это неправильно! Это поразило немцев. У них рабочие одеты в специальную одежду с головы до ног. Там специальные брюки, специальная обувь, из-под головного убора ни один волосок не торчит! Все в тонких перчатках, а не с голыми руками, да еще и с накрашенными лаком ногтями!

– Но ведь и у нас все это можно ввести!

Артемий Вячеславович хмыкнул.

– У нас это никогда не введут Тоня, мы в России! И такого порядка, как на немецком производстве, на нашей фабрике не будет никогда. Ну и есть множество других моментов…

Артемий Вячеславович рассказал про какой-то «съемник», прикрепляемый в конце машины, упаковывающей таблетки. «Съемник» очень дорогой, и при покупке машины (немецкой) Истомин отказался его брать, но в случае его использования можно избежать ручного труда. Зачем нам съемник? Зачем нам избегать использования ручного труда? У нас две тетеньки стоят предпенсионного возраста, а то и пенсионерки, которые рады-радешеньки этой работе. Зарплату получают, лекарства бесплатные и еще питание в рабочие дни.

– Так что в случае партнерства с немцами пришлось бы очень многое на производстве менять. А Истомин этого делать не хотел.

Я кивнула. Это мне было понятно. Но не немцы же его убили!

– А это правда, что Петр Петрович продал Истомину часть своих акций? – закинула я последний крючок.

– Правда.

– Почему? Ведь выгодное же производство!

– Они его разделили.

– То есть как разделили? У нас что, склад отдельно от производства?

– Ты ангар имеешь в виду, который стоит рядом с фабрикой? Нет, это наш основной склад, откуда товар развозится оптовым покупателям и куда они сами приезжают. Привозные лекарства, про которые я тебе рассказал, на него не поступают. Это другие, мелкие склады. Один точно на Петроградской стороне. Я там был. На других не был. Они меня не интересуют, да и мне там, признаться, нечего делать. На Петроградской я просто брал препарат для анализа. – Артемий Вячеславович помолчал немного и продолжил: – Нет, производства и склады остались прежними, и на них все по-прежнему. Есть производство, есть реализация. Только Истомин стал получать с них больше прибыли, а Петр Петрович меньше. Но утилизация отходов полностью отошла Петру Петровичу.

Я ничего не понимала. По-моему, на утилизацию отходов нужно тратить деньги, а не получать с этого, конечно, если не утилизуешь сам.

– На утилизации отходов очень хорошо отмываются деньги, – вздохнул Артемий Вячеславович. – У нас же особые отходы, и требуется, опять же, соблюдение вполне определенных технологий.

– И у нас они не соблюдаются?

– Конечно, нет. Но деньги там крутятся большие. Я точно знаю, что, например, финны выделяют средства то ли на очистительные, то ли на заградительные сооружения, а скорее и на то, и на другое, чтобы наше дерьмо не шло к ним. Что-то, конечно, делается, но не в тех объемах и не с тем качеством, которое требуется. Но я лично к этому не имею никакого отношения. Я работаю только на производстве. А утилизацией занимается отдельная компания, которая принадлежит Петру Петровичу. Возможно, она оформлена на кого-то еще. Я просто не знаю. Но именно таким образом Истомин и Петр Петрович разделили дело.

Я покачала головой. По крайней мере, хоть выяснила, что у нас происходит на фабрике – пусть и в общих чертах.

– Значит, по вашему мнению, Истомина убили из-за каких-то технологий или лицензий? – еще раз уточнила я.

– Да, – кивнул Артемий Вячеславович. – Хотя я могу многого не знать. То есть точно не знаю. Я не лез в их дела с Петром Петровичем. Я просто выполнял порученную мне работу. Но, видишь, и меня достали…

Артемий Вячеславович еще раз вздохнул. Мне стало его жалко. Одинокий, немолодой уже человек. Я не знала, была ли у него когда-нибудь семья, спрашивать было неудобно. Жил он в двухкомнатной квартире, в обычном панельном доме. Особых богатств я там не заметила. И теперь ему еще эту квартиру приводить в порядок!

– Артемий Вячеславович, когда вас выписывать будут, вы мне скажите, я с вами домой поеду, помогу прибраться. Я бы одна все сделала, но квартира опечатана, а вы – хозяин. Без вас я заходить не могу.

– Спасибо, Тоня, – поблагодарил он.

Я обещала заезжать, но теперь мне было пора домой. Юлианку сегодня у моего отца заберет Валентина, но я же должна провести вечер с ребенком! И дома что-то нужно сготовить. Не все же на работе людей кормить.

Глава 24

В метро достала из сумки книжку Владимира Альбертова. Где еще читать-то? В метро. Других мест для чтения не знаю. Дома некогда. На работе тем более. Правда, теперь у меня два дня выходных… Если начало понравится, почитаю завтра.

Действие начиналось с приземления летающей тарелки в престижном загородном поселке под Петербургом.

Тарелка описывалась во всех деталях и почему-то напоминала гигантский мужской детородный орган. Конечно, все местные бабы сбежались посмотреть.

– Вам нравится Владимир Альбертов? – прозвучал над ухом приятный баритон.

– Нет, – сказала я. – Он мне не понравился, – автоматически ответила я и повернула голову вправо.

Рядом сидел мужчина лет сорока со шкиперской бородкой и волосами чуть выше плеч. Внешность была не то чтобы богемной, но я почему-то подумала, что он художник. Пальто на нем было длинное и широкое, темно-синее. Из-под пальто торчал темно-серый свитер с высоким воротом. В руках – перчатки.

– Вы с ним лично знакомы? – оживился мужчина.

Я кивнула.

– Ну и какой он в жизни?

Я перевернула книгу оборотом обложки и показала на фотографию.

– Значит, это все-таки пишет мужчина?

– Жена жаловалась, что он ворует ее идеи, – сказала я.

– А-а, тогда понятно. Я был уверен, что автор – женщина.

Я призналась, что впервые держу в руках книгу Владимира Альбертова и еще несколько дней назад даже не подозревала о его существовании. После личного знакомства захотелось ознакомиться с творчеством, тем более у соседей оказалось несколько произведений этого писателя.

– Да, на него многие подсаживаются, как на иглу.

– А вы врач-нарколог?

– Нет, я психолог, и меня просто интересует, что именно увлекает наших граждан, если люди вдруг начинают массово подсаживаться на какого-то писателя или исполнителя. Я стараюсь изучить его творчество и понять, почему это происходит.

– И почему люди подсаживаются на Владимира Альбертова?

– Книги очень подходят для одиноких женщин. Если вы не замужем, лучше не начинайте читать.

«Это он так выясняет мое семейное положение?»

– А чтобы не подсесть на Альбертова, нужен зарегистрированный брак? – уточнила я.

– Нет, нужна сексуальная удовлетворенность. По-моему, сексуально удовлетворенная женщина может прочитать не более одной книги этого автора, а неудовлетворенная станет его постоянной читательницей. Судя по тиражам его книг, у нас масса неудовлетворенных. Но я все равно считаю, что это пишет не мужчина, а женщина. Неудовлетворенная.