Места без поцелуев - Жукова-Гладкова Мария - Страница 52

– А откуда ты звонил, сынок?

– От Димы Смирнова, – с удивлением ответил Вовчик. – Мы же на этой неделе английским у него занимаемся.

Лена совсем забыла про уроки английского, которые каждую неделю проводились у кого-то из четырех членов детской группы. И ведь у них дома детки тоже занимались. Но этими делами заведовала тетя Люся. В других семьях, правда, тоже ответственными за кружки были бабушки: родителям некогда – они работают. А если теперь тети Люси не стало, кто же будет сидеть с Вовчиком?! Не успела эта мысль пронестись у нее в голове, как Лена тут же отругала себя: как она может так думать всего через несколько минут после того, как услышала ужасное известие…

Вадика и Петю уже забрали, а бабушки все не было. Вовчик домой позвонил: никто не ответил. Димина бабушка сказала, что Вовина бабушка, наверное, уже вышла и сейчас придет. Они пошли чай пить, попили – а ее все нет. Вовчик опять позвонил – и снова бабушка не отвечает. Сын стал звонить маме – у нее телефон выключен. Тогда он дяде Равилю позвонил. Дядя Равиль за ним и приехал. И объяснил, что бабушке на улице стало плохо и ее отвезли в больницу. Но ничего страшного. Она просто позвонить еще не успела – ни маме, ни Вовчику. Вот. И дядя Равиль Вовчика сюда привез.

Лена снова посмотрела на Кильдеева, стоявшего у окна, и взглядом поблагодарила его. Но ей еще предстояло выяснить, что же все-таки произошло.

Туманов повесил трубку, встал из-за стола и направился к креслам.

– Знаешь, Вова, – обратился он к мальчику, – тебе, наверное, сегодня лучше поехать ко мне в гости, потому что мама сейчас вместе с дядей Равилем отправятся к бабушке в больницу, а когда вернутся – неизвестно.

– Я тоже поеду к бабушке в больницу, – заявил Вовчик.

Лена тут же сказала, что возьмет сына с собой в следующий раз – если вообще разрешат доктора. Она не уверена, что детей пускают, и придется ему неизвестно сколько сидеть и ждать в коридоре. А одного Вовчика домой она отправить не может. Пусть едет к Валентину Петровичу.

– Ты у меня уже сколько времени в гостях не был? – ворковал Туманов. – Посмотришь на мои стариковские хоромы.

Если бы хоть одна из тех восьми семей, что ютились в коммунальной квартире (ныне «стариковских хоромах» Туманова), вдруг оказалась в ней теперь, то бывшие жильцы не узнали бы свою лачугу, превратившуюся во дворец. Из тыквы можно сделать карету, а из Золушки Принцессу – были бы деньги. И теперь в восьми комнатах проживали не двадцать шесть человек, а один Валентин Петрович.

– Съезди, съезди, – кивала Лена. – Раз Валентин Петрович приглашает.

– Ну хорошо, – милостиво согласился Вовчик.

– Вот и ладушки, – заявил Валентин Петрович и встал с кресла.

Туманов подошел к телефону и позвонил своим телохранителям, чтобы подгоняли машину к выходу.

Лена поцеловала сына, проводила его к двери приемной и вернулась в кабинет Валентина Петровича. Она снова опустилась в кресло и вопросительно посмотрела на Равиля.

Кильдеев отошел от окна и сел напротив Лены. Снова закурив, он молча посмотрел на нее.

– Ну, не тяни, – сказала Лена. – Она сразу же умерла или…

– Нет… Но, думаю, быстро.

Ничего не понимая, девушка спросила:

– В нее стреляли?

– Нет, – покачал головой Равиль. – Не стреляли.

Лена с удивлением взглянула на Кильдеева – она почему-то решила, что тетя Люся погибла от пули.

– Сбила машина?

Равиль снова покачал головой.

– Ее пытали. У вас дома. Видимо, сердце не выдержало.

– Что?! – Лена не верила своим ушам.

Наверное, это был кто-то знакомый, потому что она открыла дверь: никаких следов насильственного вторжения в квартиру нет. А тетя Люся, насколько помнил Равиль, никаким водопроводчикам, погорельцам, беженцам, точильщикам и прочим дверь не открывала, даже Вовчика постоянно инструктировала по этому поводу.

Лена во все глаза смотрела на Равиля. Кто-то знакомый? Но…

В квартире все вверх дном: что-то определенно искали. Лена должна сама посмотреть, что пропало.

– Ты… там был?

Равиль заехал на несколько минут. Там сейчас находились Игорь со Стасом и Генкой. Милицию вызвала соседка – баба Клава.

По щекам Лены текли слезы.

Баба Клава вышла мусор вынести и увидела, что дверь у Лены вроде бы не прикрыта. Она ее дернула – и увидела… Заорала на весь подъезд, как она сама говорит, но, естественно, никто не вышел. Она по «ноль-два» позвонила. Равиль с ребятами приехали практически одновременно с милицией. Дежурный следователь – его знакомый. Кильдеев ему в двух словах сказал, что Ленин ребенок ему позвонил, мать с иностранцами работает. Равиль скоро ее привезет, ребенка надо куда-то закинуть. Попросил своих ребят оставить – для охраны. Сашка, следователь, вроде бы мяться стал, Равиль ему «Франклина» сунул – тут, конечно, энтузиазму у него прибавилось. Сказал: «Пусть стоят, только следственной бригаде не мешают». Баба Клава Равиля, слава Аллаху, знает: видела неоднократно, считает, наверное, что Кильдеев с Леной не только работают…

Лена кисло улыбнулась.

У милиции, когда рыдающая баба Клава на Равиле повисла, доверия к нему, естественно, больше стало. Не только у Сашки, а и у всей следственной бригады. Тут же спросили, не скажет ли он, что пропало. Кильдеев заявил, что с ходу вот так не может, хозяйку привезет – она и скажет. Игорюха в квартире болтается: надо же и за ментами приглядывать, как Лена сама понимает. Генка со Стасом на лестнице. Но все вверх дном… Ящики вывернуты, книги с полок сброшены…

Лена молча смотрела в одну точку. Она сама себе удивлялась – даже сейчас трезво мыслила. У нее не лились ручьями слезы, не было истерики, она напряженно размышляла: кто же это мог сделать?..

– Равиль, – она подняла глаза на Кильдеева, – а ведь это могло быть просто ограбление. Из-за денег. Барахла. Все же соседи знают, на какой я езжу машине, какие тачки за мной приезжают, как я одета. Навел кто-то. Просто тетя Люся не вовремя вернулась и…

А откуда у них ключи? Равиль внимательно осмотрел замки: никаких царапин. Отмычкой там не работали. А у Лены замки-то не очень простые. И… тетю Люсю пытали! Значит, искали что-то по-серьезному. И, возможно, совсем не тайник с деньгами… Кильдеев считал, что Людмила Ивановна пригласила гостей пройти в комнату – и они ее…

– То есть ты думаешь, что это продолжение всей нашей истории? – уточнила Лена.

– Боюсь, что да… И все же, что они могли искать у тебя?

Лена пожала плечами: она в самом деле не представляла. И все же склонялась к мысли, что это – обычное ограбление по наводке каких-то «доброжелателей». Какое-то время за квартирой следили и выяснили, что каждый вторник Вовчика уводят на какие-то занятия, а тетя Люся, пока он занимается, ходит по магазинам, а тут вернулась не вовремя… Ну а замки – теперь такие специалисты есть, на каждый замок и отмычку соответствующую найдут. Профессионалы. И пытали, чтобы выяснить, где тайник с деньгами, что бы там Равиль ни говорил.

– Поедем, – сказала Лена.

Равиль встал и помог ей одеться. Они спустились вниз к его машине.

Труп уже увезли. Лену ждали.

Гена со Стасом молча кивнули ей на лестнице и отвели глаза. Тут же появилась баба Клава, явно подслушивавшая за своей дверью. Она опять заголосила.

– Вовочка-то где? – спрашивала. – Давай его мне, пусть у меня сегодня ночует. И сама приходи. Там-то…

– Спасибо, баба Клава, – поблагодарила Лена. – Вова у друзей. А я уж как-нибудь. Посмотрим. Спасибо.

– Капитан Спивак, – представился знакомый Равиля. – Вы – Филатова Елена Владимировна, племянница убитой?

Лена кивнула, утирая слезы.

– Давайте пройдем на кухню, – сказал капитан. – Там ничего не тронули. Или лучше вначале взгляните, хотя бы поверхностно. Что пропало?

Лена в ужасе посмотрела на неровную белую линию на полу, на следы засохшей крови. Затем, точно пьяная, прошлась по комнатам.

Такой развал и разгром было даже трудно себе представить. Многочисленные книжные стеллажи в гостиной стояли пустые, книги горами валялись на полу, по ним уже успели пройтись, причем не один раз. Белье и одежда из «стенки» тоже валялись на полу. В Лениной спальне – та же картина, в детской распотрошили только книжный шкаф.