Места без поцелуев - Жукова-Гладкова Мария - Страница 33

Артем задумался.

– Трудно сказать, – ответил он наконец. – Он вообще-то здорово пьян был. Это тоже сыграло свою роль. Посмотрите сегодня на свежую голову. И вообще, Лена, какое его собачье дело до ваших с Родионом Николаевичем отношений?

«Ну в точности слова шефа, – промелькнула у Лены мысль. – И в самом деле: какое его собачье дело?»

В кухне появился очень довольный собой Александров.

– Я готов, – заявил он. – Поехали. Посмотри, чтобы ничего не забыла. Труба твоя где?

– На телевизоре, – ответила Лена и встала.

Она сходила в комнату, забрала сумочку и свой сотовый телефон и появилась в прихожей. Родион прихватил «дипломат» и сунул свою трубку в карман пальто.

«БМВ» понес их к «Сапфиру».

Лена позвонила из машины тете Люсе и заверила ее, что с ней все в порядке. Людмила Ивановна поинтересовалась, когда племянница собирается домой. Лена не могла ответить: просто не знала – в связи с новым развитием событий. Вовчик просил маму приехать поскорее, он соскучился.

– Здорово, любовнички, – приветствовал их Туманов. – Силы работать есть или все ночью истратили?

– Валя, давай без намеков и ехидства, – перебил Александров. – И ближе к делу. Чего было сыр-бор вчера среди ночи городить?

– А ты на моем месте что сделал бы? Вас обоих нигде нет. Ни по одному телефону не отвечаете. Что я должен был думать? Никогда раньше страсти между вами не замечал. Не пришло мне, старому дураку, в голову, что вы трахаться куда-то поехали. Сами в курсе, в каком мире живем. Сейчас черт знает что происходит. Дмитриевские могли вас пристукнуть или «пригласить на задушевную беседу». Еще кто-то. Просто какой-то козел, накурившись, мог пальнуть в машину. Можно все, что угодно, подумать. Волновался, если хочешь знать! За вас, за обоих!

Туманов вынул из-под стола початую бутылку коньяка, из ящика – стакан и плеснул себе половину. Выпил коньяк, точно воду. Крякнул.

– Будете? – спросил Александрова и Лену.

Те отказались. Туманов повернулся к Лене и спросил, когда ей надо быть в «Москве».

– В одиннадцать.

Туманов посмотрел на часы.

– Э, да тебе отсюда через десять минут уходить. Так, быстро довезешь наших датских друзей до аэропорта, запустишь в таможню – и назад. Нигде не задерживаться. У нас тут дел невпроворот. Кстати, ты на своей машине или нет?

– Мы на моем «БМВ» с Артемом, – ответил Александров.

Туманов набрал номер сотового телефона Равиля Кильдеева и спросил, где тот сейчас территориально. Равиль был уже на подъезде к «Сапфиру». Валентин Петрович велел Кильдееву к нему не подниматься, а ждать Лену перед входом, потом забрать датчан, отвезти в Пулково и немедленно возвращаться. На обратном пути как раз и поговорят с Леной о высших материях.

Туманов отключил связь, порылся в бумагах на столе, вынул нужный факс и приказал Лене быстренько пробежать текст глазами и изложить суть, когда вернется – переведет дословно.

Лена взяла бумагу на шведском.

Юханссон сообщал, что у него временно изменились обстоятельства и он вынужден отменить поставку в Китай. Когда снова сможет сотрудничать с Тумановым – не знает. Сам выйдет на связь.

Туманов еще порылся в бумагах и протянул Лене факс на русском.

– Это то же самое? – спросил он.

Лена быстро пробежала бумагу. Это был точный перевод.

– Думаешь, из-за тебя? – спросил Туманов.

Лена искренне удивилась. Что могло случиться из-за нее? Юханссон не мог знать, что она залезла к нему в книжку. Электроника не пишет, что, мол, тогда-то и тогда-то тот-то и тот-то мною пользовался. Швед спал мертвецким сном, когда Лена долбалась с его книжкой. Сама ему снотворного подсыпала, да и выпил он изрядно. Лена же ничего не стирала, не переносила…

– Валя, – перебил ее Александров, – действительно, при чем тут Лена? Юханссон определенно как-то связан с целой кодлой, орудующей здесь. Трудно сказать, какие они тут дела вертят. Или вертели. Скорее всего, отказ как-то связан с убийством Жировецкого. А если вчера еще и Седых прорезался…

– Равиль с Игорем кое-что раскопали, – сказал Туманов. – И сейчас дальше работают. Я тебе расскажу, что знаю, а Татарин по пути – Лене. Кстати, мать, тебе уже двигать пора. Одевайся.

Александров встал вместе с Леной, бросив Туманову, что проводит ее до дверей. Валентин Петрович несколько удивился, что давние знакомые вдруг воспылали друг к другу любовью, но ничего не сказал.

Родион подал Лене шубу и спустился с ней вниз. Красная «Тойота» Равиля уже стояла напротив входа. Александров поцеловал Лену в губы, сказал, что ждет ее возвращения, и открыл ей дверцу машины Кильдеева. Мужчины сделали друг другу приветственные жесты. Александров вернулся в «Сапфир». Татарин же нажал на газ.

– Ну и задали же вы вчера ночью нам работы, – заметил Кильдеев.

– Равиль, мы что, предупреждать должны всех знакомых, если…

Татарин сказал, чтобы она не кипятилась. Просто так сложились обстоятельства. По закону подлости. Но в принципе мобильник надо бы всегда держать включенным.

– Чтобы он звонил в самый неподходящий момент.

Равиль усмехнулся, согласившись, что сотовые телефоны имеют такую нехорошую тенденцию. Кильдеев помолчал немного, а потом добавил, что у него вообще-то мелькнула мысль, что Родион с Леной где-то вместе, но все равно нельзя было на самотек пускать: а вдруг в самом деле что-то случилось? Тут все, что угодно, передумаешь, в особенности после Лениного последнего путешествия с трупом дмитриевского «подснежника», после внезапного отказа Юханссона…

Равиль попросил Лену еще раз извиниться за него перед тетей Люсей. А то он ввалился среди ночи…

– Все в порядке, Равиль, – успокоила его Лена. – А если б в самом деле что-то стряслось? Шеф не зря разволновался. Просто так получилось, что мы с Родионом… оказались вместе.

Лена покраснела. Заметив это, Равиль улыбнулся, но тут же стал серьезным.

– Твоя тетя Люся сказала, что передала тебе о звонке Седых…

– Она просто сказала, что звонил какой-то неизвестный ей мужчина, телефона она этого не знает, он не представлялся и обещал еще перезвонить. Я номер не уточняла: мне не до него, честно говоря, было. Я не собиралась никому от Родиона перезванивать, тем более каким-то неизвестным мужчинам. Да и не узнала бы я номер, не соотнесла с тем, что переписала из записной книжки Юханссона. Сколько там номеров-то было!

– Зачем Седых мог тебе звонить? – спросил Кильдеев.

Лена пожала плечами: действительно – зачем?

– Туманов сказал, что вы знакомы, – продолжал Равиль. – Но из нашего с тобой разговора в прошлую субботу я понял, что нет. Так все-таки да или нет?

– Это упрек? Претензия? Выражение недовольства? Может…

– Прекрати, Лена, – перебил Равиль. – Мы знаем друг друга не первый год. Что ты такая заведенная? Мы работаем в одной команде и должны помогать друг другу, а не усложнять себе жизнь. Я совершенно случайно узнал, что Седых звонил тебе. Я мог подумать все, что угодно. И ответь мне на один вопрос, только по возможности честно. Или вообще ничего не говори. Ты сообщила бы, что с тобой связывался Седых?

– Туманову, – ни секунды не колеблясь, ответила Лена.

Равиль молчал несколько секунд, глядя на серую ленту шоссе, потом повернулся и посмотрел на Лену.

– Идет какая-то игра, о которой не сообщают мне?

У Лены по щекам потекли слезы, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Равиль резко затормозил. Он вообще ничего не понимал. Кильдеев обнял девушку за плечи и прижал к себе. Лена уткнулась ему в плечо и плакала.

– Ленка, что происходит? Ты же знаешь, что я твой друг. Я готов тебе помочь, лично тебе, пойми ты это. Я не представляю, во что тебя втянул Туманов, но это серьезные игры. И, кстати, я считаю, что женщинам в них лучше не вмешиваться. Бросала бы ты это дело к чертям собачьим…

Лена подняла заплаканные глаза на Равиля и спросила:

– А это возможно?