Места без поцелуев - Жукова-Гладкова Мария - Страница 31

Родион женился рано. Наверное, тогда был влюблен. А потом… Его долгое время все устраивало. Жена не мешала ему ни работать, ни развлекаться, как ему хотелось, закрывала глаза на все его левые связи. Потом появились деньги, большие деньги. Лена-то могла догадаться, сколько имеет Александров. Жена быстро к ним привыкла, захотела того, того и вот этого. Родион ни в чем ей не отказывал. Хочешь песца – покупай, желаешь чернобурку – пожалуйста, норку – бери. Пять шуб в шкафу висит, и их моль жрет. Александрову не жалко, но зачем столько-то? А жена как с цепи сорвалась. То ходила серой мышкой, а то вдруг вечерние платья оптом скупать стала. Но если бы только это…

Пить начала. Каждый день. Ну хоть бы любовника завела – Родион, наверное, воспринял бы это более спокойно. И скандалов бы тогда таких не было. Он приходит усталый с работы – а она каждый день пьяная. Каждый день! И матерится… как последний алкаш у пивного ларька. Родион даже не представлял, что она все эти слова знает. А какие комбинации у нее получаются…

Александров грустно усмехнулся.

Он не мог больше приходить в тот дом, вернее, к той женщине. Для мужчины важно, чтобы было место, куда он хочет идти. А к жене он больше идти не хочет… Значит, и домой не хочет… Нет у него дома на сегодняшний день. Есть квартиры.

– Прости, Родион, – сказала Лена, – а ведь у тебя, кажется, сын есть?

Александров сообщил, что сын сейчас учится в Англии. С этого учебного года. Родион еще в прошлом году хотел его отправить, но жена тогда почему-то воспротивилась, а весной пацан сам сказал отцу, что хочет куда-нибудь уехать. Двое его одноклассников тоже уехали. Один даже в Австралию. Но мать-то в таком виде и ему не больно нужна. Она, как подозревал Родион, сына примерно такими же словами из школы встречала, какими мужа с работы. Ведь к бутылке прикладываться не вчера и не позавчера начала. Так что сын Александрова сейчас на берегах туманного Альбиона. Родион спросил, не собирается ли Лена своего куда-нибудь отправлять.

– Да ты что?! – воскликнула Лена. И тут же добавила: – Родион, да я б с ума сошла, если бы Вовчик не со мной жил. И тетя Люся. Он ведь для нее центр Вселенной. Эгоистично, конечно, не отпускать от себя ребенка, но я не понимаю этой иностранной системы образования. Дети живут в этих школах по целой четверти, вернее, даже семестру, отдельно от родителей, без материнской ласки. Что плохо и для них, и для матерей с отцами. Для нормальных родителей, конечно. Может, для англичан – в порядке вещей, а нормальная русская женщина разве отпустит свое чадо от себя? Да никогда в жизни. Я – как самка, я за Вовчика придушу кого угодно, если только попробует его у меня забрать.

Родион заметил, что это – нормальная реакция нормальной женщины. Именно так и должно быть. А его жена в этом году отпустила сына как ни в чем не бывало. Совсем сознание у нее затуманилось. В прошлом году сопротивлялась, а тут – поезжай куда хочешь, плевать ей. А он очень скучает.

Они замолчали. Лена крепче прижалась к Родиону, обвив его шею руками. Он ласково гладил ее по волосам.

– Ты несчастен, – сказала Лена. Это был не вопрос, а утверждение.

Александров кивнул.

Теперь Родион думал о том, что никогда и не был счастлив. В жизни. Ему огромное удовольствие доставляет работа. И удовольствие, и удовлетворение. Он просто любит работать. Любит и отдыхать. Но этим, честно говоря, уже пресыщен. Все испытал. Познал все возможные виды секса, перепробовал все деликатесы, все на свете. Пошли деньги – появились возможности. Он всю жизнь делает деньги и… делает так, чтобы ему было интересно. Да, ему интересно запускать с Валентином новые проекты, он любит крутиться, придумывать новые операции, но все остальное… У него все есть, все, кроме счастья…

Александров прижал Лену к себе, поцеловал.

Она молчала, думая о возможности совместной жизни с Родионом. Возможно ли подобное? Естественно, к тридцати одному году у нее сложились определенные привычки, характер был не из легких; она привыкла к свободе и независимости, к тому, что в любой момент может сорваться куда угодно, не спрашивая разрешения и зная, что за Вовчиком присмотрит тетя Люся. Лена не была уверена, что в состоянии под кого-то подстраиваться, уступать. Да и как кандидат в мужья отнесся бы к ее работе?

– Родион, – все же осмелилась спросить Лена, – а ты бы стал мириться с моей работой? Я имею в виду, что мне иногда приходится из иностранцев вытаскивать нужные сведения… не только во время задушевной беседы в уютном ресторанчике…

Александров усмехнулся.

– Ишь ты, как выражения подбираешь! – Он мгновенно стал серьезным и продолжал: – Это хорошо, что тебя подобное волнует. Нет, мне бы это не понравилось. Уже не нравится. Я поставил бы вопрос перед Туманом. И без «бы». Поставлю. Разговоры разговаривай, переводи на здоровье, «жучки» устанавливай сколько влезет, записывай там, глуши – сколько душе угодно. А с постелями кончай. – Родион помолчал немного и добавил: – А то придушу. И тебя, и Тумана, и буржуя. Международный скандал выйдет.

Лена поцеловала его в губы. Александров обвил ее тело руками и перевернул на спину. Перекатился сам и оказался на боку, подложив одну руку Лене под голову. Другой он снова начал ласкать ее грудь, живот и бедра…

Лена отвечала на его ласки, покрывала его поцелуями, поглаживала… Ее снова бросило в жар, участилось дыхание. Она закрыла глаза и отдалась наслаждению.

В эту ночь они заснули в объятиях друг друга, чтобы одновременно проснуться утром – в дверь звонили.

Глава 10

На пороге стоял Артем – шофер Родиона Николаевича. У него был несколько виноватый вид.

– Заходи, – пригласил Александров, прикрываясь полотенцем. Шеф понимал, что просто так в восемь утра Артем не приехал бы, если ему было сказано появиться в половине одиннадцатого.

Родион Николаевич велел Артему проходить на кухню и попросил включить чайник, пока сам ополоснет лицо.

Когда Родион вышел из ванной, Лена шепотом спросила, что случилось.

– Не знаю пока. Иди мойся и приходи на кухню. Кофе попьем.

Александров появился на кухне в белом махровом халате. Артем уже приготовил чашки и банку растворимого кофе. Конфеты и печенье лежали на столе с вечера.

Родион Николаевич плюхнулся в кресло и вопросительно посмотрел на шофера.

– У вас все телефоны отключены? – начал с вопроса Артем.

Александров кивнул.

Оказалось, что их с Леной со вчерашнего вечера разыскивает Туманов. Как с цепи сорвался. Доставал Артема: где он высадил Александрова и Лену? Артем ушел от ответа. Туманов же орал, что ему надо немедленно связаться и с Родионом Николаевичем, и с Леной, но их нет; а ведь он всегда говорит, чтобы держали мобильники включенными… Артем позвонил по городскому в квартиру на Пулковском, но трубку не сняли. К Лене домой Петрович Татарина посылал, тетку ее подняли среди ночи.

Александров присвистнул.

Тетка сказала, что Лена у кого-то осталась. Татарин АОН просмотрел – а там перед неопределившимся (это она сообщала, что не приедет ночевать) номер какого-то Седых. Артем не знал, почему это еще больше Туманова взбесило.

Родион Николаевич рот раскрыл от удивления.

– Кажется, я понимаю… – медленно проговорил он.

Тетка сказала, что этот Седых звонил Лене вечером, часов в восемь, ничего не передавал, сказал, что снова позвонит. Тетка этого телефона не знает, и мужик не представлялся.

– М-да…

В кухне, позевывая, появилась Лена. Александров внимательно посмотрел на нее.

– Когда ты последний раз видела Святослава? – спросил он.

Лена посмотрела на него с удивлением.

– По-моему, мы это с тобой вчера обсуждали. Десять лет назад.

Александров молчал.

– Что случилось? – Лена переводила взгляд с Родиона на Артема и обратно.

Шофер тоже молчал. Александров наконец заговорил:

– Он тебе вчера домой звонил. АОН его номер взял.