Колдовские страсти - Жукова-Гладкова Мария - Страница 55

Тут оставшиеся громилы собрались с силами и встали полукругом, закрывая от меня Николая.

– Да не трону я вас, – устало сказала я. – Нужны вы мне.

Я в самом деле почувствовала какую-то опустошенность. Выпустив негативные эмоции, я устала. И мне нужно было подумать. Я не могла больше ничего обсуждать ни с Николаем, ни с Айчилом, ни даже с Зойкой.

Я позвонила в дверь своей квартиры.

Бабушка открыла практически сразу же. Меня никто не удерживал. Не попрощавшись со стоявшими на лестничной площадке мужиками, я с грохотом захлопнула дверь, закрыла на все засовы и отправилась вслед за Анной Ивановной на кухню, где они с Людкой Бояровой уже прикладывались к бабушкиной наливочке. Я к ним присоединилась.

Примерно в час ночи меня разбудил телефон.

«Да кому не спится-то?» – подумала я, и, пока прикидывала, вставать или не вставать, он прекратил звонить. Ну и слава богу, пронеслась мысль. Но только я перевернулась на другой бок, как он затрезвонил опять.

Пришлось встать – хотя бы для того, чтобы телефон заткнулся.

– Чего надо? – довольно грубо спросила я, поднимая трубку.

– Добрый вечер, Татьяна Александровна, – послышался на другом конце мягкий голос. – Простите, если разбудил вас. Это говорит господин Лим, если вы меня еще помните.

Я опешила, не представляя, что ответить. Вот уж кого не ожидала услышать сегодня ночью, так это его… А насчет помнить – так его светлая (вернее, смугловатая) образина навсегда останется в моем сердце, как и все, что с ней связано.

– Кто это? – тем временем шепотом спросили бабушка и Петя, также проснувшиеся и появившиеся в коридоре.

Я отмахнулась от них и сказала Лиму:

– Я вас слушаю. Что вы хотели?

– Я прошу вас о встрече. Это очень важно… для меня. Я даю вам слово, что с вами ничего не случится.

– Как я могу быть в этом уверена?

На другом конце на секунду повисло молчание, потом Лим сказал:

– Никто никогда не сомневался в моем слове. Но я понимаю, что у вас, Татьяна Александровна, могло сложиться неверное впечатление… Я клянусь здоровьем своей единственной дочери Мей Лу. Татьяна Александровна, я хорошо заплачу вам за то, что вы потратите свое время.

– Тогда приезжайте ко мне, – предложила я: моя собственная квартира казалась мне наиболее безопасным местом.

Бабушка с Петькой выпучили глаза. Я махнула им рукой, показывая, чтобы шли спать.

– Это невозможно, – грустно ответил Лим. – Боюсь, что мне… не следует там появляться.

– В ваш особняк я точно не поеду.

Внезапно Лим предложил мне подъехать к фирме Боярова. Перед ней находится довольно большая стоянка, ночью пустующая, и с того места вся округа великолепно просматривается. Он сам будет у дверей клиники минут через двадцать. Темно-синяя «Вольво», в которой нас с бабушкой возили в гости к китайцу. Номер «777». Для Лима, как он признался, число «семь» всегда было счастливым. Такси он мне оплатит.

– Хорошо, – согласилась я и повесила трубку.

– Таня, да ты с ума сошла! – воскликнула Анна Ивановна, всплеснув руками, как только узнала, куда и зачем я собралась.

– Мама, я поеду с тобой, – заявил Петька.

Я твердо сказала сыну, чтобы оставался дома. Лиму явно что-то от меня надо. Я в самом деле не боялась ехать. Китаец хочет меня каким-то образом использовать. Ну что ж, выслушаем и его. Тем более я должна выяснить, справедливые ли обвинения предъявили Зойке. А у кого еще об этом спросить, как не у Лима?

– Таня, если ты не вернешься через час, я позвоню Николаю Николаевичу, – пообещала бабушка.

– И не вздумайте! Он тут же скажет, что я – дура. – Я помолчала и добавила: – И будет прав.

Я стала одеваться.

Анна Ивановна меня перекрестила и поцеловала, Петька пробурчал, чтобы была осторожнее. Я молча кивнула и пошла на угол ловить машину. Оттуда мельком бросила взгляд на Зойкины окна: вся ее квартира была погружена во мрак. У меня на сердце стало еще тяжелее. Наверное, следовало вмешаться, когда эти бандиты остались у нее… А я, руководствуясь собственными эмоциями…

Лим ждал меня в условленном месте, сидя в темно-синей машине с тонированными стеклами. «Вольво» я теперь научилась отличать по специфической форме, да и машина стояла в гордом одиночестве. На водительском месте расположился молодой китаец, который за все время нашего разговора с боссом не издал ни звука и даже не повернул головы. Господин Лим устроился на заднем сиденье, куда загрузилась и я.

– Спасибо, что пришли, Татьяна Александровна, – тихо сказал он, вынул из внутреннего кармана пиджака десять стоевровых купюр и протянул мне.

Я в удивлении уставилась на него: таких денег никак не ожидала.

– Что вы от меня хотите? – наконец взяла я себя в руки, так пока и не прикоснувшись к деньгам, хотя, признаю, взгляд от них отвести было трудно.

Лим положил пачкуи между нами, долго молчал, собираясь с мыслями, потом посмотрел на меня своими темными, почти черными глазами.

– Я хочу, чтобы вы выступили посредницей.

– Между вами и…?

– Вашей мафией, – ответил китаец.

Я поперхнулась, потом мне стало смешно. Если бы пару месяцев назад мне кто-то сказал, что некое лицо предложит мне такое… Ситуация казалась мне комической. Кто я такая? – в очередной раз задала себе вопрос.

Но теперь я могла дать ответ: я случайно подобрала на улице истекающую кровью Мей Лу и оказалась соседкой Зойки, об истинном лице которой даже не подозревала. Правда, до сих пор окончательно поверить, что Зойка сделала все, приписываемое ей Николаем, я так и не могла… Стечение обстоятельств.

– Расскажите мне все с самого начала, – попросила я Лима. – Хотя бы основное. Чтобы я поняла… А то, признаться, мне сложно разобраться в ваших хитромудростях.

Лим улыбнулся, но тут же стал серьезным.

Во многом он повторил рассказ известных мне Цзяна и доктора Чанга – об экспансии китайского населения на необъятные российские просторы. На их родине нет работы, а если и есть, то невозможно заработать столько, сколько в России. Быстро смекнув в свое время, какие доходы может принести в нашей стране торговля их традиционным ширпотребом, они поехали к нам сотнями тысяч. Все начиналось с «челноков», которые быстро стали вкладывать часть доходов в покупку недвижимости в России, появились целые поселения и общины. С ростом общин и увеличением доходов увеличился и приток уголовников, которые действуют, в общем-то, подобно нашим: вымогательство, захват заложников. Правда в основном среди своих.

– Я никогда не хотел торговать наркотиками, Таня, – устало вздохнул Лим. – Но меня поставили в такое положение… Меня заставили… Как я вам рассказывал, я учился в России и знаю русский язык, чего не скажешь о большинстве моих соотечественников, живущих сейчас в вашей стране. Изначально я хотел создать здесь совместное предприятие: продавать вашим людям наши товары по дешевке и обеспечить своих родственников работой. Но со мной случилось то же, что случается с вашими бизнесменами. В ваших средствах массовой информации много рассказывается о методах вашей мафии. У нас есть кое-какая своя специфика, но в принципе все то же самое… Мои благие намерения обернулись… другой стороной медали. Так, кажется, у вас говорят? Или эта сторона у вас как-то иначе называется? В общем, это неважно, вы поняли суть.

Я кивнула и решила задать вопрос: рад он или не рад, что осел в России? Если бы время можно было повернуть вспять, пошел бы он снова по этому пути?

Встретившись со мной взглядом, Лим кивнул:

– Я стал богатым человеком в вашей стране, Татьяна Александровна. Я обеспечил безбедное существование нескольким десяткам своих родственников, сотням, да даже тысячам моих соотечественников, и, кстати, я помог и вашей стране. Это, конечно, звучит слишком громко, но ведь так оно и есть. Однако за работу у вас надо платить. За возможность работы. Нашей мафии, вашей мафии. Я не хотел платить и вашей, и нашей. Логично, не правда ли?