Жизнь после брака - Жукова-Гладкова Мария - Страница 36

Я сказала, что вчера произошло с машиной, на которой я ехала.

– Я не поняла, кого убить хотели, Родионова или тебя?

– Вроде меня, – пожала плечами я и спросила, кто, по ее мнению, мог желать смерти Родионова.

– Катька со сводным братцем Федей. Родионов собирался гнать Катьку с голым задом. Ты же в курсе, что он делал экспертизу, чтобы убедиться в своем отцовстве? Убедился, что он не может быть отцом Катькиного ребенка. Этим двоим – Катьке с Федей – нужно было срочно прикончить Родионова, чтобы Катька, как жена, унаследовала имущество. Хотя бы часть. А он им сделал козу.

Надежда захохотала.

– А еще кто?

– Вроде никто. Он со всеми договаривался. Что ты, мужа своего не знала? В плане бизнеса у него всегда все тип-топ было. Тут однозначно какая-то баба замешана. Может, он еще кого-то в дополнение к нам с Анжелкой завел? Он же с Катькой разводиться собрался, значит, ему требовалась новая жена. У них же сейчас положено быть семейным человеком. На ряд мероприятий нужно ходить с супругой, а есть такие, куда с любовницей. – Надька осушила бокал мартини. – Может, кого-то и приглядел.

Я не понимала логики. Если Родионов приглядел себе новую жену или даже нескольких кандидаток на эту роль, среди которых собирался проводить кастинг, то зачем кому-то из них его убивать ДО того, как они получили свидетельство о браке? В таком случае они точно ничего не получают!

– Я и не говорю, что это они, – усмехнулась Надька. – Это опять указывает на Катьку с Федей.

– Про них я поняла. А еще кто?

– Знаешь, кого больше всего на свете боялся твой муж? То есть на свете живет единственный человек, которого твой муж боялся. Ты в курсе, кто это?

Я покачала головой.

– Твоя мама, – сообщила Надежда. – Я с ней лично не знакома, видела один раз в жизни, в нотариальной конторе, но наслышана… Надежда закатила глаза. – Родионов про твою маму рассказывал мне при каждой нашей встрече. Ни одна женщина не производила на него такого впечатления. На меня, признаться, тоже.

– Ты хочешь сказать, что моя мама убила Родионова? Или заказала Родионова?! Зачем?!

– Ну вы же получили наследство. Она, ты, твои дочери. Она, кстати, оторвала нехилый кусок.

– Она не могла знать про завещание!

– Твоя мама? Не смеши меня. Она все знала. Всегда все знала. Родионов ее ценил. Она работала на него.

– Ходила в стриптиз-клуб. Это я слышала.

– Если бы только в стриптиз-клуб… Это лучший частный детектив в нашем городе! Если мне когда-нибудь потребуются услуги частного детектива, я упаду к твоей маме в ножки! Правда, теперь она руководит газовой компанией… Но, может, детективная работа останется ее хобби?

Я спросила, за кем следила моя мама.

– За мной. За Анжелкой. Это было разумно. Женщина понимает больше, чем мужчина. Видит больше, чем мужчина. Догадывается о том, о чем мужчине не догадаться никогда. Может зайти в такие места, куда не может мужчина. И твоя мама способна дать людям очень точную характеристику, предсказать их действия в той или иной ситуации. Составить психологический портрет.

Это я слышала не в первый раз и поражалась тому, насколько я плохо знаю свою маму. Или со мной она была другой? Играла роль? Но могла ли она убить Родионова? И зачем?! Из-за денег? Власти? Не может быть! Не верю!

Надежда еще что-то говорила, но я не слушала. Я думала о своем. Надежда осушала один бокал за другим. Она же сопьется!

Но ее прощальные слова я услышала.

– Родионов поражался, насколько ты не похожа на свою мать. Он жалел о разводе. Ему было с тобой комфортно. После развода он искал этот комфорт с другими женщинами и не находил. Посмотри: я даже внешне похожа на тебя. И Анжелка похожа. Он пытался заменить тебя нами, и не только нами. И другие женщины были. От них он отказался. Он оставил нас с Анжелкой просто потому, что мы лучше других играли тебя.

– Как вы могли меня играть, если мы не были знакомы?!

– Родионов говорил, какая должна быть женщина. Я очень внимательно слушала. Я делала все, как он хотел, потому что хотела оставаться в его любовницах. В его содержанках! Я поняла, что он будет меня содержать – будет кого-то содержать, – только если я стану такой, как нужно ему. Я ездила к твоему дому – хотела посмотреть на тебя.

– И что? – тихо спросила я.

– А то, что вскоре после развода он стал очень гордиться тобой. Ты сделала карьеру. Сама! Так, как он не ожидал. Он следил за твоими успехами, а мне пришлось еще ходить в ваш долбаный оздоровительный центр!

– Он не долбаный, а очень хороший, – улыбнулась я. – И у нас предлагается много приятных процедур.

– Но я-то предпочла бы на своем диване лежать, а мне нужно было тебя копировать, раз ты в браке с Родионовым в этот центр ходила и фигуру приводила в порядок после рождения второй дочери! В общем, гордись собой. Муженек-миллионер рвал волосы после развода с тобой и всех любовниц заставлял подстраиваться под тебя.

Я не могла определиться, с какими чувствами уходила от Надежды. Гордости я точно не испытывала. Радость? Удовлетворение? Пожалуй, больше всего было грусти. Почему Родионов не пришел ко мне? Почему он даже ни разу не позвонил? Не позволяла гордость? Мужское самолюбие? Вместо этого он заставлял женщин изображать меня… Как глупо!

Из услышанного я сделала вывод: если хочешь быть с человеком, то гордость и самолюбие нужно задвинуть подальше. Если не задвинешь – точно будешь несчастной и будешь страдать. А если задвинешь – есть шанс. Конечно, тебя могут не пустить в свою жизнь, но это другой вопрос. По крайней мере, не будешь жалеть, что не попыталась.

Глава 26

Сведений об Андрюше так и не поступало. Никто не звонил, ничего не требовал. Мне показалось, что на голове у Игоря прибавилось седых волос. От фингала на лице почти ничего не осталось, заметить синеву можно было, только зная, что она там была. Эта синева скорее напоминала мешки под глазами. А они появились! Да, на его лице были написаны невероятная усталость, тревога. Как же ему, наверное, плохо!

Я представила, что было бы со мной, если бы одну из моих девчонок… Нет, даже представлять не буду! Это ужас для родителя. А Игорь, как я видела, очень привязан к Андрюше. У него же, кроме него, никого нет…

– Твои родители живы? – спросила я.

Он покачал головой:

– Тетка жива. Живет в деревенском доме. Ни в какую не хочет перебираться в город. В деревне осталось только пять жилых домов. Летом, конечно, народу побольше, но все равно не особо… Я люблю на недельку туда выбраться, с удочкой посидеть, за грибами походить. И Андрюша с удовольствием ездит. Я его туда на пару месяцев отправляю. И этим летом собирался…

– Ехать далеко?

– Далеко. В прошлом году Андрей ездил с женой шурина. Никто из нас не мог вырваться, чтобы на машине их отвезти. Девять часов на автобусе! Жена шурина сказала, что больше никогда в жизни… Ох, что это я… – Игорь явно вспомнил, что она на самом деле никогда в жизни больше не поедет в деревню – ни на машине, ни на автобусе.

– А Андрюша как автобус выдержал? – быстро спросила я.

– Отлично. Ему понравилось. Даже какое-то время говорил, что хочет стать водителем автобуса. Он же на них не ездит. Ему все в диковинку было. И в деревне ему очень нравится. И всем нам нравится. Я там отдыхаю душой и телом. Один минус – комары.

– А шурин себя как чувствует? – спросила я. – Ему ничего не нужно завезти? Сготовить?

Игорь на мгновение задумался.

– А давай-ка мы к нему сейчас заглянем? Хоть на полчасика? Ты не против?

Я, конечно, была согласна. Мы заехали в супермаркет, купили нарезки, хлеба, вафельный торт, спиртное не стали. Игорь сказал, что пить уже достаточно.

На звонок в дверь нам никто не открыл. Тогда Игорь позвонил к соседям. Открыла молодая мамаша с карапузом на руках. Из-за спины показался муж.

– Не спит? – спросил Игорь и улыбнулся. Малыш улыбнулся в ответ.