Книгоедство - Етоев Александр Васильевич - Страница 97

Умер Николай Тихонов в 1979 году Похоронен в деревянном гробу

Интересно, «онегинский» сон Татьяны с точки зрения психоанализа кто-нибудь разбирал? Скорее всего, основатель подобной практики о Пушкине и слыхом не слыхивал Хотя – нет, Фрейд, наверное, про Пушкина знал. Во всяком случае о Достоевском у него работа имеется, а где Достоевский, там уж и Александр Сергеевич с его «вселенской отзывчивостью» (вроде бы так отозвался крестный отец Раскольникова и Сонечки Мармеладовой на открытии памятника в Москве на Тверском бульваре?).

У меня на антресолях лежит мешок с записными книжками

Это маленького формата книжечки ценою по 2 копейки (по ценам середины 80-х). В мешке их штук пятьдесят, не меньше, и охватывают они период жизни примерно года в два или три Так вот, возвращаясь к Фрейду и его толкованиям сновидений Как бы венский ученый растолковал сон, приснившийся мне в ночь с 7 на 8 ноября 1985 года? Сон такой (воспроизвожу дословно по записной книжке): я иду по дороге и чувствую, как сзади приближается машина Оглядываюсь: вижу открытый джип, в джипе – наш, советский, солдат подносит ко рту духовую трубку Такими, наверное, трубками стреляют в Африке дикари Эту машину преследует другая машина Джип с солдатом меня обгоняет – слева поворот дороги, машина сворачивает, солдат целится в тех, кто его преследует Я что-то спрашиваю у солдата и одновременно понимаю, что задав вопрос, становлюсь ненужным свидетелем, и сейчас солдат в меня выстрелит И он действительно стреляет, причем одним выстрелом поражает две цели: меня и того, кто его преследует. Я чувствую, как на шее сзади под кожей у меня зреет какое-то зерно – то, чем он в меня выстрелил. И я знаю, что непременно умру, потому что зерно это яд, и не просто яд, а что-то живое, вроде личинки, которая мною же и питается. Такой сон.

А моему покойному приятелю Б. Миловидову как-то снилось, что в квартиру из форточки к нему лезет татаро-монгольское иго. Причем сразу всё, скопом

Собственно, чего ради я все это рассказываю. А того ради, чтобы читатели не ленились, а записывали свои сонные приключения Во-первых, это интересно, во-вторых – поучительно. В-третьих, у вас появится шанс оказаться в книге какого-нибудь нового Фрейда, который этот ваш сон растолкует. Хотя подобный способ попасть в историю чреват непредсказуемыми последствиями. Говорил же однажды Ежи Станислав Лец: «Не рассказывайте свои сны – может быть, к власти придут фрейдисты»

В своем брянском имении Красный Рог граф Толстой Алексей Константинович не только писал стихи, романы и трагедии на древнерусские темы. Еще он всерьез занимался столоверчением, причем стол отвечал на вопросы хозяина и гостей непременно ямбами и хореями, ну и иногда, для разнообразия, амфибрахиями. Об этом вспоминает поэт Афанасий Фет, друживший с графом и часто посещавший его краснорожскую вотчину

Толстой-поэт создал немало стихотворных шедевров. Про хрестоматийные «Колокольчики мои, цветики степные», превратившиеся в народную песню, и стихотворение «Средь шумного бала», музыкально и гениально оформленное Петром Чайковским, не стоит и говорить. Их знают, поют и любят.

Но есть у графа немало других интересных вещей, потише, понезаиграннее Мне очень нравится, например:

Или вот это:

Особенно в этих строчках радует меня слово «рубнуть».

Ну и, конечно, хороши у графа Толстого его сочинения о жизни Древней Руси, как стихотворные – «Змей Тугарин», «Старицкий воевода», «Гакон Слепой», «Илья Муромец», – так и в прозе – роман «Князь Серебряный».

Вообще у А К. Толстого и в мыслях, и в литературных делах заметны пристрастие к Руси Киевской и сильная нелюбовь к Московской. Сам он об этом говорит так: «Моя ненависть к Московскому периоду есть моя идиосинкразия Моя ненависть к деспотизму – это я сам».

И, конечно же, нельзя не упомянуть ту часть графа А.К.Толстого, которую все мы знаем под именем Пруткова Козьмы Тут он просто великолепен.

Или:

Да, чуть не забыл Очень сильное влияние оказал наш поэтический граф на обериутов Весь Олейников, например, вышел из цикла «Медицинских стихотворений» Толстого.

Ну не Олейников ли? Нет, не Олейников, а Толстой.

Вот какой был замечательный граф, этот самый А К.Толстой. Ничем не хуже другого графа Толстого – Льва. А в чем-то, может быть, его и получше Хотя бороды у обоих были очень даже похожи

1. Не знаю, как сейчас, но в недавние советские времена станция «Астахово», последний пункт жизненного пути великого старца, называлась «Львово-Толстово». Почему топологи того времени не догадались переименовать Черную речку в Пушкинку, а город Пятигорск в Лермонтогорск, тоже не знаю.

Если бы рукопись любого из сочинений Толстого попала к нынешнему редактору, он бы за голову схватился. «Что… что… что» и «который… который… которому» идут с нечеловеческой густотой, как рыба на нерест в верховья сибирских рек. Мой знакомый писатель Святослав Логинов считает глупостью и ошибкой зачисление Льва Толстого в русские классики Потому что он писал плохо, грязно, с ошибками Сам Логинов пишет хорошо, чисто и без ошибок

Пару лет назад я впервые прочитал трилогию «Детство. Отрочество. Юность» Не для того, чтобы проверить утверждение писателя Логинова Просто решил прочесть Ведь обидно прожить на свете, так и не прочитав ее Да: есть у Толстого «чтоканье». И «который… который… которому» тоже есть. Но только если ищешь намеренно, то есть чтобы с наглядными примерами доказать, что Лев Толстой никакой не классик

Руку на сердце положа, скажу: более живой, более поэтичной, более интересной книги я не читал давно Вот, не удержусь, чтобы не процитировать

Про тучи: «К вечеру они опять стали расходиться: одни побледнели, подлиннели и бежали за горизонт; другие, над самой головой, превратились в белую прозрачную чешую; одна только черная большая туча остановилась на востоке»

Ради этого одного «подлиннели» стоит читать Толстого Про людей и человеческие характеры, населяющие его романы, я даже не говорю

Толстой заслуживает нашего уважения И не одними бородатостью и «толстовством».

2. Очень интересно в литературной (и окололитерататурной) истории то, как тот или иной литератор относился к своим собратьям по ремеслу. Характерен в этом смысле Лев Николаевич Толстой, чьи высказывания по поводу отдельных писателей и их произведений, мягко говоря, не всегда соответствуют тому образу святочного бородатого Деда Мороза, каким мы часто себе представляем Толстого Тургенев в поздние годы скажет о Льве Толстом: «Этот человек никогда никого не любил». Но то же самое, слово в слово, записал о Тургеневе и Толстой в Дневниках 1854-1857 годов Вот еще выписки из его Дневников: «Полонский смешон…», «Панаев нехорош…», «Авдотья (Панаева. – А Е) стерва…», «Писемский гадок…», «Лажечников жалок…», «Горчаков гадок ужасно…». А вот снова о Тургеневе: «Тургенев скучен…», «Тургенев – дурной человек…». Находим запись о Пушкине: «Читал Пушкина… “Цыганы” прелестны… остальные поэмы, исключая “Онегина”, – ужасная дрянь…» Не остался без колкой толстовской характеристики и Николай Васильевич Гоголь: «Читал полученные письма Гоголя Он просто был дрянь человек. Ужасная дрянь…»