Зеркала (СИ) - Ермакова Мария Александровна - Страница 53

— Это будет недолгий сон, — предупредил он, — работы еще много.

И люди уснули там же, где услышали эту новость.

Ворон тревожно заржал рядом, но Инвари спал. Не проснулся он и тогда, когда гибкая тень, ласково огладив ладонью заволновавшегося жеребца, блеснула кинжалом над грудью Инвари и, распоров ткань рубашки, посветила факелом.

— Видишь? — раздался торжествующий возглас.

— Не могу поверить! — прошептал другой голос. — За что?

— Он — подослан герцогом, я же говорила тебе!!! Он выжидал, втирался в доверие и вот, дождался!

— Но он первым заметил признаки чумы…

— Он хотел вызвать панику в лагере… или отвести от себя подозрения… Клянусь бешеной собакой тьмы, взгляни же — видишь этот сыпной крест у него груди? Ты же достаточно образован, чтобы узнать Знак повелителя болезни. Его надо сжечь пока не поздно! Он чуть не убил нас всех!

Вторая фигура взяла у первой факел и наклонилась над Инвари. Тот открыл глаза, щурясь от слепящего света. И наткнулся на ледяной взгляд Атамана.

— Ты права, — тихо сказал Гэри, — ему не будет пощады!

В его словах Инвари услышал смертный приговор. Он еще не разобрался — в чем тут дело, но рефлексы сработали быстрее. Он вскинулся, одновременно нашаривая лежащую рядом шпагу, когда сразу несколько человек набросились на него и повалили, заламывая руки, связывая крепкими веревками. Гэри высоко держал факел над головой и в его неверном свете Гроза — а это была она — торжествующая, как статуя из драгоценного камня, стояла, указывая пальцем на растерянного Инвари.

— Вот он — убийца наших детей! Пес, прокравшийся в ночи и обманувший всех, кроме меня. Я с самого начала почуяла в нем зло, но вы не хотели слушать!

— Что случилось? — изумленно спросил Инвари, перестав сопротивляться и окончательно уверившись, что это не сон.

Лица стоявших вокруг людей не выражали ничего кроме ненависти; глаза Гэри из-под маски кололи, словно лезвия; усмехалась со злобой Гроза. Среди этого безумия Инвари увидел лишь одно нормальное, но отчего-то страшно грустное лицо — Афа.

— В чем дело, Аф? — спросил он. — В чем меня обвиняют?

Тот только покачал головой и указал на истерзанную рубашку.

Инвари опустил глаза и, под лохмотьями, увидел на месте шрама от кинжала Ванвельта красный сыпной крест — от плеча до плеча, от ямочки между ключицами до пупа. Так проявлялась болезнь, прирученная Обратившимися-Во-Мрак. Крест указывал на ее хозяина.

— Но это неправда! — закричал Инвари, вновь пытаясь освободиться. — Я не насылал болезнь!!!

— Он лицемер и лжец! — воскликнула в ответ Гроза. — Его надо сжечь как можно скорее, иначе люди продолжат умирать!..

Гэри сорвал с его пальца подаренный перстень и Инвари услышал холодный голос:

— Готовьте костер!

В плотном кольце людей его довели до окраины поляны и засунули в гигантское дупло старого дуба, устланное сухими листьями. К его удивлению, развязали и оставили одного. Все еще до глубины души потрясенный, он выглянул наружу, но тут раздался хлопок и его швырнуло вглубь дупла, да так, что он, ударившись головой, на мгновенье потерял сознание.

Когда он очнулся, снаружи еще висела угрожающая тень, закрывая дупло. Лишь когда она окончательно развеялась, стал виден на скорую руку сооружаемый помост, освещенный кольцом уже запаленных охранных костров и другим — ярким и жадным, в котором огонь неустанно поглощал оховые ветви и не только их. То были негасимые погребальные огни.

Инвари горько усмехнулся. Они поторопятся сжечь его до первого луча солнца, и сейчас он ничем не может себе помочь.

Распахнув изодранную рубашку, он внимательно разглядывал ярко алевший крест. Да, Гроза не ошиблась, именно так болезнь помечала хозяина. И если маг был не слишком силен, он уходил вслед за теми, на кого навел болезнь, но в муках гораздо более страшных. По иронии судьбы Виселица отличалась некоторой справедливостью.

Сейчас он вспомнил зуд кожи и слабость, ощущаемые уже несколько дней. Но последние события, да уверенность в собственной непогрешимости сыграли свою роль. Ему даже и в голову не могло прийти, что такое может случиться с НИМ!

Запахнув одежду, он свернулся на дне дупла.

«Не стала ли черной твоя душа? — вдруг вспомнились ему слова Ворчуна. — Ты слишком долго общался со злом!..».

Нет! Он даже привстал. Нет, он не поддался Адаманту! И хотя тот чуть было не сломил его волю, разум его не помутился, сомнение не шевельнулось в душе ни в ответ на сладкие уговоры, ни на угрозы, ни на явную демонстрацию силы. Но что же тогда?… Что он забыл и никак не может вспомнить? Что-то важное…

Там, в подземной зале, торопясь спасти Ангели, он ринулся за ней, оставив незаконченным обряд и… Ну, конечно!!! КАК он мог упустить это? Его кровь и волосы! Оставленные в руках черного мага, коим без сомнения являлся Адамант, они могли стать орудием долгой и мучительной смерти подмастерья. КАК мог он забыть об этом, бросаясь в погоню за чудовищем, уволакивающим в темноту чумазую полумертвую девчонку — простую смертную! Вряд ли мир потерял бы много, пропади она пропадом! Но забыть в руках врага такое оружие против себя! Почему Адамант не уничтожил его, не подчинил себе, ведь прошло столько времени с тех пор, как он сбежал с Шери? Герцог оставил его в покое… до сих пор! И получается, что Виселица — его рук дело. Но как? Ни единому хозяину не удавалось передать болезнь через другого окружающим его людям! Виселица подчинялась только ему и от него расходилась красными кругами эпидемии. Боги, что же такое помогает Черному герцогу, если половина лагеря вымерла в первые два дня, в непосредственной близости к Сердцу Чащи, где эманация Силы делает бесполезными любые магические вмешательства?

Инвари вгляделся в вырастающий помост. Чтобы прервать эту связь, спасти еще живых, у него только два выхода — либо сгореть, либо уничтожить то, на чем эта связь основана. Из-за него могут погибнуть те люди, с которыми свела его судьба, все эти простые, далекие от Истины смертные, к которым, стыдно признаться себе, он искренне привязался. И из-за него уже столькие умерли…

Ему стало страшно. Едва ли не впервые в жизни он осознал, что такое ужас свершенного, и паника охватила его. Мастера, мудрые наставники — как горько будет их разочарование и как бледно в сравнении с тем наказанием, которое его ждет. И будет Суд Одного…

Вздрогнув, он отер испарину со лба! Предательская слабость! Позволив им сжечь себя, он избегнет кары, которая может быть в тысячи раз хуже мук в пламени. Поднебесье, Учитель, безграничные дали, открывающиеся перед ним, глубины истинного знания, вершины Силы — все это не жалко бросить в костер, так велик его ужас перед тем, что он совершил и перед тем, что его ожидает за это…

Вся затея с инициацией казалась ему теперь до ужаса глупой. Он так и не узнал, что за тварь вызывал Адамант, кому поклонялся? Вместо этого он подставил себя под удар и погубил невинных людей, заставил умирать, корчась от невыносимой боли. Вот теперь он точно НЕ СПРАВИЛСЯ С ПЕРВЫМ ИСПЫТАНИЕМ! Он ударил кулаками в шершавое древесное нутро, разбивая их в кровь, и дерево отозвалось укоризненным гулом. «Глупо думать, что мир держится на трех китах, — говорил Учитель, — мир держится на мелочах. Великие деяния складываются из маленьких поступков и оттого, добры или злы будут они, зависит прекрасное или ужасное великое ты совершаешь. Никогда не забывайте про мелочи — они — суть жизни, ибо даже не мудрость познаете вы от меня, но крупицы мудрости. А крупицы так малы…».

Ветер донес до него запах дыма. Наскоро собранные непросушенные ветви горели плохо, чадя.

Инвари погладил дерево, отдавая ему жертву крови с разбитых рук и прося прощения за боль, что причинил, и медленно поднялся во весь рост. Сделанного не воротишь, но попытаться спасти тех, кого еще можно, он обязан! И забудь, наконец, о страхе перед наказанием, Подмастерье! Каково бы оно ни было — ты его заслужил!