Зеркала (СИ) - Ермакова Мария Александровна - Страница 23

Раздался тонкий свист, прошелестел холодок — это кончилось действие охранительных рун. В начале коридора мягко раскрылись двери, впуская личную стражу Адаманта, в уродливых, на пол лица кожаных масках и черных доспехах с серебряными нагрудниками. Солдаты выстроились в две шеренги вдоль стен, и герцог проковылял мимо. У серебряной двери он остановился, отцепил от пояса ключ, вложил в львиную пасть. Голова ожила. Острые клыки сомкнулись на холеной руке. Инвари показалось или герцог брезгливо передернул плечами? Через мгновение клыки разжались, и серебряный язык преданно лизнул его пальцы. Замок щелкнул, дверь гулко растворилась.

Рискуя быть замеченным, Инвари толкнул створку, чтобы лучше видеть.

За Адамантом следовал начальник его стражи — высокий мрачный тип по имени Рекес — несший нечто, завернутое в алую ткань и обмякшее. Сладковатый аромат ударил Инвари в нос — он узнал запах усыпляющего вещества.

Адамант нетерпеливо топнул ногой.

— Если бы не это, — он кивнул на ткань, — я был бы очень разочарован. Вы чуть было не испортили мне удовольствие! Есть ли вам оправдание?

Солдаты виновато опускали глаза.

— Величайший, — почтительно сказал Рекес, — эта лучше той. Чистое дитя всегда лучше…

— Проститутки… Знаю! — брезгливо прервал герцог. — Еще раз покажи мне ее!

Инвари перестал дышать.

Офицер развернул ткань, и что-то солнечное заиграло в его руках, а в черных стенах мрачной обители сразу стало светлее. Инвари зачарованно следил, как герцог запускает пальцы в роскошные волосы маленькой девочки. Он принял ее от Рекеса, и тело Ангели — а это была она — обмякло на его руках.

— Теперь ты моя! — прошептал Адамант, целуя опущенную головку. — Пойдем со мной, дитя, пойдем во мрак…

Резко развернувшись, он скрылся в чреве серебряной пещеры, и ни один человек не последовал за ним. Створки с чавканьем захлопнулись. Молчаливые стражники построились и ушли прочь. Последним шел офицер, и на его плече алела накидка.

— Праздник уже на пороге! — весело объявил Адамант, когда Инвари был вызван к обеду.

Дэльфийский странник был как всегда бледен и невозмутим. Лишь выдавали сметенное сердце темные круги под глазами.

— Плохо спалось? — Адамант остро глянул в лицо юноши.

— Да, — не стал отрицать тот. — Эти последние дни перед вашим праздником слишком суетны, и потому, должно быть, тревожны.

Незнакомый слуга наливал ему вино в высокий чешуйчатый бокал.

— А где ваш верный Шери? — поинтересовался Инвари.

— Куда-то запропастился с утра, — герцог брезгливо махнул рукой. — С ним это иногда случается. Должно быть, животные инстинкты не дают покоя.

— Животные? — Инвари поднял брови. — А мне он показался просто больным человеком.

— Не придирайся к словам, дэльф!

Герцог с аппетитом начал есть. Казалось, ничто не поколеблет его хорошего настроения. Инвари, напротив, едва притрагивался к пище.

— Уж не заболел ли ты, странник? — спросил через некоторое время Адамант, и Инвари с удивлением распознал в его голосе искреннее беспокойство.

— Нет, благодарю, — сдержанно ответил он, не поднимая глаз.

— Тогда что-то гнетет тебя?

— Мысли, Величайший! Собственные мысли — единственный настоящий враг наш. Несправедливость мира угнетает меня более обычного. Мы иногда встречаемся с ней и… проходим мимо. И я до сих пор не знаю, что следует — остановиться и помочь, или судьбою нам предназначено равнодушие?

Герцог отодвинул тарелку и кивнул слуге на опустевший бокал.

— Похоже, — сказал от задумчиво, — мои слова задели твое сердце!

Инвари выжидающе глядел на него. «Ловите людей их же сетями!» — говорил Учитель.

— Вопрос о свободе воли — один из вечных вопросов, дэльф. Мы, увы, не всегда действуем так, как того хотим. Но мы спешим оправдать себя. И нашу веру ничем не поколебать, иначе несправедливость мира раздавит нас. Только вот что Я скажу тебе, странник: воля человека может сломить даже волю Бога! Для этого нужно лишь…

— …Самому стать им, — тихо завершил Инвари.

Они с улыбкой взглянули друг на друга.

— Ты понимаешь меня с полуслова, дэльф! — герцог отпил вина. — Я слишком умен, заметь, говорю это без ложной скромности! И иногда мне трудно отвлекаться на мелочи. Вот почему мне нужен помощник — молодой, смелый, умный… Короче, — герцог наклонился вперед, и глаза его вспыхнули, — мне необходим собственный подмастерье. Я предлагаю тебе стать им, ведь это место наверняка выше того, что ты сейчас занимаешь.

Инвари встретил его взгляд открыто, однако сделал вид, что не понимает намеков.

— Ты ничего не сказал о чести, Величайший! — заметил он. — Если я перейду на службу к тебе, я предам Орден и запятнаю свою честь. А предавший единожды…

— Ты никуда не денешься от меня! — невозмутимо перебил Адамант, и от его уверенности Инвари стало не по себе. — А честь, что ж… Мне будет вполне достаточно твоей молодости и ума. Подучишься немного некоторым… гм… вещам, и готово!

— Ты говоришь о магии? — Инвари сделал вид, что шокирован.

Адамант засмеялся в ответ.

— Мальчишка! — ласково пробормотал он. — В наше время лишь простаки не занимаются колдовством. И у дэльфов наверняка есть свои приемы.

Инвари закачал головой:

— Я ничего не знаю об этом!

— Брось! — Адамант пожал плечами. — Ты знаешь гораздо больше, чем хочешь показать. Ты… — он внезапно замолк, и впился в Инвари взглядом.

Невольно подмастерье напрягся. Ощущение, что герцог знает о его принадлежности к Поднебесью, охватило его. Чувства такого рода никогда его не обманывали.

— Я?.. — напряженно переспросил он, чувствуя, что молчание затягивается.

— Ты ведь подумаешь над моим предложением? — ласково закончил Адамант. — Быть моим подмастерьем выгоднее, чем… — Инвари уже не сомневался, что тот произнесет слово «ученик», но, растягивая слоги, Адамант завершил:

— …послушником дэльфов.

Инвари скрыл взгляд под ресницами. Адамант пристально вглядывался в его лицо, а его пальцы так сжали каменные шеи львов, что побелели.

— Что же даст мне согласие, кроме бесчестья? — тихо спросил Инвари, не поднимая глаз.

Герцог облегченно откинулся на спинку трона. Инвари застыл каменным изваянием сомнения, создавая впечатление, что юный дэльф, несомненно, колеблется.

— Что же даст тебе согласие? — спросил самого себя Адамант. — Пожалуй, то, чего тебе не достает — свободу воли. Ты сможешь делать то, что считаешь нужным. В пределах службы мне, разумеется.

— Станет ли меньше горя на земле… — Инвари поднял страдающие глаза, — если я соглашусь?

— А вот это зависит от тебя, мальчик, — Адамант ласково улыбнулся.

Так улыбнулась бы кошка, играя с полудохлой мышью.

— Я стараюсь честно управлять своей страной, а ты лишь поможешь мне в этом. На благо народа, конечно.

Инвари отметил, что герцог без малейшего напряжения назвал Ильри «своей страной».

— Я могу обдумать предложение?

Глаза герцога вспыхнули вновь — они определенно напоминали Инвари угли, то тускнеющие, то разгорающиеся вновь.

— Я приму от тебя ответ в ночь после праздника, дэльф.

Его слова прозвучали почти официально.

— Если ты согласишься, то познаешь истинное могущество, если нет…

«Он убьет меня… — подумал Инвари. — Но, если я «соглашусь»? Что он сделает со мной тогда?».

Герцог поднял руку, давая понять, что ужин окончен.

Инвари поспешно поднялся и поклонился.

— Иди к себе, дэльф, подумай!

Это звучало как приказ.

Слуга вывел Инвари из залы.

В следующее мгновение, после того, как Инвари покинул залу, в нее проскользнул Мор. Капюшон, низко надвинутый на лицо, оставлял видимыми лишь подбородок и яркий чувственный рот.

Герцог указал на стол. Мор брезгливо обошел стул, на котором сидел Инвари, и, устроившись на соседнем, закинул ногу на ногу.

— Обслуживай себя сам, — рассеянно проговорил Адамант. — Мой идиот Шери где-то загулял.