1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»! - Елисеев Александр Владимирович - Страница 74

Заметим, что сам Киров был теснейшим образом связан с Тухачевским, некогда командовавшим Ленинградским военным округом. Это сразу настораживает и заставляет предположить связь Чудова и Кодац-кого (да и всех критиков Сталина на июньском пленуме) с военными заговорщиками.

Уже во время работы пленума были арестованы Каминский, Чудов, Кодацкий, Павлуновский. С Пятницким пришлось повозиться, слишком уж высоко было его положение. Этого фанатика мировой революции арестовали только 6 июля. Казалось бы, Сталин должен был торжествовать. Однако ему было не до торжества.

Атака на Сталина захлебнулась в немалой степени потому, что ее не поддержали «регионалы». У них было множество претензий к Иосифу Виссарионовичу, но свергать они его, без крайней нужды, не хотели. Во-первых, это было бы сделать очень непросто, а во-вторых, они не оставляли надежды использовать сверхпопулярность «вождя народов» для своих безобразий. К тому же был очень большой риск вызвать широкомасштабные народные волнения.

«Как отнесется народ, те самые „массы“, к такому шагу? —задает ретроспективный вопрос Е. А. Прудникова. — Вдруг увидят в нем государственный переворот? Они не могли не помнить, как за двадцать лет до того страна попросту смела не то что какую-то там власть, а целые социальные слои, всю верхушку общества, куда более сильную, опиравшуюся на армию и полицию. А на кого могли опереться эти, если „от Кронштадта до Владивостока“ пойдет крик: „Царя-батюшку убили!“ Можно не сомневаться, злости у людей на „кровью умытых“ накопилось столько за все, что они творили… кое-кого могли бы и до стенки не довести, голыми руками разорвать. Конечно, можно попытаться перестрелять уже не один процент населения, а десять процентов, двадцать. Л вдруг все равно не выйдет? Тем более что вот-вот начнется война, и в случае поражения висеть всем коммунистам на соседних фонарях»(«Хрущёв. Творцы террора»).

Исходя из всего этого, регионалы решили и на этот раз поддержать Сталина. Но за данную поддержку они потребовали предоставить им больше полномочий в плане проведения репрессивной политики. Аргумент у них был железный — как же, ведь кругом столько врагов! Следовательно, и борьбу с ними нужно вести жесточайшую.

Региональные лидеры воспользовались атакой недобитых заговорщиков для того, чтобы еще больше раскрутить маховик террора. Критики НКВД дали повод для «усиления бдительности». 28 июня по предложению Эйхе в Западной Сибири была создана самая первая карающая «тройка», состоявшая из первого секретаря, прокурора области и начальника местного управления НКВД. Показательно, что в этот день Сталин долго общался с регионалами, которые по очереди посещали его кабинет. С одним только Варейкисом вождь беседовал два часа. Очевидно в этот день шел торг между двумя группами, который закончился в пользу регионалов.

А через несколько дней, 2 июля, ПБ приняло решение о повсеместном создании таких «троек». Эти органы кошмарным образом возродили практику Гражданской войны с её ревкомовщиной. Несомненно, что их создание было выгодно, в первую очередь, регионалам. Оно усиливало их позиции в организационном плане и давало возможность наращивать репрессивную политику на местах. Для Сталина же «тройки» создавали новую опасность. Они представляли собой структуры, которые могли организовать настоящее сопротивление Центру.

В постановлении ПБ от 2 июля утверждалось следующее: «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом, по истечении срока высылки, вернувшихся в свои области, — являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности. ЦК ВЛК(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД».

Всё это вызывает недоумение. Ещё только недавно «лишенцам» вернули все их права, а теперь их полагалось огульно «взять в оборот». Как же так? Налицо столкновение двух совершенно разных политических линий, одна из которых взяла верх над другой. И это явно была не сталинская линия. Создание региональных «троек», призванных карать ещё вчера полностью восстановленных в правах людей, могло быть выгодно только первым секретарям на местах. (Не случайно же инициатором создания первой «тройки» выступил именно Эйхе.). Это укрепляло их власть и позволяло саботировать проведение реформ. Дескать, какие реформы, какая ротация кадров, когда кругом столько врагов?! Косвенно постановление било и по организаторам конституционной реформы 1937 года. Им как бы делали упрек — вот вы простили лишенцев, а они оказались контрой…

Кстати, данная трактовка позволяет понять — кто был виновником чудовищных репрессий против священнослужителей, развернувшихся в 1937 году. Тогда было арестовано 33 тысячи священников. А ведь в стране уже стала сворачиваться антицерковная пропаганда. Так, закрыли газету «Безбожник» и ряд других антирелигиозных изданий в республиках (например, украинский «Безверник»). И вдруг — массовые репрессии против духовенства. Опять-таки налицо две совершенно разные линии.

Крушение регионалов

Регионалы, выражаясь по-современному, достали Иосифа Виссарионовича. Он решил предпринять открытый поход против красных князьков, начав с самого могущественного из них — Косиора. В августе 1937 года на Украину прибыла руководящая группа в составе Молотова, Хрущёва и Ежова. Группу сопровождал контингент спецвойск НКВД. Прибыв на заседание пленума ЦК ВКП(б), посланцы из Москвы потребовали снять со своих постов Косиора и председателя СНК УССР Любченко. На место Косиора предлагалось поставить Хрущёва.

Однако сталинская группа явно переоценила свои силы. Пленум взбунтовался и отверг требования Москвы. Тогда Сталин решил действовать хитрее. Он, через Молотова, предложил руководству УССР прибыть в столицу для переговоров и достижения компромисса. Это предложение вызвало раскол среди украинских боссов. Если Косиор склонялся к компромиссу, то Любченко категорически выступал за усиление конфронтации. Победил Косиор, который обвинил последнего в создании на Украине «национал-фашистской организации». Первый секретарь попытался передать Любченко Москве на расправу, но там от такого «подарка» отказались, заявив, что украинские власти должны сами разобраться со своим премьером. И они, несомненно, разобрались бы, но Любченко их опередил, застрелившись сам и застрелив свою жену. Косиор прибыл в Москву, где радостно рассказал о раскрытии «национал-фашистского заговора». Ему позволили вернуться на Украину.

Теперь Сталин перестал противиться террору, который стал неизбежным. Он решает принять активное участие в организации репрессий с тем, чтобы сделать процесс управляемым и выжать из него максимальную выгоду. К счастью, вождь СССР не был упертым гуманистом и прекраснодушным мыслителем. Он был прагматиком и понимал, что если какой-либо процесс нельзя остановить, то его нужно возглавить самому.

Регионалам была дана отмашка. От них даже стали требовать все новой и новой крови. Сталин рассудил, что коли местные лидеры не хотят демократического обновления кадров, то оно пройдет диктаторскими методами.

Регионалы с радостной готовностью принялись сажать и расстреливать. На той же Украине погром кадров прошел несколько кругов. В Белоруссии первым чистильщиком был Гикало, но его весной сменил Шарангович, который тоже не отставал по линии репрессий. Наконец, ему на смену пришел Волков.

Пожалуй, круче всех развернулся Постышев, напуганный регионалами в начале 1937 года. Он организовал в Куйбышевской области террор, беспрецедентный даже по меркам тех времен. Им была с успехом опробована своего рода новация — массовый роспуск райкомов. За время своего секретарства Постышев разогнал 30 райкомов. Разумеется, почти все разогнанные комитетчики были репрессированы.