1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»! - Елисеев Александр Владимирович - Страница 17

Свердлов тем не менее продолжал «чудить». В противовес ленинским мерам им принимается печально известная директива Оргбюро от 14 января 1919 года. Она предписывала «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью». Так началось расказачивание, стоившее десятков тысяч жизней.

До казачьих жизней Ленину, может, и не было особого дела, но свердловские безумства привели к тому, что казачество перешло на сторону контрреволюции. Свердлов становился все более опасен. И так уж получилось, что до очередного VIII съезда партии он не дожил.

По официальной версии, «пламенный революционер» умер от «испанки», то есть гриппа. Злые языки потом стали утверждать, что на самом деле Свердлова до смерти избили рабочие на одном из митингов. Однако в ее пользу не существует никаких документальных подтверждений. Приходится все же признать официальную версию, внеся в нее, правда, одну «маленькую» поправочку. Свердлова доконала не столько болезнь, сколько лечение. Исследование его истории болезни убеждает в том, что оно осуществлялось совершенно неправильно. Кто стоял за такой «нетрадиционной» медициной, можно только догадываться.

На партийном съезде, открывшемся без Свердлова, Ленин очень талантливо изображал скорбь и огорчение. Но досада на покойного все же прорвалась. Отдав дань талантам Якова Михайловича, Владимир Ильич поведал делегатам, что тот взвалил на себя слишком уж многопартийных и государственных забот.

Положение поправили. Ленин резко снизил значение Секретариата ЦК, поставив во главе его второстепенную фигуру — Е. Д. Стасову, бывшую помощницей Свердлова. При этом сама Стасова была довольно жестко подчинена Политбюро. Одновременно Ленин, очевидно, еще не оправившись от испуга и оберегая свой Совнарком от возможной конкуренции, посадил в кресло председателя В ЦИК простоватого тверского мужичка М. И. Калинина. Тем самым был нанесен еще один удар, значительно ослабивший значение Советов.

Время шло, а поток организационной работы нарастал. Это усиливало вес «опального» секретариата. В 1921 году в ЦК было уже три секретаря. А в апреле 1922 года была введена новая должность — у ЦК появился генеральный секретарь. Им был избран Сталин.

Многим показалось, что Свердлов и его времена вернулись — в умеренном, естественно, варианте. Казалось, бюрократия обретает своего аппаратного «царя». Однако у Сталина были совершенно другие планы.

Блеск и нищета олигархии

Но как бы то ни было, а в стране возникла многочисленная и влиятельнейшая партийная номенклатура, не желающая делить свою власть ни с народом, ни с вождями. По сути, она стала олигархией. Как известно, важнейшим признаком олигархии является сращивание какой-либо социальной группы с политической властью. А здесь социальная группа — бюрократия — вообще соединилась с массовой правящей партией, вооруженной утопической идеологией.

Для любой олигархии характерен социальный эгоизм, который и является причиной сращивания с государством (это ведь дает такие выгоды!). А эгоист думает о себе слишком уж много, ему очень хочется сосредоточить в своих руках как можно больше богатства и власти — в ущерб целому, общим интересам. Олигархи как раз и сколачивают группы по интересам, которые разрывают общее одеяло на лоскуты. Любопытно, что при этом они против своей воли действуют и против своих же интересов. Без целого ведь нет и части, поэтому олигархия всегда рискует уничтожить собственную среду обитания, растащив защитные механизмы по своим медвежьим углам. Подобным образом собственное государство разрушила польская шляхта, намеренно создавшая у себя слабую власть, покорную её олигархии, но не способную защитить страну от геополитических конкурентов — мощных монархий — России, Австрии, Пруссии.

Но олигархии часто хватает ума понять всю губительность своей абсолютной власти. Так, буржуазная западная олигархия хоть и контролирует политику, но все же дает ею заниматься именно профессионалам — политикам, которые могут осознать интересы государственного целого. Им предоставляется некая автономия, и порой они используют ее с тем, чтобы несколько потеснить олигархов, умерить их эгоистические аппетиты. Например, проводя частичную национализацию — с целью улучшения работы отдельных отраслей, с которыми буржуазия не всегда может справиться сама.

Подобное благоразумие возможно потому, что в буржуазной среде сильный эгоизм сочетается с недюжинной деловой сметкой. Скрипя зубами, буржуа понимает, что ему же самому невыгодно грести под себя слишком уж много. А в бюрократической среде такой сметливости нет и быть не может. Ведь бюрократ — исполнитель, его главное достоинство состоит в том, чтобы точно и быстро выполнить указание какого-то внешнего источника власти — народа, буржуазии, вождя, монарха. Излишний ум даже вредит бюрократу.

А как уже было сказано выше, в России политика и политическая власть теснейшим образом сплелись с бюрократией. Ее олигархия грозила стать абсолютной и всепоглощающей. Особенно сильны были региональные организации партийной номенклатуры, возглавляемые секретарями партийных комитетов. В конце 20-х годов они даже пролоббировали административную реформу, в результате которой были ликвидированы прежние губернии. Взамен возникли гигантские края. В одной РСФСР их насчитывалось 14, и каждый из них был сопоставим, по значению, с союзной национальной республикой. Руководители областных парторганизаций и компартий нацреспублик, вкупе с подконтрольными им руководителями региональных советских и иных властных организаций, представляли мощную политическую силу, чья идеологическая платформа сочетала элементы и консерватизма, и левачества.

Ниже идейная позиция группы будет рассмотрена подробно. Пока же стоит назвать её участников. Наиболее влиятельной левоконсервативной фигурой был С. В. Косиор, глава мощнейшей Компартии Украины. В руководстве страны вообще были крайне сильны украинские регионалы — В. И. Чубарь, П. П. Постышев и Г. И. Петровский. Сильные позиции занимали региональные лидеры РСФСР, первые секретари краевых комитетов: И. В. Варейкис, М. М. Хатаевич, Р. И. Эйхе, П. Б. Шебоддаев, К. И. Бауман.

Молчание Кирова

Возникает большое искушение причислить к данной, весьма влиятельной группе С. М. Кирова, руководившего одной из важнейших парторганизаций — Ленинградской. Именно Кирова региональные бароны (Косиор, Варейкис, Шебоддаев, Эйхе и др.) пытались сделать лидером партии вместо Сталина на XVII съезде. Однако осторожный «Мироныч» от такого подарка отказался, сообщив об этом Сталину. Кто-то оценивает это как проявление лояльности вождю, кто-то склонен считать, что Киров сделал ставку на постепенное оттеснение Сталина от власти. Последнее предположение кажется надуманным. Киров не имел никаких политических амбиций общепартийного и всесоюзного масштабов. Партийная документация свидетельствует о том, что он очень редко посещал заседания Политбюро и высказывался лишь по вопросам, связанным с Ленинградом. Его волновали только нужды города — новые капиталовложения, ресурсы, утечка местных кадров в столицу, открытие новых торговых точек. Хрущёв сообщает в своих воспоминаниях: «В принципе Киров был очень неразговорчивый человек. Сам я не имел с ним непосредственных контактов, но потом расспрашивал Микояна о Кирове… Микоян хорошо его знал. Он рассказывал мне: „Ну, как тебе ответить? На заседаниях он ни разу, ни по какому вопросу не выступал. Молчит, и всё. Не знаю я даже, что это значит“. Действительно очень странно. Всё-таки Киров был важнейшей политической фигурой, хотя бы уже в силу того, что возглавлял „вторую столицу“». Говорят, что в тихом омуте черти водятся, и, весьма возможно, это в полной мере относится к Кирову. Уж не представлял ли он собой законченного регионального сепаратиста, мечтавшего о полной самостоятельности Ленинграда, но очень тщательно свои вожделения скрывавшего (даже от самих регионалов)?