Дьявольские балы - Яффе Мишель - Страница 9

— «Не скажу»? Вам что, четыре года?

— Фрэнки! — укоризненно сказала Юн Сун.

— Ты такая же, как все? — спросила мадам Занзибар. — Готова на все, чтобы только заполучить парня? Мечтаешь о головокружительном романе любой ценой?

Я покраснела. Но вот же передо мной и парни, и романы! В душе всколыхнулась надежда.

— Ответьте ей, пожалуйста, а то мы никогда не уйдем, — попросила Юн Сун.

— Нет, — решительно отказалась мадам Занзибар.

— Да вы просто все выдумали! — сказала я.

У предсказательницы вспыхнули глаза. Я ее нарочно спровоцировала. Знаю, это не очень хорошо, но я чувствовала, что мадам Занзибар не врет. И было жутко интересно!

Она положила букет на середину стола. Ничего особенного пока не произошло.

— Он выполнит три желания каждого из трех людей, — сообщила мадам Занзибар. — В этом волшебство.

Мы переглянулись с Юн Сун и Уиллом и рассмеялись. Глупо, конечно, но как красиво сыграно: волнение, смятение и жутковатое заявление.

И все же мадам Занзибар так нас оглядела, что мы умолкли. Особенно странно она посмотрела на Уилла.

Он постарался снова всех развеселить.

— Почему же вы его сами не использовали? — спросил он тоном вежливого и услужливого подростка.

— Я использовала, — ответила предсказательница. Оранжевая помада ярким пятном выделяла ее губы.

— И ваши три желания исполнились? — уточнила я.

— Все до одного, — уверенно подтвердила она.

Мы не знали, что еще сказать.

— А кто-нибудь еще его использовал? — спросила Юн Сун.

— Еще одна женщина. Не знаю, что она пожелала первые два раза, но в последний попросила о смерти. Так букет попал ко мне.

Мы молча слушали ее глупости. Все казалось сном, но тем не менее происходило взаправду.

— Жуть какая, — наконец сказал Уилл.

— А почему он тогда до сих пор у вас? — спросила я.

— Хороший вопрос. — Несколько секунд, показавшихся вечностью, она рассматривала букет, а затем достала из кармана бирюзовую зажигалку и щелкнула ею. После чего схватила цветы с такой решимостью, как будто мечтала об этом уже очень давно.

— Нет! — взвизгнула я и вырвала букет. — Отдайте мне, если он вам не нужен!

— Никогда! Его нужно сжечь.

Я сжала лепестки. На ощупь они напоминали морщинистые щеки моего дедушки, которого я навещала в доме престарелых.

— Ты совершаешь ошибку! — предупредила мадам Занзибар. Она хотела забрать цветы, но вдруг судорожно отдернула руку. Будто что-то помешало — казалось, ею управляет букет. Глупости, конечно!

— Еще не поздно изменить судьбу. — Она пыталась меня уговорить.

— А какова моя судьба? — спросила я дрогнувшим голосом. — Услышать, как падает дерево? А у меня, бедняги, в этот момент будут беруши в ушах?

Мадам Занзибар пригвоздила меня взглядом из-под густых ресниц. Кожа вокруг глаз напоминала гофрированную бумагу, и я поняла, что предсказательница старше, чем кажется.

— Ты грубая, невоспитанная девчонка! И заслуживаешь наказания. — Она откинулась на спинку стула и как будто тут же освободилась от влияния букета. — Забирай его, раз сама так решила. За последствия я не отвечаю.

— Как им пользоваться?

Мадам Занзибар фыркнула.

— Ну пожалуйста! Скажите! — молила я. Не хотелось надоедать, но ведь это действительно очень важно! — Если не скажете, я могу натворить глупостей. Например… разрушить весь мир.

— Фрэнки, верни букет, — чуть слышно сказал Уилл.

Я покачала головой — ни за что!

Мадам Занзибар пощелкала языком, видимо, удивляясь моей тупости. Ну и пусть!

— Берешь букет в правую руку и вслух загадываешь желание. Но предупреждаю: не выйдет ничего хорошего!

— У вас какой-то странный настрой, — сказала я. — Зря вы думаете, что я такая глупая!

— Зря, — согласилась мадам Занзибар, — ты еще глупее.

Тут вмешался Уилл — он ненавидел ссоры.

— То есть вы бы еще раз им не воспользовались?

Предсказательница подняла брови:

— Я похожа на человека, который о чем-то мечтает?

Юн Сун громко вздохнула.

— А я вот мечтаю кое о чем. Например, о бедрах Линдси Лохан. Пожелаешь мне, Фрэнки?

Обожаю своих друзей! Они — просто чудо. Я взяла букет, а мадам Занзибар ахнула и схватила меня за руку.

— Послушай, девочка, — воскликнула она, — если все же им воспользуешься, так хоть пожелай что-нибудь серьезное.

— Да, Фрэнки, — добавил Уилл. — Подумай о бедной Линдси. Ты же не хочешь, чтобы она осталась без бедер?

— Ей хватит икр, — хмыкнула я.

— И к чему они будут крепиться? Какому продюсеру нужна актриса без ног?

Я захихикала, и Уилл остался доволен.

— Какие же вы, ребята, противные! — не сдержалась Юн Сун.

Мадам Занзибар нервничала. Она, видимо, решила от меня избавиться и поэтому отдала букет, но когда я взяла ссохшиеся бутоны, на ее лице отразился неподдельный страх.

Я осторожно, стараясь не помять, убрала букет в сумку и заплатила мадам Занзибар в два раза больше, чем она попросила. Просто, не думая, отдала ей деньги. Предсказательница взглянула на меня устало, плотно сжав ярко-оранжевые губы. Она как будто говорила: «Ладно, дело твое. Но будь осторожна!»

Была пятница, и мы пошли ко мне домой есть пиццу. Такая у нас традиция. По субботам и воскресеньям чаще всего тоже. Мои родители уехали в Ботсвану на семестр — всем добро пожаловать на вечеринку к Фрэнки. Правда, вечеринок как таковых мы не устраивали. Можно было бы, конечно, — дом стоит далеко от города, у немощеной грунтовой дороги, и никаких соседей вокруг. Но мы предпочитали свою компанию. Иногда к нам присоединялся Джереми — парень Юн Сун, но вообще-то он считал, что мы с Уиллом странные. К тому же он не любил пиццу с ананасами и фильмы, которые нравились нам.

По крыше пикапа Уилла стучал дождь. Мы ехали по извилистому бульвару мимо магазинов «КриспиКрим» и «Пигли-Уигли» и водонапорной башни, одиноко и величественно устремляющейся в небо. В машине было тесно, но мне нравилось. Я сидела посередине, и когда Уилл переключал скорости, его рука касалась моего колена.

— О! Кладбище! — Друг кивнул на кованые железные ворота слева. — Почтим память Фернандо минутой молчания?

— Давай, — ответила я.

Тут вспыхнула молния, осветив ряды могил, и я подумала, как же все-таки жутко и неприятно на кладбище: кости, гниющая кожа, всплывающие гробы…

Я была рада снова очутиться дома. Прошла по комнатам и зажгла везде свет. Уилл в это время заказал пиццу, а Юн Сун стала просматривать взятые напрокат диски.

— Давайте что-нибудь веселое посмотрим? — прокричала я из коридора.

— «Ночной охотник» не пойдет?

Я подошла к ней и стала перебирать фильмы.

— Может, «Классный мюзикл»? В нем хотя бы нет ничего зловещего.

— Шутишь? — вмешался Уилл, закончив разговор по телефону. — А как же сексуальный танец Шарпей, ее брата и маракаса? Разве он не зловещ?

Я засмеялась.

— Ладно, девчонки, вы давайте работайте дальше, а я побежал. Дела.

— Ты что, уходишь? — удивилась Юн Сун.

— А как же пицца? — поинтересовалась я.

Уилл положил на журнальный столик двадцатидолларовую купюру.

— Ее привезут через полчаса. Я угощаю.

Юн Сун покачала головой:

— Повторяю, ты что, уходишь? И даже не поешь с нами?

— Нет. Дела.

У меня сжалось сердце. Так хотелось задержать его! Пусть еще на чуть-чуть. Я ринулась на кухню и достала из сумки букет мадам Занзибар. То есть уже мой букет.

— Подожди хотя бы, пока я желание загадаю.

Уилл весело на меня взглянул.

— Хорошо. Давай, загадывай!

Я задумалась. Теплая, уютная комната, пицца почти на пороге, а рядом два самых лучших в мире друга. Что мне еще надо?

Понятное дело! Конечно же, бал! Я хотела, чтобы Уилл меня пригласил. Возможно, эгоистично иметь так много и желать чего-то еще, но я решила не обращать внимания на сомнения.

Да вы только взгляните на него! Добрые карие глаза, улыбка одним уголком рта, забавные кудряшки, как у ангелочка. Просто воплощение добра и очарования!