Бей ушастых! Часть 2 - Добрынина Марина Владимировна "и Астральная Сказочница" - Страница 56

— Некоторые эльфы его используют, — Шеоннель поморщился, — знают о побочном эффекте и все равно используют.

— Что за побочный эффект? — заинтересовался я.

— Да, ты и сам должен знать. Афродизиак, приготовленный на основе экстракта Сиатриса, не сработает как надо, если использующий его не во вкусе объекта. То есть, допустим, если я буду пахнуть Сиатрисом, ты в меня вряд ли влюбишься, а если в это время рядом будет стоять Саффа или девушка похожего типа, ты потеряешь голову.

— Да, я понял. Только мне не повезло, девушка, которая использовала Сиатрис, была именно того же типа что и Саффа — стройная, темноволосая. А вот папаша твой попался именно так, как ты говоришь — понюхал одну девицу, а запал на другую, — я уже хотел было рассказать Шеону подробности о похождениях влюбленного Вальдора, но тут меня осенило. — Погоди! Значит, говоришь, все эльфы в курсе об этом побочном эффекте?

— Конечно. Это не является тайным знанием.

Интересное дело получается. И чего же пытался добиться Налиэль, облившись афродизиаком перед общением с Саффой? Он поверил, что нравится ей и что под воздействием Сиатриса она совсем голову потеряет? Что-то я сомневаюсь, что эльфы не в курсе, что мы чуть не поженились. Как бы натурально Наливай в спальне моих родителей ни удивлялся, когда я Саффу невестой назвал, не верится мне, что ушастые такие неосведомленные дурачки. Впрочем, можно предположить, что самонадеянный Налиэль сделал вывод, что раз он красивее меня, то Саффа точно не устоит, если он еще и афродизиаком себя обольет. А может быть, и нет. Может быть, этот ушастый засранец и не думал, что нравится волшебнице, и использовал Сиатрис именно для того, чтобы она… нет, чтобы мы оба нанюхались, сдурели и забыли, для чего явились во дворец Рахноэля! Да уж, если бы я не принял на всякий случай противоядие от воздействия Сиатриса и не прихватил его с собой, вряд ли бы Саффа была способна адекватно проверять, что там Рахноэль внес в заклинание о последствиях нарушения Вальдором клятвы. Хм. Я прав? Или у меня разыгралось воображение? Надо бы рассказать о своих соображениях Саффе. Пусть поосторожнее будет с этой задницей ушастой.

— Так я пойду, найду Саффу, — нарушил молчание Шеоннель.

— Она сейчас с Ханной, а Ханна с министрами своими общается. В общем, девочкам весело, так что не спеши, предложил я. — Расскажи лучше, что у тебя с этой Данаэлью?

— Ничего, — полуэльф помрачнел и сменил тему, — что с тем наемником? Его допросили?

— Да, — подтвердил я. Ну не хочет про Данаэль говорить и не надо. Поговорим о наемном маге. — Знаешь, Сурик с ним полночи работал, а он так ничего и не сказал. Наверно, он и до сих пор бы молчал, если бы Саффа не использовала одно очень неприятное заклинание, которое заставило его говорить. Его нанял Журес, маг короля Дафура.

— Мага казнили?

— Нет, — я усмехнулся, — блонда наша, Шеон, добрая девочка. Она не может отправить на смерть человека, который выполнял задание в обмен на жизнь своего ребенка. Я даже не представляю, что она решит в отношении него, но казнить вряд ли станет.

— Его ребенок умирает, и Журес его вылечит? — по-своему понял Шеоннель.

— Нет, наоборот, Журес его убьет, если этот наемник провалит задание…. Если уже не убил.

— То есть заложник, да?

— Именно так.

— Это неправильно. Использовать детей вот так.

— Неправильно. Но что делать? Это, Шеон, проза жизни. Каждый добивается желаемого как может.

Полуэльф задумчиво замолчал. А я продолжал свою нудную работу.

Пятьдесят колчанов спустя я понял, что на сегодня с меня достаточно. Как там Вальдор сказал? Малыми партиями? Надеюсь, эта партия будет с самый раз. Правда пришлось смотаться в лагерь и попросить Вальдора показать, куда все это добро переместить. Шеоннель увязался за мной, ему, видите ли, срочно надо с отцом побеседовать. Ну и ладно. Пусть себе беседует.

Вальдор обрадовался. Даже не знаю, чему больше. Тому, что Шеон по собственной инициативе поговорить с ним пришел или тому, что так быстро первая партия стрел готова? А я старался не ухмыляться слишком уж откровенно, а то еще догадается наш новоиспеченный генерал Вальдор, что его бойцов ждет большой сюрприз. Равно, как и противников. Потому что парочку колчанов я привораживающими зарядил. А что? Пусть во вражеских рядах случится полный раздрай. Приворот привязан к тому, кого привораживаемый первым увидит. Будь это хоть его лошадь. А что, забавно получится — врезается стрела в кого-то, заклинание срабатывает в радиусе приблизительно метров пяти и, все кого оно охватило, забывают, зачем они на поле боя явились. Обхохочешься, одним словом. Но, пожалуй, Вальдору я об этом не скажу, он не оценит. А вот про отравленные стрелы и про идею напоить солдат перед боем универсальным противоядием, я ему рассказал.

Глава 22

Кажется, идея с магически заряженными предметами неплоха. Не стоит, наверное, себя хвалить, но мне эта мысль понравилась бы даже, выскажи ее кто-нибудь другой. И Лин — молодец. Редкий случай, когда княжич работает качественно и не выпендриваясь при этом. Приятно.

Надо начать распределять стрелы между лучниками. Лин говорит, будут еще и болты. Арбалетчиков у нас мало. Не такое уж эффективное оружие — арбалет. Дальность стрельбы невелика, заряжается долго… Интересно, а если сделать их одноразовыми, упрощенной модели? Выстрелил, бросил. Нам ведь особые боевые характеристики без надобности. Главное — доставка заклинания в стан врага. Нужно будет обсудить это с Горнорылом.

Информация об отравленных стрелах тоже весьма интересна. Вот что значит забыть об эльфах, как о возможном противнике. Сидели они в этом своем Альпердолионе, не высовываясь. В дела соседей-людей не лезли. А вот, оказывается, почему. К войне готовились. Рецептуру ядов разрабатывали, чтоб их. А как мы вовремя узнали про эту звездчатую растительность! Полезный человек — моя придворная волшебница. Ну, умница просто.

Интересно, а что Шеону понадобилось? Я рад, конечно, что мальчик решил меня навестить. Но, насколько я помню, он должен изображать из себя сторонника Иоханны. Следовательно, не стоит ему лишний раз светиться в лагере.

— Отец, нужно поговорить, — заявляет Шеоннель с решительным видом. С ума сойти! Не прошло и месяца, а я уже отец!

Физиономия моя сама расплывается в улыбке. Хочется даже обнять мальчишку, но я не знаю, как он к этому отнесется. Боюсь спугнуть.

— Я тебя слушаю.

— Я так понял, у тебя проблема с боевыми магами.

Уши у эльфенка подрагивают, взгляд серьезный, а я рад! Так рад, что плохо понимаю, что он от меня хочет.

— Да, проблемы, а что?

— Я мог бы помочь.

— Э, нет, — тут же пугаюсь я, — на передовую я тебя не пущу!

Шеон хмурится.

— Я пока не об этом. Пойман маг, который покушался на жизнь Кардагола. Ханна с Саффой его допросили.

— И что?

— Он действовал по заданию Журеса. Эльфы здесь не причем.

Весело фыркаю.

— Вот осел!

— Почему? — недоумевает сын.

— А нечего лезть поперек союзников в пекло! — поясняю я, — так что ты хотел?

— Этого мага вынудили так поступить. Журес держит в заложниках его ребенка.

— Искренне сочувствую магу. Надеюсь, Ханна решит казнить его каким-нибудь гуманным способом.

Шеон смотрит на меня с укоризной.

— Отец, мы могли бы переманить волшебника на нашу сторону. Если освободим его сына. Думаю, он неплохой боевой маг, он зол на Журеса. Он был бы не лишним в твоей армии.

Ну что он мне тут сказки рассказывает!

— Не представляю себе, как это можно сделать, — честно заявляю я, — чисто теоретически, конечно, еще один маг мне бы не помешал, но кто осмелится сунуться в Арвалийский лагерь для освобождения заложника?

— Я могу.

— Что? — осторожно переспрашиваю я.

— Я могу это сделать.

Мне трудно дышать. Я смотрю на этого длинноногого, лопоухого, до неприличия молодого эльфенка, стоящего передо мной с чрезвычайно серьезной миной на лице, и мне хочется сделать лишь две вещи — сначала двинуть его по острому уху, а потом запереть где-нибудь в подвале и не выпускать до конца войны. Открываю было рот, чтобы обвинить сына в скудоумии, но не даю себе и слова произнести.