Весеннее обострение - Добрынина Марина Владимировна "и Астральная Сказочница" - Страница 48

— Не переживай, все еще можно отменить. Но Саффу убивать я тебе все равно не дам.

— Саффа твоя гадина, каких поискать.

— Только тронь ее, и я тебя сама убью.

— А за кого ж ты тогда замуж выйдешь?

Его шепот прозвучал прямо-таки на удивление ехидно.

— Мы, вроде бы, договорились о расторжении помолвки, — отвечаю я.

— Опять ты решаешь за меня! — рычит мне в ухо Кир, и я понимаю… Что ничего не понимаю.

— Вы закончили? — интересуется Кардагол, и я поднимаю на него глаза. — Вас, между прочим, люди ждут.

Я, кажется, краснею. Но, действительно, у нас же ритуал, а я тут отвлеклась.

Терин с сыном стоят у жертвенника.

— Руку, Лин, — требует Эрраде, и Лин начинает закатывать рукав. Он протягивает отцу запястье, и тот аккуратно проводит над ним указательным пальцем. Тут же, сразу из руки Эрраде-младшего начинает течь кровь. Синеватая, она идет волной, и кажется, сейчас мне будет плохо. С чего бы это, интересно?

Кир меня поддерживает, в прямом смысле этого слова, и я передумываю падать в обморок.

Лин тяжело дышит, а Терин лишь бросает на него время от времени короткие взгляды.

— Хватит, — наконец, произносит князь и взглядом подзывает к себе Дульсинею. Та быстро (и ради разнообразия молча) отводит сына в сторону и (опять же ради разнообразия) с первого раза залечивает его запястье.

Терин поднимает руки и держит их над жертвернником, держит ладонями вниз, не шевелясь, примерно минуту. А потом производит серию странных, плохо уловимых жестов. И снова замирает. Еще минуты две и, наконец, князь произносит:

— Ритуал закончен.

И я вижу, как люди, жившие ранее в Нижнем мире, начинают бледнеть и растворяться в воздухе. Все, кроме Кардагола, прижимающего к груди неизвестно откуда взявшуюся белую кошку, и, к счастью, Кира.

— Куда ты их отправил? — спрашивает Повелитель времени.

— В Эрраде, куда же еще? — устало отвечает князь, — я тебе больше не нужен?

— Как не нужен? — удивляется Кардагол, — а поговорить? Ты сам-то куда сейчас собираешься?

— В Зулкибар. Мне нужно доставить туда Иоханну.

— Ну и мы в Зулкибар. Внучок, открывай портал! Лиин!

Мерлин-младший изумленно смотрит на Кардагола.

— Внучок? — повторяет он.

— Конечно!

— Мерлина мне, значит, не хватало… — сокрушенно произносит Лин.

— Расслабься и получай удовольствие, — советует Дуся и пытается подсластить пилюлю, — будешь себя хорошо вести, новый дедушка тебя чему-нибудь полезному научит.

Лин вздыхает, прижимает ладонь к груди, и перед нами возникает портал — окно со светящимися краями, ведущее домой.

Этого мага я не знаю. Не видел раньше. Не советник — точно. И при дворе у нас не бывал. Где Аннет его откопала? Сама она, кстати, не пришла. Вот только этот престарелый волшебник и двое стражников.

— Нет-нет, молодой человек, — шепчет старик, — я не вижу на Вас каких-либо следов воздействия. Нет-нет, Вы не правы. Ай-ай! Как нехорошо обманывать людей. Мне из-за Вас пришлось отрываться от дел. Ай-ай!

— Смотрите лучше, — говорю я.

— Я посмотрел. Никаких следочков. Совсем никаких. Уж простите, но придется Вам отвечать по всей строгости закона. За воровство, молодой человек.

— Может быть, кто-то другой… — теряя надежду, шепчу я, и получаю в ответ:

— Да кто же? Нет на Вас воздействия. И смотреть Вас больше никто не будет. Нету!

Маг, шаркая, уходит. Остаюсь один. Все потеряно. Все потеряно! Если Мерлин не появится в ближайшее время, я не знаю, что мне делать.

Часа через три, не знаю, появляется один из тюремщиков и сухо сообщает мне о планируемой на завтра казни. Меня повесят. Не отрубят голову, а повесят. Это значит, что Аннет не верит даже в мое благородное происхождение. А впрочем, какая разница?

— И им уже даже неинтересно, откуда я взял перстни? — горько усмехаясь, произношу я.

— Видать, это неважно, — отвечает тюремщик, и уходит, лязгнув напоследок замком.

Я угнетен, и не только новостью о том, что завтра, скорее всего, моя жизнь прекратится, но и всем безумием происходящего. Разве такое могло произойти со мной? Это странно, чудовищно, нелогично.

Когда-нибудь, конечно, Мерлин объявится и объяснит Аннет, что она сделала. Вот только мне не станет от этого легче. Ну совсем эта мысль меня не утешает! Никак роль безвинной жертвы не примеряется.

Глава 19

— Аннет! А где Вальдор? — жизнерадостно улыбаясь, интересуется Дуся.

Да, мне тоже интересно, где отец. Уехал?

Мама улыбается в ответ не менее счастливо и заявляет:

— В тюрьме.

— А что он там делает? — спрашиваю я.

— А! К казни готовится.

Мать легкомысленно машет ручкой, типа не обращайте внимания, мелочи жизни.

— К какой казни? — продолжаю интересоваться я.

— К собственной.

— Э… что?

— Да тут у нас кое-что произошло…

— Мама! Я не понимаю!

— Ханна, доживешь до моих лет — поймешь.

— Это не смешно!

— Смешно.

— В самом деле, — вмешивается Терин, — что произошло?

— Ничего такого. Просто у меня закончилось терпение. Давайте, я велю накрыть столы…

Мать прячет взгляд, а у меня мурашки по коже. Это что же такое здесь произошло во время моего отсутствия? И как это все исправить?

— Мама, ты серьезно?

— Совершенно серьезно, — отвечает королева, — да не переживайте вы так! Ничего с Вальдором страшного не произошло. Хотите, я велю его сюда привести?

Терин задумчиво чешет переносицу, Дульсинея просто стоит с открытым от изумления ртом. Кир делает вид, что его это не касается, и, в общем-то, так оно и есть. Одна я испуганно верещу:

— Конечно!

Аннет велит привести сюда узника из девятой камеры, и минут через пятнадцать перед нами в сопровождении стражников появляется молодой светловолосый мужчина с совершенно обреченным взглядом. Он видит нас, и лицо его освещается.

— Ханна, девочка! — кричит он. Какие знакомые интонации. И лицо… До странности родное лицо.

— Папа? — шепчу я, и на его физиономии появляется громадное облегчение.

— Ну неужели меня хоть кто-то узнал…

— Вальдор? Ты что с собой сделал? — интересуется Дуся.

Вместо ответа отец поворачивается к Аннет.

— Я так полагаю, моя казнь отменяется?

Она неопределенно пожимает плечом.

— Не понимаю, почему ты меня не узнала? — спрашивает Вальдор.

— А кто тебе сказал, что я тебя не узнала?

— Ты!

— Я пошутила.

Отец сжимает руки в кулаки и делает шаг по направлению к матери. Та встречает его холодным взглядом человека, убежденного в своей правоте.

— Но за что? — цедит сквозь зубы король.

— Дай-ка я припомню, — задумчиво произносит Аннет, — ты всю жизнь считал меня глупой курицей. И меня это устраивало. Ты не лез в мои дела, тебя они вообще не интересовали. Хорошо. Я терпела твое пренебрежительное отношение, но, в конце концов, такой уж ты есть, и, думаю, ты меня любил. По-своему. Но потом ты решил влезть в управление моим двором. Ладно. Ты выгнал всех моих фрейлин, даже не подумав о том, что я много лет общаюсь с девочками, и я к ним привыкла. Хорошо. Ты набрал мне полк деревенских дурочек, единственным достоинством которых была их предположительная девственность. Я не возражала. После этого ты стал заигрывать с Селиной. Это было неприятно, но я решила, что ты побалуешься и бросишь. Потом ты, опять-таки, не подумав о том, как я к этому отнесусь, решил омолодиться. Что ты так удивленно на меня смотришь? Ты думал, я об этом не знала? Сюрприз. И это я тоже вынесла. Но когда ты пришел ко мне просить разрешение на то, чтобы переспать с моей фрейлиной… Прости, дорогой, это было последней каплей. Я позвала стражу.

Смотрю на отца — он стоит весь красный. Странно, все-таки, видеть его таким молодым. Он выглядит моим ровесником, если не младше, и очень странно смотрится рядом с Аннет.

— Ты могла просто со мной поговорить, — рычит он.