Перед тем, как он ее застрелил - Джордж Элизабет - Страница 91

Подкидыш быстро откроет

Кровавую правду улиц.

Анархия значит хлыст

В руках у солдата,

А пистолет все превращает

В прах.

Он прочитал и задумался над смыслом, который обрели слова в его собственной интерпретации. «Устами младенцев, — сказал Айвен однажды, когда склонился с зеленым карандашом над его стихами. — Ты чувствуешь смысл душой, друг мой». Глядя на свое новое стихотворение, Джоэл понимал, что оно продиктовано не интуицией и не врожденной мудростью. В нем отразились его прошлое и настоящее, его встреча с Блэйдом.

Наступило время сдавать работы, и Джоэл сунул свой листок в общую стопку. Затем он отошел в ту часть зала, где был накрыт буфет. Там Джоэл купил два кусочка кекса и кофе, который никогда раньше не пил. Попробовав, он добавил молоко и сахар. Стоя в сторонке, мальчик увидел, что к нему направляется Айвен.

— Я заметил, ты участвовал в «Вольном буриме». — Айвен по-дружески положил руку Джоэлу на плечо. — Каковы ощущения? Легче, чем в прошлый раз?

— Немного.

Джоэл сам не понимал, правду ли говорит. То, что он написал дома, годится только на подстилку для мусорного ведра. Сейчас, в зале, он впервые за долгое время ощутил свободу в обращении с языком.

— Вот и отлично! Удачи тебе. Рад, что ты снова с нами. Может, как-нибудь выйдешь к микрофону? Пора составить конкуренцию Адаму!

Джоэл изобразил улыбку, которой от него ожидали.

— Мне за ним не угнаться, — сказал он.

— Напрасно ты так в этом уверен! — Айвен тоже улыбнулся и отошел к девушке-китаянке.

Джоэл находился в буфете, пока судьи «Вольного буриме» не вышли объявить решение. Джоэл полагал, что первое место заняла девушка-китаянка, поскольку она пришла со словарем и начала отчаянно строчить в блокноте, как только услышала первое слово. Но Айвен взял листок победителя, и Джоэл узнал его по косому обрыву: ровно вырвать лист из блокнота Джоэлу не удалось. Сердце мальчика заколотилось еще до того, как Айвен прочел первую строчку стихотворения.

Это что же получается? До сознания Джоэла дошло, что он выиграл у Адама Уайтберна. Он победил всех, кто участвовал в «Вольном буриме». Он не только показал себя «поэтом, подающим надежды», но и оправдал эти надежды.

Когда Айвен закончил чтение, на мгновение в зале воцарилась тишина, затем раздались аплодисменты. Словно слушателям, прежде чем отреагировать, нужна была пауза, чтобы вобрать в себя боль этих слов и проникнуться ею. Эти строчки действительно хранили в себе боль Джоэла. Они были прочувствованы, несли на себе отпечаток судьбы мальчика.

Когда овации стихли, Айвен произнес:

— Может, автор встанет? Мы хотим его поздравить.

Джоэлу не надо было вставать — он и так стоял возле буфета, поэтому он просто направился к Айвену. Зал снова захлопал. Джоэл размышлял об одном: он победил всех, победил на их поле, победил, сочиняя так, как ему посоветовали когда-то: слушая свое сердце и не контролируя эмоции. Пусть на минуту, но он стал поэтом.

Когда Джоэл оказался на сцене, Айвен пожал ему руку. Судя по выражению лица, Айвен был очень доволен, и Джоэл понял: Айвен гордится им, радуется, что его талант, о котором Айвен твердил, стал всем очевиден. Потом вручили призы: тетрадь в кожаной обложке для новых стихов, диплом победителя и пятьдесят фунтов.

Джоэл уставился на банкноту. Покрутил ее, разглядывая с обеих сторон, потрясенный нежданной удачей. В тот момент ему показалось, что жизнь, находящаяся на самом краю пропасти, переменилась.

Адам Уайтберн без всякой обиды принял победу Джоэла. Когда вечер закончился, Адам первым подошел его поздравить. Были и другие, но поздравление Адама значило больше всех. Равно как и его приглашение.

— Дружище, — обратился к Джоэлу Адам, когда они закончили уборку зала, — мы тут собрались выпить кофе. Айвен с нами. Составишь компанию?

— Тебе Айвен велел?.. — начал было Джоэл.

Адам перебил его:

— Никто мне ничего не велел. Изъявляю собственное желание.

— Круто! — только и мог ответить Джоэл, а ответив, почувствовал себя идиотом.

Возможно, Адам и хотел сделать замечание, что не круто говорить «круто», но промолчал. Только улыбнулся.

— Тогда идем! Тут недалеко, на Портобелло-роуд.

Кофейня «Мессия» находилась в десяти минутах ходьбы от Оксфорд-Гарденс. Интерьер был выдержан в религиозном духе: фигуры Иисуса, венки из роз на старых люстрах. Открытки с изображениями святых были увеличены до размеров плаката и развешаны по стенам. Несколько столиков сдвинули; за ними, под суровыми ликами мучеников христианства, и расположились десять поэтов-участников «Побеждай словом, а не оружием», в том числе Айвен. Они болтали между собой, стараясь перекричать музыку: григорианский хорал звучал с адской громкостью. Их обслуживала монахиня — по крайней мере, так казалось издали. Когда девушка подошла принять заказ, Джоэл разглядел пирсинг у нее в брови, кольцо в губе и татуировку в виде слезинки на щеке. С официанткой по имени Мэп все были знакомы, да и она, судя по всему, знала присутствующих.

— Вам как обычно? — уточнила она. — Без изменений?

В центр стола высыпали монеты — плату за напитки. Джоэл сомневался, класть ему пятидесятифунтовую бумажку или нет. Других денег у него не было. Он полез в карман, но Адам Уайтберн остановил его.

— Победитель не платит, дружище. — И подмигнул Джоэлу.

Мэп вернулась с подносом и раздала заказы. Тут выяснилось, что компания собралась не просто так.

Джоэл наблюдал и мотал на ус. Эти люди не только постоянно участвовали в поэтических вечерах «Побеждай словом, а не оружием», но еще и учились у Айвена на сценарных курсах. Они обсуждали фильм, который пытались снять, и, насколько Джоэл мог судить, докладывали о проделанной работе. Адам и двое других — Чарли и Даф — заканчивали пятый вариант сценария. Марк и Винсент провели несколько недель в поисках места для съемок. Пенни, Астарта и Тэм выбирали поставщиков техники. Кайла отвечала за контакты с актерскими агентствами. Айвен сделал сообщение об источниках финансирования; все его слушали, затаив дыхание: речь шла о возможных инвесторах. Из всего этого Джоэл понял, что для этих людей создание фильма — не заоблачная мечта, а совершенно конкретная работа, которую они выполняют под руководством Айвена.

Никто из них не задавался вопросом, чего ради белый человек возится с ними, словно ему делать нечего, и тратит свое время на приобретение ими новых возможностей и нового опыта.

Джоэл попивал горячий шоколад и удивленно смотрел на происходящее. Он хорошо знал обитателей Иденем-истейт и подобных окрестностей. Он отлично помнил бабушку и ее непутевого Джона Гилберта. Эти люди неизменно говорили о том, что совершат в один прекрасный день: проведут отпуск на Бермудах или на Лазурном берегу, причем на вилле, отправятся на яхте в круиз по Средиземному морю, купят новую квартиру в шикарном доме, где все двери закрываются, где окна имеют двойные стекла, а бытовая техника работает. Даже малыши грезили о том, что станут знаменитыми рэперами или звездами вечерних телесериалов, у которых денег куры не клюют. Все несли подобную чушь, и никто ничего не предпринимал. Никто даже не знал, с чего начать.

Совсем другое дело — эта компания. Джоэл видел, что присутствующие решительно движутся к цели. Ему было невыносимо сидеть рядом и в то же время оставаться в стороне.

Стать участником ему не предложили. Если честно, как только обсуждение началось, о нем вообще забыли. Джоэл не обижался, поскольку люди просто были очень увлечены. Своей энергией они заразили и его.

Джоэл решил непременно примкнуть к их компании и помочь в осуществлении проекта, а для этого побеседовать с Айвеном при следующей встрече. Конечно, он будет меньше бывать дома, меньше времени проводить с Тоби. Ему потребуется помощь Несс. Но Джоэл был уверен, что сумеет уговорить сестру, и она разделит с ним заботы о младшем брате. В тот вечер жизнь казалась счастливым сном, который уже начал сбываться.