Перед тем, как он ее застрелил - Джордж Элизабет - Страница 62

Дикс мог бы протиснуться в дверь, но опасался того, как Несс отреагирует на соприкосновение их тел. Поэтому он решил пойти на уступку в надежде, что девушка его пропустит, и слегка на нее покосился.

— Ты привлекательная. Не толстая.

— И это называется «посмотреть»? Черт, даже слепые видят лучше. Хорошо, давай начнем сначала. — Несс сбросила халат и осталась в чем мать родила. Она приподняла ладонями груди и облизнула губы. — Так ты помогаешь ему рукой, или он сам находит дорожку? Может, покажешь, как ты это делаешь? Думаю, мне понравится.

В такой ситуации только у трупа не возникло бы эрекции, а Дикс был живым человеком. Он хотел отвести глаза в сторону, но тело Несс притягивало, и он не мог оторваться от шоколадных сосков, а потом, что еще хуже, от треугольника волос внизу, от которого исходил запах розы. По годам Несс была почти девочкой, но физически была развита как женщина. Легко было поддаться порыву, но потом ничего не поправишь.

Дикс обхватил Несс рукой и быстро наклонился. Его лицо пылало, как и ее. Она тихонько застонала и сжала в кулак его волосы, пытаясь поднять его голову и найти губы. Дикс взял с пола халат, накинул Несс на плечи и отбросил ее руки.

— Прикройся! — прошипел он. — Что ты себе воображаешь? Думаешь, что жить — значит подкладывать себя под каждого мужика, который встречается на пути? Считаешь, что у всех мужиков одно на уме? Болтаешься в голом виде, предлагаешь себя, как десятифунтовая шлюха. Тело у тебя как у женщины, но этого мало, Несс. Ты такая идиотка, что я не могу представить мужчину, который на тебя позарится. Даже если ему очень приспичит. Поняла? Отойди!

Дикс оттолкнул Несс и вышел. Девушка осталась в гостиной. Дрожа, она проковыляла к телевизору и вынула кассету. Затем вытащила из корпуса ленту — дело нехитрое — и растоптала ее. Но этим Несс не ограничилась.

*

После визита Фабии Бендер в Иденем-истейт Кендре пришлось произвести переоценку ценностей. Она считала себя обязанной сделать это, особенно после того, как изучила документы, переданные Люси Чинакой.

Кендра не была идиоткой и понимала: рано или поздно с Тоби придется что-то делать. Но она убедила себя, что все его проблемы связаны с учебой. Помыслить, что его странности имеют другую причину, означало бы оказаться лицом к лицу с кошмаром. Поэтому Кендра уговаривала себя, что с Тоби достаточно позаниматься дополнительно, дать ему образование получше, помочь овладеть жизненно важными навыками, а потом устроить на работу, которая обеспечит ему независимость во взрослой жизни. Если не помогут школа вкупе с Учебным центром, можно подыскать что-нибудь другое. Дальше этого в своих размышлениях о судьбе младшего племянника Кендра не заходила. Она старалась не замечать, что временами мальчик полностью уходит в себя, иногда что-то негромко бормочет, и гнала прочь предположения, которые напрашивались сами собой. Все те месяцы, что Кэмпбеллы находились на ее попечении, Кендра успешно пряталась за словами «просто Тоби такой», которые избавляли от необходимости разбираться в том, а какой же, собственно, Тоби.

Прочитав документы, Кендра отложила их в сторону. Никто не будет исследовать, тестировать, изучать и оценивать Тоби, пока она имеет в этом деле право голоса. Но нужно сделать все возможное, чтобы не привлекать излишнего внимания Социальной службы.

Кендра вошла в комнату, где спали Тоби с Джоэлом, и постаралась посмотреть на нее глазами Фабии Бендер. Помещение имело ярко выраженный характер неустроенности. Раскладушки и спальные мешки — ничего хорошего. Чемоданы, в которых мальчики уже шесть месяцев хранят свои вещи, — еще хуже. Кроме плаката «Крутой парень!», который был криво прилеплен к окну, других украшений не было. Не было даже занавесок, защищающих от фонаря на улице. Все это следует изменить. Нужно будет купить кровати, шкаф, повесить занавески и какие-нибудь картинки на стены, обойти комиссионные и благотворительные магазины.

Помогла Корди. Она отдала старые простыни и одеяла и поговорила с соседями. В результате приложенных усилий в помещении появились два комода, которые даже не требовали особо серьезного ремонта, и несколько плакатов с видами городов, в которых Тоби с Джоэлом вряд ли когда-нибудь побывают.

— Выглядит славно, — одобрительно кивнула Корди, когда комната была приведена в порядок.

— Напоминает свалку рухляди, — вставила Несс.

Кендра промолчала. Несс позволяла себе лишнее, но поскольку исправно посещала общественные работы, со всем остальным в ее поведении можно было смириться.

— Это еще что такое? — удивился Дикс, когда заметил перемены в комнате мальчиков.

— Всем должно быть понятно — у мальчиков достойные условия проживания.

— А кто этого не понимает?

— Женщина из Комиссии по защите прав подростков.

— Та, с собаками? Полагаешь, она хочет забрать Джоэла и Тоби?

— Не знаю, но не хочу этого дожидаться.

— Мне казалось, она приходила по поводу Тоби и Учебного центра.

— Она приходила, потому что узнала, что Тоби живет здесь. Ей позвонила из Учебного центра эта, как ее… Люси Чинака. Теперь я должна создать для детей соответствующие условия, чтобы эта женщина ни к чему не могла придраться. Кроме того, они хотят вплотную заняться Тоби. Представляешь, что будет с Несс и Джоэлом, если Тоби заберут? Если их разлучат? Или если… Черт, не могу даже думать об этом.

Кендра застелила старые кровати, чью древность подтверждали трещины и выбоины на изголовье, ветхими одеялами и еще более ветхими простынями, добытыми в «Оксфаме».[21]

В комнате после расстановки мебели почти не осталось места, если не считать узкого прохода между кроватями. Домик Кендры был маленьким, не рассчитанным на проживание пятерых человек. Диксу решение казалось очевидным.

— Кен, детка, — произнес он. — Может, это к лучшему?

— Что?

— То, что происходит.

— Ты о чем? — Кендра выпрямилась.

— Может, оно и неплохо, что эта женщина вмешалась в дело. Она хочет улучшить жизнь детей. Если честно, детям тут не очень хорошо. Ужасная теснота. Если эта женщина напишет отчет, возможно, стоит обдумать…

— Что ты предлагаешь? Спихнуть детей? Позволить их разлучить? И даже не пытаться этому помешать? А потом что мы с тобой будем делать? Трахаться как кролики во всех комнатах по очереди?

Дикс скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Он ничего не ответил, и Кендре оставалось только прислушиваться к отклику, который вызвали его слова в ее душе.

— Я надеялся, что мы поженимся, Кендра, — заявил Дикс. — И ты поймешь — я могу заменить отца этим детям. Родители хотят передать мне свое кафе, и…

— А как же «Мистер Вселенная»? Ты так легко откажешься от своей мечты?

— Иногда реальность становится важнее любой мечты. Мы с тобой поженимся, я буду заниматься делом. Мы сможем переехать в дом побольше, где будет место для…

— Мне нравится этот дом, — отрезала Кендра. Она понимала, что говорит визгливо, вздорно и истерично, как Несс, но ничего не могла с собой поделать. — Я заработала его своим горбом. Взяла ипотеку. И плачу за него. Да, это нелегко, но это мой дом.

— Конечно твой. Но если мы поженимся и переедем в дом побольше, то никакому социальному работнику и в голову не придет забрать у нас детей. Мы будем подходящей семьей для них.

— И ты станешь торчать каждый день в кафе? Возвращаться домой, пропахший беконом? Смотреть бесконечные кассеты с Арнольдом и грызть себя за то, что отказался от мечты ради… Ради чего? Зачем?

— Так будет правильно.

Кендра расхохоталась. Но ее смех граничил с истерикой, предваряющей отчаяние.

— Тебе же только двадцать три!

— Я помню, сколько мне лет.

— Тогда ты должен знать и то, что дети, о которых идет речь, хлебнули в жизни всякого, а ты сам почти мальчик. С чего ты взял, что справишься с ролью отца? С чего ты взял, что эта женщина, Фабия Бендер, в тебя поверит?

Дикс молчал. Он избрал манеру держать паузу, что ужасно бесило Кендру. Эта пауза словно открывала перед ней скрытые мотивы собственной реакции, что было ей неприятно.