Халява - Держапольский Виталий Владимирович "Держ" - Страница 73

— А если он потребует вернуть перстень?

— Об этом не может быть и речи — я им владею по праву! К тому же вечно скрываться я не могу. Ищейки генерала рано или поздно обнаружат мое убежище…

— А может скрыться за границей?

— Не поможет — найдут и там, — возразил Горчевский. — Если уж какой-то лейтенантик из конторы обладает такой мощной магической защитой, я боюсь даже думать о возможностях генерала. Я был бы счастлив видеть его на нашей стороне…

— Так он и был на нашей! — воскликнул Кремнев. — Тогда…

— Сначала нейтрализуем Юсупова. Я пообещаю не использовать силу перстня… Пока не использовать. А дальше посмотрим! — Горчевский нажал кнопку вызова на телефоне Аркадия, активируя внесенный в память номер.

— Это Горчевский. Встретимся через три часа в институте… в моем кабинете…

— Не скажу, что я рад нашей встрече. — Такими словами встретил меня Горчевский.

— Мне тоже она счастья не прибавила. — Начистоту, так начистоту. — Но нам лучше договориться… Так сказать во избежание…

— Во избежание? — делано удивился Горчевский. — Во избежание чего?

— Армагеддона. Именно этим кончаться наши с тобой эксперименты с тканью реальности.

— Конец света? Откуда такие сведения?

— От меня! — В кабине декана материализовался Ашур Соломонович.

Горчевский вздрогнул от неожиданности и грязно выругался:

— А это еще кто, мать вашу?

— Зачем же так нервничать? — приклеив на лицо радушную улыбку, как это умеют делать только азиаты, произнес воплощенный демон. — Поберегите свои нервы, они вам еще пригодятся!

— Ты меня учить еще будешь, фокусник? Да я тебя в порошок сотру!

— Не советую, — произнес я, — последствия могут оказаться непредсказуемыми.

— Что ты заладил как попугай? Последствия, последствия! Да кто он такой? — еще раз произнес Вольдемар Робертович.

— Ашур Соломонович хранитель кольца, — просветил я несостоявшегося диктатора. — Он воплощенный в человеческое тело Асур…

— Он демон? — изумился Горчевский. — Асуры это почти джинны.

— Да, — согласился Ашур Соломонович, — Джинны родственные Асурам существа. Но не стоит нас путать.

— А как ты… Постой, постой, сам догадаюсь… Ашур Соломонович… Ашур — это Асур, а Соломонович… Тебя заклял Соломон?

— Верно, — не стал отрицать демон. — Я честно хранил кольцо до недавнего времени…

— Я вижу, как ты его хранил! — нагло усмехнулся Горчевский.

— Не буду возражать, за тысячелетия я потерял былую бдительность. Но я вынужден вас предупредить, что ваши действия могут разрушить этот мир…

— А тебе какая печаль? Или ты тоже того, закончишь свое существование?

— Таково наложенное Сулейманом заклятие, — ответил Асур. — Я обязан это сделать. Что касается моей дальнейшей судьбы, то я, скорее всего, не погибну. Возможно, даже вернусь домой, но скорее всего, продолжу свое существование в другом инварианте.

— Ну, с тобой все понятно, — сказал Вольдемар Робертович, — а вот нам с Юсуповым, что прикажешь делать?

— Договаривайтесь между собой, — предложил Ашур Соломонович, — чтобы ваши желания по изменению существующей реальности не противоречили друг другу.

— Легко сказать! — усмехнулся я. — Амбиции моего, так называемого "коллеги" не имеют границ. Вы же были свидетелем его "чудачеств". Он же хочет ни много ни мало стать повелителем всея земли.

— Я же не такой крохобор как ты, — парировал Горчевский. — Перстень дает такие возможности… Грех ими не воспользоваться! Предлагаю объединить усилия… Я готов сотрудничать. Поделим все пополам… Либо продолжай расслабляться, как ты любишь, а я все устрою!

— Если твои планы не изменились, то я — пас! Не люблю напрягать ни в чем не повинных людей!

— Слизняк! — прошипел Вольдемар Робертович. — Я раздавлю тебя как жука! И мне плевать, разрушиться ли при этом весь мир! — Белки Горчевского налились кровью, а из ушей разве что дым не пошел. Он взмахнул руками со скрюченными, словно судорогой, пальцами, а затем сложил из них сложную фигуру. Кисти рук Великого магистра полыхнули сиреневым пламенем, а с кончиков указательных, выставленных вперед на манер пистолета, сорвался слепящий элекроразряд. Я даже глазом не успел моргнуть, как это, довольно-таки реальное подобие молнии, вонзилось в мою многострадальную грудь. К своему удивлению боли я не почувствовал: воздух вокруг моего неожиданно засветился сиреневым щитом, о который разбилась электродуга Горчевского. В тот же момент дверь в кабинет декана вылетела от мощного удара. В помещение ворвался Слава Петрушин, сжимающий в руках какой-то обугленный свиток. Следом за Петрушиным в кабинет ввалился взъерошенный Сидоренко, а после, неторопливо вошел невозмутимый Кузнецов. Я обрадовано перевел дух — моя группа поддержки не оплошала! После такого удара от меня осталась, наверное, лишь горсть пепла. А вот смог бы я восстановиться после этого — большой вопрос?!

— Вовремя! — выдохнул я. — Спасибо, Владимир Николаевич! — от всего сердца поблагодарил я старика.

— Зачем же вы так, Вольдемар Робертович? — укоризненно произнес генерал. — Сколько сил потратили впустую, да и нам такой редкий свиток защиты испортили. Не ожидал я этого от вас, не ожидал! — Кузнецов осуждающе покачал головой.

Горчевский затравленно огляделся, встряхивая обожженными руками. На покрасневших кончиках пальцев вздувались волдыри. Этот удар тоже дался ему не просто так.

— Мразь… шелупонь… — с придыханием твердил он. — Раздавлю!

— Да успокойся ты, дятел! — Меня тоже начало потряхивать — нервишки-то не железные. А от этого невменяемого можно было ожидать чего угодно. Ему явно наплевать на всех нас вместе взятых. Вон, как рожу перекосило! — Зубами потише скрипи, а до десен их сотрешь! Че так напрягся? Мы ж полюбовно все решить хотели…

— Вот и решайте! — взвизгнул Горчевский. Он резко вскочил на ноги, потрясая кулаками. Вдруг декан неожиданно покачнулся, глаза его закатились, а лицо побледнело. Несколько секунд он пытался удержаться на ногах, цепляясь ослабевшими пальцами за гладкую поверхность стола, а затем кулем рухнул на пол.

— Ну вот, удар хватил! — констатировал я, не испытывая к Горчевскому ни малейшего сожаления. — Дергаться нужно было меньше! Может, скорую ему вызвать?

— Не нужно, — произнес Ашур Соломонович. — Это не удар!

— А что же… — Я не договорил, потому что воочию увидел последствия плохого самочувствия Горчевского. Незыблемый на первый взгляд мир вокруг нас начал стремительно меняться: небольшой кабинет декана скачком увеличился в размерах; кресло во главе стола, возле которого лежал Горчевский, на глазах изумленных контрразведчиков превратилось в настоящее произведение искусства — золотой трон, украшенный драгоценными камнями. Стена кабинета, обшитые пластиковыми панелями под дерево, трансформировались в массивные каменные блоки. Покрытый линолеумом пол заблестел отшлифованным до зеркального блеска мрамором, и из него, словно грибы после дождя, полезли резные колонны. Под золотым троном пол вздыбился горбом, образуя пьедестал со ступенями.