Халява - Держапольский Виталий Владимирович "Держ" - Страница 68

— Сегодня, по инициативе Великого Магистра Ордена Нищенствующих Рыцарей Христа и Храма Соломона был собран Священный Синод, на котором Глава Тамплиеров заявил о намерении выйти из под протектората Русской Православной Церкви…

— Что за бред? — Я мотнул головой, разгоняя сонный пивной хмель. — Какие, нахрен, Тамплиеры? Их же почикали в средние века?

Я еще прибавил звука, в два глотка осушил бутылку и открыл следующую.

…несмотря на долгое и тесное сотрудничество Ордена и Церкви на протяжении семисот лет, вспомним хотя бы таких рыцарей Храма, сложивших голову на Куликовом поле, как Ослябя и Пересвет, Великий Магистр Брюс, потомок сподвижника Петра Первого Якова Брюса, также оставившего значительный след в нашей истории, настоял на полной независимости Ордена Христа и Храма Соломона от Русской Православной Церкви. Магистр поблагодарил церковных иерархов за помощь, поддержку и покровительство, некогда оказанное гонимым инквизицией рыцарям. Поблагодарил за обретение новой Родины, за которую не одно поколение тамплиеров отдавало свои жизни. Но Орден сейчас входит в новую стадию своего существования, заявил Великий Магистр, и на этом этапе ему как никогда требуется независимость…

Моя рука сама потянулась к телефону.

— Владимир Николаевич? — дождавшись ответа, произнес я. — Вы новости сегодня не смотрели? Нет, про меня все и так ясно. Я о выступлении Великого Магистра Тамплиеров на Священном Синоде… Ничего странного? Давно стоило этого ожидать? Послушайте, товарищ генерал, а как насчет того, что этого ордена не существует! Уже семь сотен лет… Ничего не понимаю! Владимир Николаевич, пришлите за мной машину, побеседуем с глазу на глаз. Жду.

Все страньше и страньше…

Через сорок минут я уже сидел в кресле напротив генерала.

— Что случилось, Сергей Вадимович? С чего ты переполошился? Ну, вышел орден из лона РПЦ. Так Брюс уже несколько лет вел переговоры…

— Владимир Николаевич, не существует Ордена Храма! Или не существовало…

— Ну как же не существовало? — развел руками Кузнецов. — Это даже в школе проходят! После того, как Жака де Моле сожгли на костре, часть оставшихся рыцарей попросила убежища в Новгородского князя. Им была оказана такая честь, а чуть позже храмовники… Да что я тебе рассказываю? Сейчас материал из архива запрошу, всю подноготную "Нищенствующих рыцарей Христа и Храма Соломона". У нас на них такого собрано! Хех, эти ребята магией не брезговали, не то что обычные монахи…

Блин! Ну как объяснить человеку, что всего этого не было!

— А на нынешнего Великого Магистра у вас что-нибудь есть? — поинтересовался я.

— Еще бы! За такими деятелями глаз да глаз… — Кузнецов поднял телефонную трубку своего раритетного аппарата. — Сергей Валентинович, принеси мне папочку на Великого Магистра Храмовников. Да-да, Брюса. Подожди немного, сейчас Сережа принесет… Чаю хочешь?

— Нет. Пива надулся, аж булькаю. — Отнекался я.

Через четверть часа в кабинет генерала вошел Сидоренко, держащий в руках пухлую папку.

— Товарищ генерал, материал по Брюсу.

Положив папку на стол, Сидоренко протянул мне руку:

— Здравствуй, Сергей Вадимович!

— И тебе не хворать, тезка! — Пожал я протянутую руку.

— товарищ генерал, а кто распорядился снять слежку за Горчевским? — неожиданно спросил майор.

— А кто такой Горчевский? — Владимир Николаевич вопросительно уставился на заместителя.

— Горчевский… Он же Брюс… Декан исторического факультета… Великий Магистр… — словно ворочая тяжелые жернова, произнес Сергей Валентинович. Он побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. — Как… Как… Я не понимаю! — Он схватился руками за голову. — Тамплиеры не существуют и существуют одновременно! — пораженно воскликнул он. — Горчевский — декан исторического факультета, одновременно является Великим магистром Храмовников, никогда не преподававший историю! Я… Я схожу с ума?

— Я, кажется, понимаю, в чем здесь дело! — меня, наконец, осенило. — Кто-то меняет этот мир! Лепит из него, словно из податливой глины нужную ему форму! И этот кто-то Горчевский-Брюс!

— Ну, наконец-то! Не прошло и полгода! — раздался из пустоты голос, полный сарказма. В пустом кресле материализовался Ашур Соломонович.

— И вы здесь? — не удивился Кузнецов. — Вы хотите сказать, что существование Ордена Храма — фикция?

— Почему же? — возразил Ашур Соломонович. — Это реальность. Только слегка измененная новым обладателем перстня. Сережа, прикоснитесь к батюшке… э-э-э генералу, — попросил он меня. Эта реальность изначально была вашей, вы до сих пор в какой-то степени можете влиять на нее.

Я, не раздумывая, прикоснулся к сухощавой руке Кузнецова.

— Господи! — через несколько мгновений выдохнул Владимир Николаевич. — Словно бомба в голове разорвалась! Мир раздвоился…

— Нет, — покачал бритой головой Асур, — мир изменился, но в нем еще действуют законы, установленные Сергеем… Как говаривали древние мудрецы: сделанное одним богом, не может отменить другой.

— Вы хотите сказать, что Сергей — бог? — выпучил глаза Сидоренко.

— В какой-то мере так оно и есть, — невозмутимо ответил Ашур Соломонович. — Эта вселенная была создана под его потребности. А то, что его потребности оказались не столь велики… Не божественны, если можно так выразиться. — Ашур Соломонович лучезарно улыбнулся и подмигнул мне. — Но Сергей до сих пор может устанавливать правила… Вернее, правила уже установлены, и отменить их никто не может!

— Даже Горчевский? — уточнил майор.

— Даже он. Я уже говорил… Изначально альтернативная развилка была создана Сергеем. Со всеми вытекающими… И существование Юсупова не дает Горчевскому реализовать собственную реальность. Поэтому и получается такое наслоение. И все будет нормально до тех пор, пока не появиться глобальное противоречие, конфликт…

— Вот и приехали, — обреченно произнес я, не зная, что предпринять.

В тайных подвалах под бывшей Сухаревской башней на черной каменной столешнице, расписанной витиеватыми магическими символами, в центре охранного круга на бордовой бархатной подушке, накрытой хрустальным колпаком, покоился перстень Соломона.

— Это просто божественно, Великий Магистр! — Кремнев опустился перед Горчевским на колени, истово приложившись лбом о шершавый камень пола.

— Поднимись с колен, Брат! — величаво произнес Вольдемар Робертович. — Не забывай, что, прежде всего мы рыцари!

Аркадий стремительно поднялся и, преданно глядя в глаза Горчевскому, произнес:

— Я буду служить Вам вечно, мой господин!

— Ладно, Аркадий, не переигрывай! — недовольно поморщился Горчевский. — Мне не нужны тупоголовые фанаты! Этого добра и без тебя навалом. Мне нужен трезвомыслящий помощник. Преданность — это, конечно, хорошо, но не стоит перебирать.

— Простите, Господин! — сдержанно наклонил голову Кремнев. — Но ваше божественное прикосновение, открывшее мне глаза… — Аркадий сглотнул комок, стоявший в горле. — Оно выбило опору из-под ног… Я ведь ничего этого не помнил… Считал, что все идет своим чередом… Простите, что не оправдал Ваших надежд, Господин! Клянусь, я приложу усилия… Я буду достоин…

— Так-то лучше, Брат! — довольно ухмыльнулся Горчевский. — Теперь мы можем лепить реальность словно из пластилина. То, что сделано — лишь проба пера! Еще немного поэкспериментируем… А затем уподобимся Господу — нас ждут поистине великие дела!

Очередное изменение реальности я тупо проспал. Я не стал возвращаться вечером в свою потайную нору, а расположился на ночлег в подвале конторы, в комнате отдыха. Генерал Кузнецов по моим наблюдениям вообще жил в своем кабинете — семьи и дома у трехсотлетнего старика не было. Для него вся жизнь превратилась в бесконечную работу. Но уходить на покой, а тем паче отдавать Богу душу, Владимир Николаевич, по всей видимости, не собирался. Железный старикан! Мне бы его выдержку — ведь, по сути, он так же одинок, как я. Но у меня хотя бы есть родственники, друзья… А у него…