Халява - Держапольский Виталий Владимирович "Держ" - Страница 66

— Я думал об этом, — признался Асур. — Все зависит от желаний нового хозяина… Я боюсь, что пока ты существуешь, перстень не сможет сформировать новую альтернативную реальность. Развилка не получиться: ты будешь якорем. Перстень один, и он не может одновременно существовать в нескольких реальностях. Но он будет в состоянии перекраивать эту реальность в угоду пожеланиям нового хозяина, одновременно учитывая и твои интересы.

— И что в итоге?

— Это лишь мои домыслы, но данная реальность может схлопнуться, погибнуть в глобальном катаклизме… Тогда исчезнете вы оба как возмущающие факторы. Артефакт неуничтожим, он всплывет в ближайшей вселенной, где ваш покорный слуга вновь примет его на хранение.

— Вот дерьмо! — не сдержался я.

— И что прикажете делать? — вмешался в разговор генерал. — Меня, как и всех живущих в этом мире, не устраивает такое развитие событий. Если наша вселенная перестанет существовать, то исчезнем и мы тоже?

— Факт! — подтвердил Асур. — Хотя ваши альтернативные двойники будут себе спокойно существовать…

— А нам от этого какая радость? — фыркнул Сидоренко.

— Что мы можем сделать, для предотвращения этого вашего глобального катаклизма?

— Он скорее ваш, чем мой, — произнес Ашур Соломонович. — Я не скован границами измерений кроме, конечно, моего родного. — Желательно вернуть артефакт, пока не произошла окончательная настройка, — ответил Асур. — Сергей, ты же чувствуешь где находиться перстень?

— Когда-то я смог его найти таким образом… — Я не стал отрицать очевидного. — Попробую еще раз.

Владимир Николаевич, мне нужна машина… А если этот новый хозяин не захочет его вернуть? Если же он в курсе?

— Не думаю, — ответил генерал. — Но мы поможем, если возникнут проблемы. Контора все-таки не веники вяжет…

Глава 14

— Ну что, сынок, по глазам вижу у тебя ко мне миллион вопросов? — по-отечески произнес Кузнецов, когда они с майором, наконец, остались наедине. Юсупов колесил по городу в служебной машине, пытаясь выйти на след потерянного кольца, таинственный Асур исчез в неизвестном направлении, попросту растворившись в воздухе на глазах у присутствующих.

— Я… Я просто не знаю, с чего начать… — хрипло произнес Сергей Валентинович, разводя руками. — Все происходящее…

— Я понимаю, — согласился генерал. — Но… Работа наша такая.

— А этот, Асур, он сказал правду? Ну, что вы начинали еще при Алексее Михайловиче Романове?

— Не сомневайся, чистая правда, — подтвердил Кузнецов. — Нужно было дать тебе мое личное дело… Настоящее.

— Владимир Николаевич, вы меня простите, но все-таки спрошу… Вы человек, или…

— Или такой же демон в человеческом обличье как наш незваный гость, Асур Соломонович?

— Я не хотел вас обидеть, Владимир Николаевич…

— Полноте, Сережа, я давным-давно перестал обижаться — бессмысленное занятие! И тебе советую. А что касаемо моей сущности… М-м-м… — Генерал по-стариковски пожевал губами. — Когда-то, лет триста тому, я был обычным человеком, молодым бесшабашным въюношей, без каких-либо отклонений. Но судьба распорядилась так, что я столкнулся на узкой дорожке с упырем-вурдалаком…

— Так эти твари тоже существуют? — спокойно произнес Сидоренко. После недавних событий он удивлялся все меньше и меньше.

— Существовали, — ответил генерал. — Последнего мы упокоили в Праге в конце Великой Отечественной. Может они где и водятся, но я с тех пор больше не встречался с этими тварями…

— Так он укусил вас? Ну, тот вампир… Когда вы были молодым…

— К счастью нет! — улыбнулся Владимир Николаевич. — Тогда я был бы мертв.

— Разве укушенный не становиться вампиром?

— Укушенные сами становятся вампирами очень и очень редко, — ответил Кузнецов. — Перерождение происходит, только если этого хочет сам упырь. Обычно же люди — всего лишь пища.

— А что с вами случилось? Ведь вы изменились!

— Вампир приготовил мне другую участь: я должен был стать его цепным псом — Гулем. И я им стал.

— Вы — Гуль? — не поверил Сидоренко. — Но я читал, что Гуль полностью зависим от хозяина, от вампира. И если убивают вампира — Гуль тоже умирает.

— Все верно, Сережа, связь Гуля и хозяина неразрывна. Но мне повезло: упырь причастил меня своей кровью, провел обряд, но связь между нами не успела окрепнуть: группа селян и монахов выследили моего кровопивца и забили его. Ослаб упырь после обряда. А я под шумок убрался подальше. Но грех этот висел на моей шее могильным камнем…

— И что вы решили?

— Я решил сдаться святым инокам. Был рядом один скит. На исповеди я поведал свою историю настоятелю, и мне опять повезло — настоятель оказался членом Тайного Приказа, одним из мракоборцев на государевой службе…

— И вас приняли на эту службу, — догадался майор.

— Да, меня посвятили в сан и ввели в Тайный Приказ. А через много лет я возглавил его.

— И возглавляете до сих пор, — продолжил Сидоренко мысль генерала. — Но скажите мне, Владимир Николаевич, неужели срок существования Гуля ничем не ограничен? Вы так же бессмертны, как и Юсупов?

— Э нет, я не бессмертен — меня вполне можно убить, — усмехнулся генерал. — Но пока Бог миловал! — он перекрестился. — Я не болею, не старею до тех пор, пока причащаюсь вампирской кровью. Так получилось, что мне подходит любая. Но как только она кончается — запускаются процессы старения. Были времена, когда я десятилетиями не получал этого богомерзкого эликсира.

— А как же церковь? Это же чудовищный грех? — воскликнул Сергей Валентинович.

— Мне отпущены эти грехи, хотя я сам так не считаю, — вздохнул генерал. — За все это мне придется ответить… Когда-нибудь. Я устал, Сережа, ужасно устал!

— Что же вас держит на этом свете?

— Долг, мой мальчик! Долг перед обычными людьми. Кто-то же должен защищать их от чудовищ. А этих тварей еще достаточно существует на этом свете.

Почти неделю я мотался по Москве, пытаясь вычислить местонахождение перстня. Но к моему великому удивлению, я не мог этого сделать. Иногда мне казалось, что я чувствую направление, но каждый раз это была обманка. Ашур Соломонович тоже не мог мне ничем помочь. Он чувствовал, что перстень находиться в этой реальности, и только. Шумиха, связанная с моим убийством не утихала. Генерал Кузнецов ни под каким предлогом не разрешал мне повидать родителей, чтобы их успокоить, резонно опасаясь, что новый хозяин перстня следит за ними. Я понимал, но ничего не мог с собой поделать — с возрастом я стал каким-то сентиментальным. Переживал очень. Но я понимал, что Владимир Николаевич прав. Пусть лучше все думают, что я мертв.

— Владимир Николаевич, вам не кажется, что стоит завязывать с бесцельными разъездами? — спросил я генерала, после очередного "пустого" дня.

— Думаешь, что ничего не выйдет?

— Думаю. По моему мнению, перстнем завладел отнюдь не дилетант. Он знает, что делает. Иначе я давно бы его вычислил.

— Что предлагаешь?

— Ждать. Артефакт, так или иначе, должен проявиться. Вернее, должны проявиться последствия его применения. Да, и мне хотелось бы встретиться кое с кем из моего окружения.

— Сергей Вадимович, не начинай, — генерал уже давно обращался ко мне на ты. Я не возражал. Трехсотлетнему старику позволительно и не такое. — Тебе сколько лет? Уж седьмой десяток, небось, пошел? В абсолюте…

— Около того, — согласился я.

— А ведешь себя словно дитя неразумное! — поучал меня Кузнецов. — Я понимаю: переживаешь, дергаешься… Все-таки близкие люди.

— Владимир Николаевич, в моей команде есть человек, который знает о моей неуязвимости…

— Да, — генерал погладил лысину. — Ты ничего о нем не говорил. Он знает все?

— Нет, только то, что меня невозможно убить. Он был свидетелем нескольких моих воскрешений.

— Человек надежный? — уточнил генерал.

— Абсолютно! — подтвердил я.

— Хорошо, устроим вам встречу, — подумав, согласился Владимир Николаевич. — В конце концов, нужно же тебе знать, что происходит в твоей вотчине. С кем встретиться-то хочешь?