Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 362

«Хорошо! Расскажи мне, по какому чтению ты читаешь?» – сказал факих. И девушка ответила: «По чтению обитателей рая, то есть по чтению Нафи».

«А в каком стихе солгали пророки?» – «В слове его (велик он!): „И они вымазали его рубашку ложной кровью“, – а они – это братья Юсуфа». – «А скажи мне, в каком стихе неверные сказали правду?» – спросил факих. И девушка ответила: «В слове его (велик он!): „И сказали евреи: „Христиане ни на чем не основываются“; и сказали христиане: „Евреи ни на чем не основываются“, а они читают писание – и все они сказали правду“, – „А в каком стихе Аллах говорит о самом себе?“ – спросил факих. И девушка ответила: „В слове его (велик он!): „И сотворил я джиннов и людей лишь для того, чтобы они мне поклонялись“. – „А в каком стихе слова ангелов?“ – «В слове его (велик он!): «Мы возглашаем тебе хвалу и восхваляем тебя“.

«Расскажи мне о возгласе: „Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями!“ – и о том, что о нем сказано», – молвил факих. И девушка ответила: «Охранительный возглас – обязанность, которую Аллах повелел исполнять при чтении Корана, и указывает на это слово его (велик он!): „И когда ты читаешь Коран, прибегай к защите Аллаха от дьявола, битого камнями“, – „Расскажи мне, каковы слова охранительного возгласа и в чем разногласие относительно него?“ – спросил факих. И девушка сказала: „Некоторые произносят его, говоря: „Прибегаю к Аллаху всеслышащему, всезнающему, от дьявола, битого камнями!“ А некоторые говорят: „К Аллаху всесильнейшему“. А лучше всего то, что гласит великий Коран и что дошло в установлениях. И пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!), начиная читать Коран, говорил: „Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями!“ Рассказывают со слов Нафи, ссылавшегося на своего отца, что тот говорил: „Когда посланник Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!) поднимался ночью молиться, он говорил: «Аллах превелик в своём величии, и хвала Аллаху премногая. Слава Аллаху поутру и вечером!“ И говорил он: «Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями, и от наущения дьявола и внушений его“. Передают про Ибн Аббаса[459] (да будет доволен Аллах им и отцом его!), что он говорил: «Когда был впервые послан Джибриль пророку (да благословит его Аллах и да приветствует!), он научил его охранительному возгласу и сказал: „Скажи, о Мухаммед: „Прибегаю к Аллаху всеслышащему, всезнающему“; потом скажи: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого“, затем: „Читай во имя господа твоего, который создал“. А создал он человека из сгустка крови“.

И когда чтец Корана услышал речи девушки, он изумился её словам и красноречию, уму и достоинствам и оказал ей: «О девушка, что ты скажешь о слове его (велик он!); „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого?“ Стих ли это из стихов Корана?» – «Да, – отвечала девушка, – это стих Корана в суре „Муравей“ и стих между каждыми двумя сурами, и разногласие об этом среди (учёных велико». – «Хорошо!» – сказал факих…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала четыреста сорок седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка ответила чтецу Корана и сказала, что о словах: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“ – великое разногласие среди учёных, чтец сказал: „Хорошо! Расскажи мне, почему не пишут в начале суры „Отречение“: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого“?“ И девушка ответила: „Когда была ниспослана сура «Отречение“ о нарушении договора, который был между пророком (да благословит его Аллах и да приветствует!) и многобожниками, пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) послал к ним Али ибн Абу-Талиба[460] (да почтит Аллах его лик!), в день празднества, с сурой «Отречение», и Али прочитал её им, но не прочитал: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!»

«Расскажи мне о преимуществе и благословенности слов: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“ – сказал факих. И девушка молвила: „Передают, что пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) говорил: „Если прочитают над чем-нибудь: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“, всегда будет в этом благословение“. И ещё передают слова его (да благословит его Аллах и да приветствует!): „Поклялся господь величия величием своим, что всякий раз, как произнесут над больным: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“, он исцелится от болезни“. И говорят, что, когда господь создал свой престол, он задрожал великим дрожанием, и написал на нем Аллах: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“, и утихло Дрожание его. И когда было ниспослано: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“ – на посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!), он сказал: „Мне не угрожают ныне три вещи: провалиться сквозь землю, быть превращённым и утонуть“. Достоинства этих слов велики и благословенность их многочисленна, так что долго было бы это излагать; и о посланнике Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!) передают, что он сказал: „Приведут человека в день воскресения, и будет истребован от него отчёт, и не найдётся у него благого дела, и будет поведено ввергнуть его в огонь, и скажет он: „О боже мой, ты не был справедлив со мною!“ И скажет Аллах (велик он и славен!): „А почему так?“ – и ответит человек: «О господи, потому что ты назвал себя милостивым, милосердым и хочешь пытать меня огнём“. И скажет ему тогда Аллах (да возвысится его величие!): «Я назвал себя милостивым, милосердым; отведите раба моего в рай по моему милосердию, ибо я – милосерднейший из милосердых“.

«Хорошо! – сказал чтец Корана. – Расскажи мне о первом появлении слов: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“ И девушка сказала: „Когда начал Аллах великий ниспосылать Коран, писали: „Во имя твоё, боже мой!“, а когда ниспослал Аллах великий слова: „Скажи: „Взывайте к Аллаху, или взывайте к милостивому, как бы ни взывали к нему, у него имена прекраснейшие“, стали писать: „Во имя Аллаха милостивого!“ Когда же было ниспослано: «Господь ваш – господь единый, нет господа, кроме него, милостивого, милосердого“, стали писать: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“

И когда чтец услышал слова девушки, он опустил голову и сказал про себя: «Вот, поистине, дивное диво! Как рассуждала эта девушка о первом появлении: „Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!“ Клянусь Аллахом, мне непременно нужно с ней схитрить, может быть, я её одолею».

«О девушка, – сказал он ей, – ниспослал ли Аллах Коран весь сразу или он его ниспосылал по частям?» И она ответила: «Нисходил с ним Джибриль-верный (мир с ним!) от господа миров к пророку его Мухаммеду, господину посланных и печати пророков, с повелением и запрещением, обещанием и угрозой, рассказами и притчами в течение двадцати лет, отдельными стихами, сообразно с событиями».

«Хорошо! – сказал факих. – Расскажи мне о первой суре, которая была низведена на посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!)». И девушка отвечала: «По словам Ибн Аббаса, это – сура „О сгустке крови“, а по словам Джабира ибн Абд-Аллаха – сура „О завернувшемся в плащ“, а затем, после этого, были ниспосланы прочие суры и стихи». – «Расскажи мне о последнем стихе, который был ниспослан», – сказал чтец Корана. И девушка ответила: «Последний стих, ниспосланный пророку, „стих о лихве“, но говорят также, что это – слова: „Когда придёт поддержка Аллаха и победа…“

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала четыреста сорок восьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка ответила чтецу о последнем стихе, ниспосланном в Коране, чтец сказал: „Хорошо, расскажи мне о числе сподвижников, которые собирали Коран при жизни посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!)“. И девушка отвечала: „Их четверо: Убейн ибн Каб, Зад ибн Сабит, Абу-Убейда-Амир ибн аль-Джаррах и Осман ибн Аффан (да будет доволен Аллах ими всеми!)“ – „Хорошо! – сказал чтец Корана. – Расскажи мне о чтецах, от которых заимствуют чтение“. И девушка отвечала: „Их четверо: Абд-Аллах ибн Масуд, Убейй ибн Каб, Муаз ибн Джабаль и Салим ибн Абд-Аллах“.