Ромашки для королевы - Демченко Оксана Б. - Страница 88

Звон, хруст и последовавшие за этим вопли впечатлили стучавшего. Он притих, видимо, пробуя проверить, не ошибся ли дверью. В ночном городе гномов – безнадежное занятие, они спят без снов и на шум внимания не обращают. Упрямый посетитель вернулся и толкнул дверь.

– Тебе пива или настойки? – уточнил главное Збыр, изучая посуду на полке. – Рона, а ты что, моей работы сковородку подарила? Вот бесхозяйственная, это ж пробная, нельзя ее.

– Дарю, я еще королева, – возмутилась Рона. – Пока.

– Настойки, – выбрал Орильр, отчаявшись понять хоть что-то иным способом.

– Правильно. Садись, мы тебе врать будем, а ты уж – остальным, как самый трезвый, – сообщил знахарь.

– А правду никак нельзя?

Седой вздохнул, аккуратно смел осколки и передал жене новую кружку. Усмехнулся – хваталась она за ручку охотно, а вот удерживала с трудом. Рртых встал и пообещал вернуться скоро, с табуретом, как только проверит, как там управляется с делами Эфрых, рьяно взявшийся за старое. Гном счел, что именно он должен пока позаботиться о стране. Рона болеет, Рртых и Ррын заняты заданием непререкаемого Збыра, а дела ждать не могут. Тем более когда по ним так соскучились.

Все это охотно рассказали Орильру – даже дважды.

– Я в основном хочу выведать про то, что вы учудили с Лоэльви, которого все уверенно называли умершим, – напомнил он собравшимся. – Правду никак нельзя узнать?

– Тайна гномов, – важно вздохнула Рона. – Сэльви, а я могу тебе и скороварку подарить, хочешь? У меня их три, размер выберешь, если все не глянутся. И мясорубку. Ее недавно до ума довели, хорошая вещь.

– Ладно, врите, – сдался Орильр. – Все равно из вас ничего не вытянуть. Как на подбор – самые упертые гномы и эта… ведьма.

Збыр довольно кивнул, разлил настойку и стал гладко и подробно рассказывать, как Рона связывала нити жизни, а они рвались, потому что ей не хватало сил. А знахари все тоже еле живые после боя, и только он, мудрый старый Збыр, справился с делом. Да, ведьма немножко помогала. Орильр с подозрением глянул на пьяную компанию. Вполне сойдет за правду, но что тут было на самом деле? Сэльви икнула, хлебнула пару больших глотков и плюхнула кружку на кровать.

– Ты уже со мной-ык того, р-раз-говариваешь? Я о-о-чень виновата. Мне стыдно.

– Разговариваю, – вздохнул эльф. – Збыр, как тебе-то не стыдно, старому! Напоил до бессознательности. Давай я их обеих уложу, а этого малинового гнома, который немножко похож на опухшего до безобразия Ви, отнесу к Эриль. На нее уже почти не действует заклятие, хотя я сам, грешен, дважды обновлял. Светлые звезды, до чего я дошел! Пью с гномами и вру эльфам. А между прочим, Сэль, я допрыгался. Они официальную бумагу уже нарисовали, небывалой красоты, печатей полпуда разноцветных. Впихивают мне корону… так что, Збыр, завтра днем мы уезжаем. Я и Сэль, у меня есть важное дело.

– Надолго?

– До осени вернемся, – прикинул Орильр.

– Это мне еще и про вас врать? – охнул знахарь.

– Нет, я разбужу Эриль и сразу сам расскажу ей. Ты уж чем врать, лучше спой что-нибудь толковое над моей женой, чтобы завтра ей жизнь не казалась невыносимой после этого праздника.

Пение старого знахаря Орильр слышал в коридоре еще довольно долго. Голос Збыра не подводил, и двери мелко вздрагивали от его баса. Седой шел и думал – можно ли избавиться от похмелья, слушая пьяного шамана? Это какой-то замкнутый круг. К тому же, даже пьяный, он врет складно, а правду умалчивает и того ловчее. Что они сотворили с Лоэльви, которого полгорода видели мертвым? Спасатели стоном стонут – он их выручил, а сам остался один против Черных. Еще и Кэль мечется по комнате и пытается убедить себя, что еще не все потеряно. А по его виду отчетливо читается – все бесполезно.

Орильр толкнул дверь и глянул на мастера боя. Само собой, сидит у Эриль, где ему еще быть? Смотрит на нее и пытается изобрести способ не отпустить в сон забвения. Лоэльви опознал знакомые лица и заулыбался. Седой вздохнул. И этому завтра будет худо. Интересно, чем его так окончательно упоили?

– Это Ви? – уточнил Кэльвиль. – Живой?

– Завтра увидим, – усмехнулся Орильр. – Ты от головной боли лечишь?

– Сам страдаю, – сознался Кэль. – Гномы умеют оживлять эльфов? Это невероятно. Слишком было бы хорошо.

– Молчат они и того лучше, ничего толком не знаю, – не стал врать Орильр. – Эри, просыпайся, все в порядке, твой обожаемый жених жив.

Женщина села, сильно потерла виски и обняла голову руками. Три или четыре – Орильр мельком глянул на Кэлья – заклятия, да еще разных школ и мастеров, делали свое дело. Будучи опытным магом, Эриль опознала их одно за другим, все более недоумевая. Прошептала несколько слов, снимая чужое воздействие и его последствия. Вздрогнула – вместе с ясностью ума вернулась память. И боль. Она выпрямилась, подняла голову и уперлась взглядом в кокон меха и войлока. Явно Эриль ожидала чего угодно – но не этого. Взгляд дополз до верхушки кокона, женщина охнула и вскочила. Стала шептать новые слова, пытаясь вернуть хотя бы крохи сознания младенчески счастливому и улыбчивому Лоэльви.

– Нет, ты зря переполошилась, он вполне в уме, – понял ее новый страх Орильр. – Но чем его поили гномы, не знаю. Это их секретное оружие, страшнее бгррыхов. Мне тоже налили, я шел и страдал – какого я цвета?

– Красноватый немножко, – неуверенно улыбнулась Эриль. – А зачем его поили? И что, из-за этого Кэль внизу чуть не плакал?

– Не знаю ничего, но королева на радостях наградила мою жену какой-то особо ценной скороваркой, – задумался Орильр. – Так что вернусь – допросим ведьму. А пока укладывай своего пьяницу и ухаживай за ним. Учти, я завтра уеду.

– Ты теперь король, – мельком возмутилась Эриль, суетливо разбирая кровать. – Сюда его. Ни разу за все века не видела Ви пьяным. Что завтра-то будет? Бедняжка! Главное, все заклинания по этому поводу так редко нужны, что я их и не помню. Рир, а ты ничего подходящего не знаешь?

– Уже пишу. Я уезжаю как раз как король, ты знаешь наши законы. Я должен выбрать новое место для долины.

– И чем же оно новое? – насмешливо кивнула Эриль.

– Я только гляну, – смутился седой. – И вообще, надоели вы мне. Из-за вас я с женой ругаюсь. Возьметесь нас всей долиной мирить, потом меня уговаривать ей сделать предложение по полной форме. И я сбегу. А так, без бабушки Эль, дядюшки Диаля и до кучи шамана Збыра с его неподражаемой родней, – мы, может быть, и разберемся.

Эриль вздохнула – и согласилась.

Следующую ночь Орильр провел на ближней заставе егерей. Сэльви страдала головной болью вопреки любым заклинаниям и травяным настоям. Все дни, пока они с мужем спускались с гор, ее не устраивал Рониг. Солнце тут колючее, снег слишком синий, лошади вертлявые, люди шумные. Первый горный ловчий его величества «гномьи яды», как он именовал настойку Збыра, знал не по наслышке. И принял необходимые меры. А сам засобирался к королеве, с толпой послов и важных людей Ронига. Орильру особенно не понравился толстяк, с трудом умещающийся в седле массивного коня. Впрочем, – эльф улыбнулся, – Рртых умеет сбивать спесь.

От Мартига, совершенно счастливого полученными из первых уст новостями об окончании войны и уничтожении ведимов, Сэльви и Орильр уехали на отличных конях. Еще они получили егерскую подорожную, по которой этих лошадей могли менять во всех королевских конюшнях. Седой предпочел бы двигаться пешком, а точнее, бегом. Но эльф видел, что его черноглазой ведьме нездоровится. Иногда у нее начинала снова болеть голова, озноб пробирал до костей. А временами магия покидала Сэльви настолько, что даже простейшие заклинания ей не удавались. Но несмотря на болезненное состояние, дорога девушке нравилась. В первый раз они уехали куда-то вдвоем, и никто не мешает разговаривать, смотреть по сторонам, останавливаться в любом трактире. Никто не торопит и не угрожает плохими новостями.

Седой свою жену взялся обучать основам эльфийской магии, а еще он рассказывал про историю Ронига, горы, древнюю долину эльфов. Именно туда Орильр, само собой, и направлялся. Он помнил страну разоренной и сожженной дотла. И мечтал взглянуть на нее снова. Прошло очень много веков. Может быть, черные пустыни снова зацвели? Ехать предстояло через весь Рониг, до дальнего восточного отрога гномьего кряжа. В его лапах, обращенных к югу, и лежала земля Рэлло.