Ромашки для королевы - Демченко Оксана Б. - Страница 58

Скорее всего, второе, согласно кивнул Лоэльви на шепот гнома. Гостей дедок угощал чинно и важно, явно выставил все лучшее. К старосте сходил, раздобыл сала и пирожков. Эльф ел с удовольствием и хвалил. Гном вычистил глиняную миску в несколько движений, вцепился зубами в пирожок и, встав, решительно натянул куртку.

– К полуночи, может статься, буду. Кони мне до смерти опротивели. Хочу пешком походить, ложитесь, не ждите меня.

– Волки, – попробовал возразить дедок.

– Им же хуже, – рыкнул гном. – Шубу тебе справим.

Иных возражений не нашлось, и Рртых исчез в ночи.

В предрассветной благостной тишине зазимков, когда в полях все дела переделаны, скот ухожен, и есть время отдохнуть, только гном и создавал беспокойство. Зато – на всю деревню. Он приволок груду камней. Он притащил из дальней рощи несколько ровных, не особенно крупных, стволов, придирчиво выбрав самые сухие. Он посетил кузню, растормошив местного бестолкового коваля, и привел в порядок все железо, найденное в хозяйстве деда.

Когда заспанный хозяин выбрался на порог, фундамент дровника уже был закончен – на крупных камнях, добротный, с высоким полом.

– Это отдых? – охнул дед.

– А то! – ненадолго разогнулся Рртых. – Всё не в седле трястись! Какое облегчение – топором помахать! А уж молот-то как взял, я прям прослезился. Сынки у тебя имеются?

– Двое, – не понял дед.

– Зови, пусть тож отдохнут. Крышу надо крыть. А я ростом, сам видишь, не особо на вашем фоне. Печкой займусь пока, а то гарь в доме, духота. Глины я наскреб, сколь надо. И замешал уже. Прочищу да подновлю, на пару часов работы, мелочь. А внуки есть?

– Пятеро, – занервничал дед. – И их звать?

– Я дрова бросил в рощице. Пусть лошадку какую запрягут да пособирают. Да, волков не видел, не обессудь. А сильно донимают?

– Изрядно. Место у нас глухое, – опасливо сообщил дед.

Лоэльви выбрался на порог, не менее довольный, чем гном. Кстати, в отличие от рыжего он отоспался. И теперь думал, что в Круге уже начал забывать, что из лука можно бить не только по мишеням. Конечно, было небольшое развлечение – пытаться попасть в Кэльвиля. Но это быстро надоедало, текучий, как вода, мастер уворачивался слишком успешно.

Вечером староста пребывал в тихом блаженстве. Все хворые подлечены, волки более не обеспокоят стадо, старый упрямец обеспечен дровами и помирен с родней. И, словно этого мало, неугомонный управляющий норовит перечинить все лопаты, плуги и топоры, а заодно переделать кузню. Благодать.

– Госпожа Эри, второй раз в этот год нашей деревне везет с гостями, – признался староста. – Были тут двое, в лето. Живы только их трудами.

– Знаю, – улыбнулась Эриль. – Могу предположить, что другие наши знакомые снова пойдут через ваш удел, в эту же зиму и теперь с севера. Мы любим по доброму следу путешествовать. Узнать просто, мы внешне от вас немножко отличаемся, потоньше и двигаемся иначе. Может, надобно поля от засухи заговорить или скот от болезни – вы сразу им скажите, нам это не трудно.

– Да, порода у вас на господина Кэля похожая, – удивился староста. – И точно, движения необычные. Он крепким магом был, спаситель-то наш. Вы тоже в лечении преуспеваете.

– Может, нас здесь станет больше, – вздохнула Эриль. – если война не обернется совсем страшно. Я, увы, не вижу, что будет, это неприятно.

– Гномы обозлились, – кивнул староста. – Грустно, я их уважал всегда, страсть какие работящие, чисто ваш управляющий.

– Подгорные жители вам не станут врагами, – покачала головой Эриль. – Те, кого принято звать ведьменями, подняли голову. Но это, как любила говорить моя королева, забота сильных и мудрых. Будем надеяться, они еще по-прежнему сильны и мудры. Хотя по прошлому разу стало понятно – куда важнее сердце. Сила без доброты переходит во зло.

Староста кивнул молча и глянул на гостью с новым удивлением.

Рано утром деревня проводила гостей. Кони отдохнули и выглядели неплохо. Сытый отоспавшийся после здоровой работы гном сиял бодростью. Лоэльви, закончивший-таки переделку заклинания, тоже был собой доволен.

Вечноцветущий куст он посадил в саду самой маленькой девочки из числа сирот, чьих родителей погубили ведимы. И твердо обещал ей, что никакой злодей и близко не подойдет к деревне, пока шиповник цветет. Красные свежие бутоны выглядели совершенно неуместно на фоне первого снега. Зато малышка спала и улыбалась. А ее приемная мама, двоюродная сестра родной, наоборот, плакала. Потому что уже потеряла за осень надежду вылечить и поднять на ноги бледную малышку, разучившуюся радоваться.

Кони защелкали по вымороженной земле копытами в новых зимних подковах, выкованных Рртыхом. Все дальше и тише. Вслед махали руками и просили заезжать еще. Лошади очень долго были видны на инее поля, в котором они топтали первый по зиме след.

Когда они скрылись из виду, староста вздохнул и обратился к деревне с речью:

– Эх и бестолочи мы! Второй раз отдарить не можем за добро. А почему? Потому что это не люди, а явные эльфы. Значит, надо в город собирать кого поумней. Пусть хоть как выведает – чем следует угощать эльфов, какой у них обычай? Того и гляди еще нагрянут, а мы и не готовы в третий раз. Не гоже! Счастье надо крепко приваживать. Может, станут бывать из года в год. И заживем – как в сказке. Эй, криворукий, еще раз ленью так зарастешь – пеняй на себя. Одно только пока и ясно – не уважают они лень. И еще: кто дитя обидит, того сам возьмусь со свету сживать, а вы меня знаете. Особо указую – цветков магических самочинно и без спросу у Сильки не рвать, зашибу. Меч мне наново выправили, сами видели. Да и хромота не донимает.

Люди закивали и стали неспешно расходиться по домам, получив пищу для размышлений, обсуждений и сплетен на год вперед.

А опознанные эльфы и неопознанный гном были уже далеко. Эриль улыбалась, поглядывая на жениха. Сколько лет истратил на свою «Неувядающую розу»! И без раздумья отдал единственному ребенку, которому помочь было почти невозможно. А ей, слишком уж разборчивой невесте, в подарок досталось самое дорогое – улыбка девочки. Если у нее и были какие-то сомнения на дне души, куст шиповника их уничтожил – на корню, можно сказать. Этот эльф, и никакой иной, – ее подлинная новая судьба.

Лоэльви от пристального внимания нервничал. Ему всего-то тридцать семь веков, ученик мудрой, напрямую не входивший в Совет, – вот он кто. А ей все девяносто два. Подумать – и то в дрожь бросает. Если бы не гном с его простотой, так бы и думал из века в век. Учился, рос, набирался силы и опыта, отчаивался, опускал руки… Теперь уже поздно перерешать, все сказано. Вот только ответа нет. Обычай требует выдержать паузу, и кто его только изобрел, проклятый! Еще он запрещает просить повторно однажды спрошенное.

Рыжего коня гном сменил на вороного уже в северной, лесистой, части Рэнии.

Хозяин небольшого постоялого двора так искренне обрадовался редким в маленьком поселке состоятельным гостям, что уговорил-таки их заночевать и даже остаться еще на день. Убедил именно, обещая коней. Мол, и денег не возьму, оставите в Северном мхе, у знакомого трактирщика – он их сам с оказией вернет.

Пока хозяин и весь поселок обрели обычное счастье ремонта всего железного, что имело неосторожность попасться на глаза гному, Эриль увела жениха гулять в похожий на парк своей ухоженностью сосновый лес. Чистый, без гнилого мелкого подлеска, в приятном свежем снежке, выпавшем с утра. Неглубоком пока – по щиколотку.

Гном уже закончил все ремонты и даже подновил камин, получил свое любимое пиво с перцем в награду. Изучил все доски в полу общего зала корчмы и перезнакомился с ее посетителями. Тревожно выглянул пару раз на улицу, с подозрением изучая тишину позднего вечера. И заказал еще одну порцию местных жареных колбасок, которые ради него обваляли в приправах дважды. Гном твердо решил после их поедания приступить к поиску загулявшихся в лесу эльфов.

Не пришлось. Рртых сердито глянул на обоих, едва те появились в дверях, – и расплылся в улыбке.