Ромашки для королевы - Демченко Оксана Б. - Страница 51

Нож резал веревки легко, тела были сухие и пугающе бессильные. Рядом вспыхнул новый яркий факел, один из магов присел на колени и стал рыться в сумке, разыскивая полезные настои.

– Я его знал, – почти беззвучно шепнул он. – Кое-как рассмотрел, кожа да кости. Не думал даже, что у нас так все плохо. Не хотел верить.

– Будет лучше, – спокойно сообщила Сэльви. Руки больше не дрожали. – У них хоть есть списки имен, кто жив, кто где? Шаэлю надо бы помочь. Как подумаю, что его мама так же…

– Ничего нет, – вздохнул маг. – Их тут должны были держать до ухода в сон. А тем, кто сдался и отказался от себя, выбирали новые имена. Иди, я справлюсь.

– Диаль! – требовательно окликнула Сэльви.

– Здесь ее нет, – эльф уже открыл все ворота и обошел спящих вповалку пленников. Он с отчаянием глядел на кострища. – Мне страшно.

– Дай руку. Нашла тебя по фляге – найду и ее.

– У меня ничего не осталось от мамы.

– Ты у нее остался, дурачок. Дай руку. И не смей плакать! Найдем, домой отвезем. Вылечим. Ну, успокойся и не мешай мне. Я все же не маг, а ведьма, у меня хорошо и точно получается не всякий раз, я ваших полезных наук ни капельки не знаю. Кстати, Шаэль, было бы здорово научиться читать. Знаешь, как стыдно быть глупой женой такого важного и замечательного эльфа, как мой Рир? Та-ак… Жива.

Диаль снова всхлипнул и получил по шее – для успешного воспитания Сэльви пришлось встать на цыпочки, но она постаралась. Потом стала ходить, зажмурив глаза, и бормотать невнятно на наречии людей. Синеглазый двигался следом, цепко прихваченный за запястье, все более удивляясь странности маршрута, петляющего по площадке.

Наконец ведьма остановилась и уверенно указала на восток.

– Там. Верст тридцать. Спит, кажется. Стой, ну куда ты!

Диаль почти добрался до коня, когда его перехватили куда более крепкие руки. Орильр повторил примененный женой прием воспитания и хмуро потребовал держать себя в руках. Дело надо делать внимательно и грамотно. Здесь тоже эльфы, им плохо, и их надо успокоить, накормить и защитить. А кострище неоспоримо доказывает – ведимы бывают в самой глубине Лирро.

– Сэль, твое мнение – давно горел черный огонь?

– Лет десять назад, не менее, все иные без жертв, разводили их просто для острастки, чтобы горелый круг не зарастал, – нахмурилась ведьма, глядя в сторону кострища. – Их, Черных, вообще давно не было в этих местах.

– Ведимы до того, как повзрослеет их демон, не могут собирать силу в одном месте чаще, чем раз в два-три десятка лет, – задумался Орильр. – Эти два эльфа…

– Диаль, помоги мне, – попросила Сэльви. – Ты эльф, ты можешь с ними поделиться здоровьем. Рир тоже может, но ему еще драться, если что. Надо понять, что им говорили. А в сознание их, таких слабых и больных, ваш маг приведет не ранее завтрашнего вечера. Так?

– Точно, – согласился седой. – Идите.

Глаза тонкого, как прутик, пленника, оказались синими, словно взгляд Диаля отразился в глубине его усталых очей и ненадолго вернул им ясность и глубину. Эльф удивленно осмотрелся, сел, поддерживаемый магом. Жадно выпил воду со смесью трав, попробовал неуверенно улыбнуться. Сэльви усердно гладила худые плечи и шептала что-то про солнышко и «зелену траву». Бывший пленник слушал, не понимал ни слова, но радовался доброте говорящей, изливаемой на него. Уже более уверенно улыбался и оглядывал площадку, по которой сновали храны, выводя пленников на воздух, раздавая найденные в помещении сторожей одеяла и плащи, зажигая костры и наскоро пробуя накормить и успокоить – худшее позади.

Черноглазая смолкла, скользнула ящеркой, раздобыла плащ, отдала магу и устроилась лицом к худому пленнику. Когда пленника закутали, бережно взяла его руку, холодную и слабую.

– Ты сейчас будешь отдыхать. Только уж потерпи немножко. Важно знать – что здесь собирались делать, почему вас держали отдельно? Говори тихо, маг разберет. И не стоит тратить силы на подробности: по возможности да-нет. Здесь бывали ведимы?

Он вздрогнул и кивнул. С трудом разлепил губы и зашептал, маг вслушивался и повторял. Черные не заходили в поселение уже двадцать семь лет. Но пленник попал в поселения давно, более полувека назад, и помнил их прежний визит – тогда горел костер, и всех заставляли смотреть. Так можно пить не только смерть, но и боль. А три дня назад охрана выбрала самых слабых и объявила, что скоро их не станет.

Сэльви кивнула – так она и думала.

– Сегодня?

– Завтра, – шепнул эльф. – На закате.

– И еще твое имя, – попросила Сэльви. – Жас, то есть Верховный, велел всех переписать в точности, по возможности не полагаясь на узнавание. Я писать не умею, но остальные тут вполне даже грамотные.

Он ответил еще тише, но имя рыжего храна явно порадовало пленника. Диаль бледнел все более, и Сэльви разрешила ему убрать руки с плеч больного. Синие глаза стали тускнеть и закрываться.

– Всё, спасибо, спи. Проснешься уже дома, обещаю. И будет тебе сниться только хорошее, я спою колыбельную, про золотые клены. Кэлю она нравилась, – пообещала Сэльви, гладя грязные волосы. – Сказал, песня «глупая, но радостная». У меня пока умные не получаются.

– Сорок два их тут, – нервно бросил а-Тис, падая на колени рядом. – Ох и развели мы гнусь! Сам себе не верю. Ребята повозку нашли, я оставляю пятерых. Будут грузить и вывозить в ближние усадьбы. Одна госпожа из старших еще довольно крепко стоит на ногах и прежде присматривала за больными. Она толком нам все объяснила. Поселков тут ведимова дюжина, расположены они полукругом.

Орильр уже стоял рядом и слушал. И Сэльви не понравилась его сосредоточенность. От которой, девушка знала твердо, кое-кто может и умереть, даже не заметив перехода в иной мир. Седой толкнул к сотнику пару охранников поселка.

– Эти в дружбе с ведимами. Надо найти всех подобных, у них знаки высшего отличия, вот такие. Доставить Жасу. Он знает, что следует делать.

– А мы?

– Два десятка оставь здесь, еще два отошли вдоль стены, надо сменить этих лучников в башенках охраны на твоих людей. Еще два разъезда по двадцать эльфов – пусть разделятся и идут внешним трактом, в поля льна есть еще пара ворот, все надо перекрыть. До полудня, пусть хоть коней загонят.

– Понял, делаю.

– Сам и оставшийся десяток, когда гонцов разошлешь, – будьте здесь. Держите вход, а точнее – выход. Мало ли кто тут бродит… Один маг у вас, и по одному у других ворот. Те, кто повезет этих предателей, пусть сообщат Жасу – нам нужна вторая сотня, маги и лекари. Тут и правда много хуже, чем мы полагали.

– Сделаю.

– От каждых ворот по пятерке хранов – к ближним поселкам пленников. Приговоренных забрать, лагеря свернуть и спасенных вести к воротам. До ночи надо стянуть сюда и к иным выходам из этого кошмара всех, кого можно. Я беру Сэльви вместо мага и Диаля, он все равно ни о чем думать не может, кроме мамы. И мы чистим два самых северных поселка. Потом пытаемся определить, откуда придут ведимы, и перехватить их. Поищи нормальных эльфов в усадьбах, как закончишь вывозить этих, пусть тоже займутся едой, одеждой и всем остальным. Это пока все.

– А ведимы?

– Поэтому и беру жену, а не магов, – усмехнулся Орильр. – Они слишком умные, но в бою – сущие дети. Не обижайся, малыш, – кивнул он магу, сидящему рядом. – Вы ведимов не встречали, а она их знает. Пошли, Сэль.

Черноглазая торопливо закончила свою песенку, которую шептала все это время в ухо пленнику. Гордо выпрямилась и нашла взглядом солового коня. Может, и больно думать, что она не умеет читать. Но это наживное.

Орильр усадил ее в седло и на миг уткнулся лицом в колено. Ему было дурно и больно. Когда «король» пытал его – это было хоть как-то понятно. Но держать на жалких порциях пищи женщин, у которых уже руки насквозь светятся и сухи, как осенний лист, – это чудовищно. Тем более унижать и доводить до отчаяния лучших, старших, настоящую память рода и его основу…

Сэльви погладила светлые волосы и с тоской подумала, как трудно будет счесать из них седину. Наверное, не за три месяца и не за год станут заметны первые проблески настоящего цвета волос. Потому что у мужа очень светлая душа, и ее тяжело ранит зло, накопившееся вокруг. У Кэльвиля тоже полголовы седины, но при его светлых кудрях это не так заметно… Как же ей, неграмотной деревенской ведьме, одной помочь всем? Сами-то они не умеют душу свою от шрамов излечивать. Седой благодарно потерся щекой и улыбнулся, встряхнулся, скользнул в седло. Диаль уже был рядом.