Магелланы с берегов Неженки - Данилов Владимир Михайлович - Страница 5

Необычно сложилась судьба у Олави. Он родился в Финляндии. Его дед — старый финн — еще до Октябрьской революции был на царской службе. А после революции, когда Финляндия отошла от России и стала самостоятельной страной, дед построил в Хельсинки небольшой дом и занялся торговлей.

Дядя Олави — Суло Иванович Лесонен — работал на одном из заводов Петрограда. Во время Октябрьской революции он вместе с красногвардейцами охранял в Петрограде Смольный, где работал Владимир Ильич Ленин.

— Это мой старший сын Суло попросил у Ленина, чтобы маленькая Суоми жила, как ей хочется, — любил рассказывать старик Лесонен своему внуку.

Олави никогда в жизни не видел своего дяди и нередко спрашивал:

— Дедушка, почему дядя Суло живет в Советском Союзе, а мы в Суоми?

На это дед всегда угрюмо крякал и говорил:

— Потому что дядя Суло так же, как и ты, хотел быть умнее всех!

Когда Олави начал ходить в школу, он многого еще не понимал. Не понимал, почему его отец месяцами не бывает дома и часто меняет работу. Но он всегда гордился своим отцом.

— Мой отец умеет лес рубить, катера водить, работать на кране, — рассказывал он своим одноклассникам. Позднее Олави начал задумываться над тем, почему он ходит в русский лицей, а не в обычную школу.

Лишь когда Олави подрос, он о многом стал догадываться сам. Отец его часто меняет работу, потому что торговля у деда идет неважно.

Догадывался он и о том, что дед, вспоминая дядю Суло, хмурится неспроста. Уж очень хотелось старому Юхо Лесонену, чтобы оба его сына были при нем. И все же дед не скрывал гордости за старшего сына. Когда на праздник к старику Лесонену приходили гости, Олави нередко слышал, как дед рассказывал им:

— У Суло мой характер. Он сам в жизни всего добился. А сейчас его избрали в советский парламент. Он теперь депутат, таким громадным государством управляет.

В последние годы жизни старый Лесонен с нетерпением ждал писем от дяди Суло. И когда почтальон приносил их, дед сажал всех вокруг себя и вслух читал все от начала до конца.

«Видно, очень любит дедушка дядю Суло», — думал в такие минуты Олави.

А потом, когда дядя Суло приехал с советской делегацией в Финляндию, и несколько дней прожил в доме старого Лесонена, Олави услышал в один из вечеров, как дед рассказывал, что он учит Олави на свои деньги и отдал его в русский лицей специально, чтобы когда-нибудь его внук мог разговаривать с дядей Суло на русском языке.

Немного прожил после этой встречи старый Лесонен. А когда умер, то у него оказалось так много долгов, что пришлось расстаться с лавками и магазином. Их продали в уплату за долги.

Мать и отец Олави были очень расстроены и со дня на день ждали письма от дяди Суло. Наконец письмо пришло, и Олави узнал, что дядя предлагает отцу навсегда переехать в Советский Союз.

Вопрос обсуждали все вместе: отец, мама и Олави. Взвешивали каждую мелочь. Дядя Суло писал, что работу искать не придется, а жить можно и в его доме.

Потом пришло разрешение на выезд из Финляндии, и они уехали в Советский Союз к дяде Суло.

Отец поступил работать трактористом в леспромхоз, Олави пошел учиться в школу, и лишь одна мама еще не решила, где будет работать.

За две недели Олави успел познакомиться со многими ребятами в поселке. А с Венькой Рюхиным они соседи. Вот и сегодня, когда Венька приехал к нему на лыжах и свистнул под окном, Олави тотчас схватил свои лыжи и выбежал на улицу.

А сейчас Олави никак не мог понять, почему мальчик с баяном обозвал Веньку дураком.

— Он куда пошел? — спросил Олави у Веньки, глядя на Толю Лушина.

— В школу, на репетицию. Будет на новогоднем концерте играть.

— А ему за это платят?

— Что? — не понял Венька.

— Ну, я говорю, за то, что этот мальчик играет, ему платят?

Венька удивился. О таких вещах его никогда не спрашивали. Да ему такая мысль никогда и в голову бы не пришла. «Что Толька народный артист какой, чтобы ему платить еще?» Но про себя подумал: «Ну, держись, «музыкальное сопровождение»! Я про тебя Олави такое наговорю, что он с тобой и знакомиться не захочет».

— Ага, — ответил Венька. — Директор школы ему платит. По десять рублей за каждое выступление.

4

Виктор Петрович сидел за столом и что-то писал. Вдруг раздался стук в дверь и вместе с клубами пара в квартиру ввалились братья Тергуевы.

— Здрасьте, Виктор Петрович! — разом выдохнули они и смолкли.

— Проходите, ребята, — обрадовался учитель. — Я так и знал, что вы придете. А я вот подвел вас. К вечеру температура поднялась. Целый день порошки глотаю. Но сегодня все же решил подняться, чтобы письмо в институт леса написать. Нельзя же это дело так оставлять. Может быть, этот грибок и на других вырубках есть. Надо, чтобы ученые посоветовали что-нибудь.

Братья молча присели, не зная, с чего начать разговор.

Павлик думал о том, что Сашка все же прав — надо было сперва посоветоваться с Виктором Петровичем, а уж потом звонить в город. А то теперь ученые и на письмо могут не ответить.

Сашке же, наоборот, не терпелось рассказать учителю, как Павлик попал впросак с этим звонком. Вот если бы он, Сашка, разговаривал с ученым, то его бы поняли правильно, не подумали бы, что кто-то из ташканских ребят шутки шутит. Но он молчал, потому что считал: рассказывать должен Пашка.

Виктор Петрович посмотрел на ребят и улыбнулся.

— Вот приятные собеседники у меня нынче! Сидят будто воды в рот набрали. Хоть бы спросили, как я себя чувствую.

— Как вы себя чувствуете? — в один голос выпалили братья.

И это получилось так неожиданно, что Виктор Петрович даже расхохотался.

Ребята сразу осмелели и принялись наперебой рассказывать о том, как бегали на почту и о чем вели разговор с учеными.

— Я думал как лучше, — с горечью сказал Павлик, а получилось, будто бы я во всем виноват. Теперь этот научный сотрудник Шелест как увидит на вашем письме обратный адрес — «Ташканы», так и читать не станет.

— Наоборот, это письмо объяснит ему и ваш телефонный звонок, — ответил Виктор Петрович. — Только вы сегодня же забегите на почту и отправьте его, а то мне доктор не велел пока на улицу выходить.

В пятницу утром, по дороге в школу, Павлик встретил Василия Егоровича.

Лесник, приветливо улыбнувшись, положил Павлику на плечо свою тяжелую руку в мохнатой рукавице из собачьего меха и сказал:

— Завтра в школу наведаюсь. Звонили мне вчера из города, про веточки расспрашивали. Сказали, в субботу знающий человек приедет. Вот с ним и заявимся по ваши души. А слово я свое сдержал — рябца приготовил. Так что приду с подарком.

— Звонили, говорите… — у Павлика даже дух захватило. — А про письмо они вам ничего не говорили?

— Какое письмо? — лесник наморщил лоб, пытаясь восстановить в памяти весь телефонный разговор. Затем покачал головой: — Нет, о письме речи не было.

Павлик второпях попрощался с Василием Егоровичем и что есть духу помчался к школе. Заскочив на минутку в свой класс и оставив учебники, он побежал к Сашке и рассказал брату о встрече с лесником.

— Вот это да! Так ты думаешь, что письма от Виктора Петровича они не получили?

— Не только думаю, а точно знаю, что не получили, Егорыч сам сказал.

— А в общем-то не трусь. Этот человек не найдет нас.

— С чего ты взял, что я трушу? Просто неудобно. Может, мы его от серьезной научной работы оторвали. Знаешь, давай не пойдем завтра на встречу с Василием Егоровичем?

— А как же рябчик? Егорыч ведь нам его обещал.

Но не успели братья договорить, как зазвенел звонок, и пришлось Павлику возвращаться в свой класс.

В субботу на большой перемене из пионерской комнаты вышел восьмиклассник Володя Мелькин. Его сразу же окружили ребята. И неспроста: под мышкой у Володи торчал свернутый рулон ватмана.

— Что там написано?

— Покажи!