Магелланы с берегов Неженки - Данилов Владимир Михайлович - Страница 2

Сашке такой поворот дела был явно не по душе.

— А может, не стоит ему на глаза попадаться, лучше спрячемся и выследим, когда назад пойдет, — предложил он.

— Сами-то спрячемся, а следы куда денем? Если он и в самом деле браконьер настоящий, так уж конечно захочет узнать, кто по его следу шел.

Сашка и сам теперь понимал, что если спрятаться, так незнакомец сразу же найдет их.

— Ну как же быть? Может, в поселок вернемся и позовем кого-нибудь? Точно! Лесника Василия Егоровича, Придем и скажем: нашли браконьера, он убил лося, и мы знаем, где мясо спрятано. Не унесет же он всего лося, пока мы ходим. А Василий Егорович милиционера вызовет, устроят в лесу засаду и…

Сашка очень обрадовался, что нашел такой удачный, на его взгляд, выход.

— Ты что, думаешь, браконьеры такие дураки? Да если он увидит, что к этому месту кто-то подходил, так он за сто верст его объедет. И уж больше браконьера сюда никакими коврижками не заманишь. Не за тем он лося стрелял, чтобы штраф потом платить. Надо что-то другое придумать, — сказал Павлик и снова стал следить за фигурой неизвестного человека.

А тот как ни в чем не бывало занимался своим делом. Вот он снова наклонился, покопался зачем-то в снегу, затем выпрямился и, отвернув правую полу фуфайки, сунул в ножны широкий охотничий нож.

— Все! — прошептал перетрусивший не на шутку Сашка. — Сейчас он догонит нас. Бежим!

Он мигом развернул свои лыжи, с силой всадил палки в снег, но не успел оттолкнуться, как Павлик остановил его.

— Стой! Это дело так оставлять нельзя. Смыться проще всего. Я, кажется, придумал. Подъезжаем к нему и спрашиваем: «Который час?» Это чтобы он не подумал, будто мы следим за ним. А потом говорим, что заблудились и пошли по его лыжне — думали, она в Ташканы ведет. Больше нам ничего и не надо.

Сашка недовольно засопел. И хотя ему очень не хотелось признаваться в этом, он все же сказал:

— Боюсь я… Вдруг догадается…

— Ладно, — тряхнул головой Павлик. — Уж если ты сонной тетери испугался, придется ехать одному. Дело серьезное. Только ты отсюда ни на шаг. Стой и смотри.

— Хорошо, — повеселел Сашка. — Если что, я закричу. Эх, жаль, у нас ружья нет. Мы бы…

Но Павлик не стал слушать, что бы сделал с браконьером Сашка, будь у него ружье. Он сильно оттолкнулся палками и мигом спустился с холма.

Вот он поравнялся с неизвестным человеком и резко затормозил, подняв целое облако снежной пыли.

И тут Сашка увидел, как неизвестный шагнул навстречу Павлику, сдернул рукавицу и резко выбросил вперед свою руку. Сашка хотел было крикнуть, но ужас сдавил ему горло.

2

Не крик, а какое-то жалобное мычание, похожее на стон, вырвалось из Сашкиной груди. По ногам и по спине пробежал противный холодок, лыжные палки выскользнули из рук и утонули в снегу. Сашке показалось, что браконьер замахнулся на Павлика ножом.

Но в следующий миг Сашка вытаращил глаза от удивления. Павлик снял рукавицу и поздоровался с неизвестным человеком за руку.

— Эй, Сашка! — закричал он. — Давай сюда, это Василь Егорыч!

— Ура! — закричал Сашка, вдруг обретя дар речи, и, разом подхватив обе палки, скатился туда, где стояли лесник и Павлик.

— Здравствуйте, Василий Егорович! — и Сашка, снимая рукавицу, как взрослый, протянул леснику руку. — Ох и страху же я натерпелся. Думал, все, крышка моему братику. Я решил, что вы… то есть браконьер… с ножом на Пашку…

После тех страхов, которые только что пережил Сашка, он даже с какой-то лихой радостью второй раз в это утро признался, что струсил и довольно изрядно.

Лесник и Павлик рассмеялись.

— Неужто у меня такой разбойный вид? — улыбаясь спросил Василий Егорович.

— Да нет, — засмеялся Сашка. — Это я с перепугу подумал…

— Нам с горы-то не видно, кто тут, — пришел на выручку брату Павлик. — Вы спиной стояли. А когда из ружья в лесу кто-то бабахнул, мы решили — браконьер. И погнались.

— Да это я стрелял! Каких-нибудь полчаса назад. Рябца высмотрел. Думаю, пусть старухе на варево будет, чтоб не зря ружье носить по лесу.

— А можно посмотреть? — вырвалось у Сашки.

Лесник прислонил к сосенке ружье, сбросил рюкзак и, развязав его, достал серую с небольшими оранжевыми бровями птицу.

— Вот бы нам!.. — в один голос воскликнули братья и, глянув друг на друга, потупились.

— Вы что, ребятки? — удивленно спросил Егорыч.

Мальчики смущенно заулыбались.

— А-а… понимаю, — подмигнул лесник. — Не иначе как вам из моей берданки пальнуть хочется. Это можно, только когда к Ташканам подойдем. Не люблю я, ребята, без нужды в лесу палить. Да и лес лишнего шума не любит. Я вам по себе скажу: коль идешь лесом тихонько — и зверя увидишь и птицу. Они тебе все свои занятия, покажут. А с шумом да грохотом ничего дельного не приметишь. Так уж потерпите, ребятки, у околицы дам я вам по разочку к ружью приложиться. Там все одно шум да гам: машины да трактора тарахтят.

Братья снова переглянулись, словно спрашивая друг друга: радоваться ли им неожиданному предложению Егорыча или печалиться, что он их не так понял.

Павлик, глубоко вздохнув, протянул леснику рябчика. Но тут Сашка вдруг выпалил:

— Василий Егорыч, отдайте нам рябчика! Мы из него для школьного музея чучело сделаем… Нам бы только шкурку, а мясо мы вам принесем.

Павлик, слушая, как Сашка попрошайничает, готов был со стыда сквозь землю провалиться.

— Не слушайте вы его, Василий Егорович! — замахал руками Павлик.

— Отчего же нет? — удивленно переспросил лесник, и к великой Сашкиной радости сам же предложил: — Раз для такого доброго дела, отчего же… Берите рябца. Все едино с одного похлебки богатой не получится.

Сашка хотел было броситься к леснику за подарком, пока тот не передумал, но Павлик оттер его плечом подальше и незаметно для Василия Егоровича двинул брата кулаком в живот.

— А может, вам настоящее чучело справить? — продолжал лесник. — И верно. Чем птаху на перо обдирать да в подушку совать, пусть она честному народу послужит. Считайте, что уговор был. Через недельку вы этого рябца получите в лучшем виде. И не думайте, что у меня это не выйдет. В областном-то музее краеведческом глухарики да тетеря моей работы. Так что ждите, через недельку приду к вам в школу с подарком. Давно я у вас не бывал. А теперь, кстати, и дело есть важное. Вот и зайду.

— Какое дело, Василий Егорович? — спросил Павлик.

— Дело-то? Не простое, а государственное. Мне со всей школой разговор вести надо.

Лесник хитро прищурился и, наклонившись к самому уху Павлика, добавил:

— Хочу у вас лесу попросить… для внуков!

Братья недоуменно переглянулись, но расспрашивать не стали. «Уж раз Василий Егорович заговорил какими-то загадками, значит, допытываться неудобно», — рассудили они.

Лесник аккуратно подвернул головку птицы под крыло и спрятал рябчика в рюкзак.

И тут ребята заметили в рюкзаке у Василия Егоровича несколько сосновых веточек с заплесневелыми хвоинками.

— Зачем вы веток нарезали? — поинтересовался Павлик.

— Эх, ребятки, горе мне с этими лапками. Лет десять назад на этой горе лес пилили. Сосны тут стояли высоченные — все людям на дело пошли, срубили их. А потом так вышло, что молодь на вырубке не поднялась. То ли трава забила, то ли другая причина какая. Пришлось мне семена самому на всей, вырубке высевать. Работа не тяжелая, да хлопотливая. Ну, за лето я справил дело. И, видать, ладно справил, потому как сосенки дружно в рост пошли. С той поры они у меня вроде детей малых — всегда под присмотром. Как иду в этот край с обходом, так и загляну проведать. Вот и сегодня, хоть и не по пути было, а не утерпел. И, видно, не зря сюда меня тянуло: беда какая-то с моими сосенками приключилась. Смотрите…

Егорыч вынул из рюкзака веточку и показал ее ребятам. Одни хвоинки на ветке были покрыты белесым налетом, другие — в еле заметных черных точках, третьи — совсем рыжие, сухие.