Воды слонам! - Груэн Сара - Страница 51

Она кивает и, закрепив вторую туфельку, закидывает ногу на ногу. Носок туфельки тут же начинает покачиваться.

Август переводит взгляд на нее.

– Но Якоб был не один, – продолжает он. – Ты, моя дорогая, моя прекрасная и талантливая, просто вне всяких похвал. И Рози – о ней тоже не следует забывать. Такая терпеливая, такая усердная, такая… – Остановившись, он раздувает ноздри и делает глубокий вдох, а когда продолжает, голос у него дрожит. – Ведь это прекрасное, великолепное животное со всепрощающим сердцем сумело постичь, что все дело в недопонимании. И теперь благодаря вам троим «Самый великолепный на земле цирк Братьев Бензини» готов подняться на новый уровень великолепия. Теперь мы войдем в разряд больших цирков, и войдем лишь благодаря вам.

Он лучезарно нам улыбается, до того покраснев, что кажется, будто вот-вот заплачет.

– Ой, чуть не забыл! – Всплеснув руками, он торопится к сундуку и, покопавшись, вытаскивает две маленькие коробочки: одну квадратную и одну прямоугольную и плоскую.

Обе в подарочной упаковке.

– Это тебе, дорогая, – протягивает он плоскую коробочку Марлене.

– Ах, Агги! Не стоило…

– А ты откуда знаешь? – с улыбкой отвечает он. – Может, это письменный набор?

Марлена срывает упаковку и обнаруживает синий бархатный футляр. Неуверенно взглянув на Августа, она приподнимает крышку. На красной атласной подкладке сверкает бриллиантовое колье.

– Ох, Агги, – говорит она, переводя взгляд с колье на Августа и озабоченно поднимая брови. – Агги, оно чудесное. Но разве мы могли себе позволить…

– Тсссс, – наклонившись к Марлениной руке, он запечатлевает на ней поцелуй. – Начинается новая эра. Сегодня можно.

Марлена вынимает колье и приподнимает на пальцах. Подарок явно произвел на нее впечатление.

Август поворачивается ко мне и протягивает квадратную коробочку.

Я стягиваю ленту и, аккуратно развернув бумагу, обнаруживаю такой же футляр из синего бархата. В горле у меня застревает комок.

– Ну, давай же! – торопит меня Август. – Открывай! Не стесняйся!

Крышка щелкает. Внутри – золотые карманные часы.

– Август… – начинаю я.

– Что, не нравятся?

– Ну что вы, они просто потрясающие. Но принять их я не могу.

– Можешь-можешь. Бери! – Он хватает Марлену за руку, помогая ей подняться, и забирает у нее колье.

– Не могу. Это очень мило с вашей стороны, но все-таки чересчур.

– Можешь. Бери же, – твердо повторяет он. – Я твой босс, и это приказ. Скажи на милость, почему бы тебе не принять от меня эти часы? Помнится, свои ты недавно отдал, чтобы помочь другу.

Я зажмуриваюсь. А когда вновь открываю глаза, Марлена стоит к Августу спиной, придерживая волосы, а он застегивает у нее на шее колье.

– Ну, вот, – говорит он.

Она поворачивается и наклоняется к трюмо, неуверенно прикасаясь пальцами к бриллиантам.

– Я погляжу, тебе нравится, – замечает Август.

– Даже не знаю, что сказать. Просто изумительно. Ой! – вдруг вскрикивает она. – Совсем забыла. У меня тоже есть сюрприз.

Выдвинув третий ящик туалетного столика, она принимается там копаться, отодвигая в сторону какие-то просвечивающие лоскуты – должно быть, части костюма, и наконец вытаскивает что-то очень длинное, усеянное розовыми блестками. Взяв эту штуковину за края, Марлена слегка ее встряхивает, и она вспыхивает тысячей звездочек.

– Как вы думаете, что это такое? Ну, что это? – сияет она.

– Это… это… что же это? – сдается Август.

– Головной убор для Рози! – отвечает она, прижимая его подбородком и расправляя на груди. – Вот смотрите! Здесь прикрепляем к недоуздку, вот это будет сбоку, а это пойдет на лоб. Я сама сшила! Две недели работала. Как раз подходит к моему костюму.

Она поднимает взгляд. На щеках у нее проступают красные пятнышки.

Август широко распахивает глаза. Нижняя челюсть у него чуть шевелится, но он не в силах выговорить ни слова. Подавшись вперед, он заключает ее в объятья.

Мне приходится отвернуться.

Благодаря уникальным рекламным способностям Дядюшки Эла, шапито набито до предела. Продано столько билетов, что даже когда Дядюшка Эл в четвертый раз просит публику потесниться, становится очевидно, что все не поместятся.

Разнорабочие принимаются натаскивать на манеж сено. Чтобы занять толпу, музыканты играют марш, а клоуны, среди которых и Уолтер, обходят ряды, раздавая леденцы и трепля малышню за подбородки.

Артисты и животные выстроились сзади, приготовившись к параду-алле. Они ждут уже минут двадцать и начинают беспокоиться.

К ним подбегает Дядюшка Эл.

– Эй вы, слушайте сюда! – кричит он. – Сегодня у нас аншлаг, вон сколько соломы накидали, так что держитесь середины манежа и следите, чтоб между вашими зверями и лохами было не меньше пяти футов. Если хоть одного ребенка тронут, собственноручно спущу шкуру с того, чей зверь провинится. Поняли?

Артисты кивают, перешептываются, вновь поправляют костюмы.

Дядюшка Эл заглядывает в шапито и дает рукой сигнал дирижеру.

– Ладно. Поехали! Пусть смеются до упаду. Только пусть не падают, поняли?

Ни одного ребенка не тронули. Каждый хорош по-своему, а лучше всех – Рози. Во время парада-алле она везет Марлену на голове, увенчанной розовым убором с блестками, приветственно выгибая хобот. Перед ней – долговязый клоун, попеременно проделывающий «колесо» и сальто назад. В какой-то момент Рози, вытянув хобот, хватает его за панталоны. Она тянет так сильно, что ноги его отрываются земли. Он возмущенно оборачивается – и сталкивается нос к носу с улыбающейся слонихой. Публика свистит и аплодирует, но клоун старается теперь держаться подальше.

Когда дело близится к номеру Рози, я проскальзываю в шапито и прислоняюсь к трибуне. Пока акробаты раскланиваются и купаются в овациях, разнорабочие выкатывают на середину манежа два мяча – поменьше и побольше, причем оба украшены красными звездами и синими полосами. Дядюшка Эл поднимает руку и, глядя мимо меня, встречается глазами с Августом. Едва заметно кивнув, он подает сигнал дирижеру, и тот переходит к вальсу Гуно.

В шатер входит Рози, а рядом шагает Август. Она вновь приветственно выгибает хобот и улыбается, а на голове у нее восседает Марлена. Выйдя на середину манежа, Рози снимает Марлену с головы и опускает на землю.

Марлена сверкающим розовым вихрем возносится на борт манежа и широко улыбается, кружась, выбрасывая вверх руки и посылая публике воздушные поцелуи. Рози, высоко подняв изогнутый хобот, не отстает. Август движется рядом, помахивая вместо крюка тростью с серебряным набалдашником. Я слежу за его губами, читая по ним заученные наизусть польские слова.

Марлена, еще раз пройдясь в танце вокруг манежа, останавливается у мяча поменьше. Август выводит на середину манежа Рози. Взглянув на них, Марлена поворачивается к зрителям. Она надувает щеки и преувеличенным жестом вытирает пот со лба, показывая, как устала, после чего присаживается на мяч. Закинув ногу на ногу, ставит локти на колени и опускает подбородок в ладони. Наконец, топнув ногой, закатывает глаза. Рози, улыбаясь, наблюдает за ней с высоко поднятым хоботом. Миг спустя она медленно поворачивается и опускается огромным серым задом на второй мяч. В публике раздаются смешки.

Марлена бросает на нее оценивающий взгляд, встает и широко раскрывает рот, изображая возмущение, после чего поворачивается к Рози спиной. Слониха тоже встает и неуклюже поворачивается к Марлене хвостом. Публика ревет от удовольствия.

Марлена оглядывается и хмурится. Театрально поднимает ногу и ставит на мяч. Скрестив на груди руки, коротко кивает, как будто говоря Рози: «Ну что, съела?»

Рози изгибает хобот, поднимает правую переднюю ногу и мягко опускает на свой мяч. Марлена мечет на слониху яростные взгляды. Потом вытягивает руки в стороны и отрывает ногу от земли. Медленно разгибает колено, а вторую ногу отводит в сторону, вытягивая носочек, словно балерина. Окончательно выпрямив ногу, опускает другую – и вот уже стоит на мяче. И широко улыбается – нисколько не сомневаясь, что уж тут-то слонихе ее не переплюнуть. Публика, хлопает и свистит, тоже нисколько не сомневаясь. Марлена поворачивается к Рози спиной и победно вздымает руку.