Закат Америки. Уже скоро - Капхен Чарльз - Страница 88

НАТО является весьма подходящим инструментом для реализации этого плана, поскольку, чтобы обратить Россию лицом к Западу, требуется американское влияние и поскольку альянс выступает в авангарде демократизации и пацифизации восточной части Европы. НАТО предотвращает конфликты и обеспечивает согласие и интеграцию; после НАТО вступает ЕС, создавая условия для необратимой интеграции. Россия по-прежнему находится в десятилетиях от экономической и политической устойчивости, которые позволили бы ей стать полноправным членом ЕС. При этом она, вполне возможно, находится лишь в нескольких годах от выполнения условий, которые позволят ей вступить в НАТО, что должно стать первым шагом по включению России в новую Европу. Как показало участие России в войне с терроризмом, ей есть что предложить европейской системе коллективной безопасности.

Готовясь к дальнейшему расширению Альянса на восток, члены НАТО должны изменить свою политику, должны осознать, что стабильность в Центральной Европе невозможна без России и что интеграция России в Европу является приоритетной задачей. Сотрудничество с Россией в войне против терроризма – шаг в правильном направлении. Но лишь полноправное партнерство способно устранить все недоразумения во взаимоотношениях русских с европейцами. Русских оправданно раздражает отношение к ним как к гражданам «второго сорта». Следующий этап расширения НАТО должен пройти согласно намеченному плану. Но одновременно НАТО обязано начать серьезный диалог с Россией относительно возможности ее членства в Альянсе. В качестве ориентировочной даты вступления России в НАТО можно предложить 2010 год.

Вполне вероятно, что российские реформы потерпят фиаско, и это приведет к отказу России от вступления в НАТО и от присоединения к единой Европе. Тем не менее Запад должен предпринять попытку привлечь Россию к своим планам и распространить на нее проекты политической и военной интеграции. Риск невелик: Россия станет полноправным членом НАТО только в случае успеха реформ. Но ставка весьма высока – демократическая, мирная, процветающая Россия в составе объединенной Европы.

НАТО с Россией в качестве полноправного члена будет кардинально отличаться от того Альянса, который существовал во времена «холодной войны». Вместо того чтобы охранять территориальную целостность стран-участников, Альянс займется координацией деятельности по борьбе с терроризмом на европейском континенте и выполнением иных воинских обязанностей. Организация станет более гибкой, откажется от строгих правил, приобретет «привычку сотрудничества», столь желанную для архитекторов Священного союза. Только такая организация способна привлечь Россию в Европу, поэтому «деформализация» НАТО представляет собой первоочередную задачу США, готовящихся к сокращению своего стратегического присутствия на европейском континенте. Американцы начинают сознавать, что они больше не заинтересованы в распространении гарантий мира во всех уголках земного шара, поэтому лишь НАТО (с изменившимся статусом) может получить поддержку американского Конгресса и народа Америки.

Передача ответственности от Америки к Европе является, таким образом, важнейшей задачей большой стратегии США. Здесь вполне возможны ошибки и неудачи, поскольку сам процесс гораздо более тонок, нежели разгром движения «Талибан» или налаживание отношений с Китаем. Но ставки соизмеримы с риском. «Атлантическое звено» было опорой Pax Americana; Европа оставалась надежным партнером Америки практически на всех фронтах. Ни одна из сторон не могла позволить себе считать, что это сотрудничество сохранится и впредь и не потребует перераспределения сил по обе стороны Атлантики. И Америка, и Европа догадывались, что возобновление соперничества неизбежно. Однако желание сохранить дружеские связи и готовность идти на уступки гарантируют, что, даже придя к соперничеству, Америка и Европа никогда не станут врагами.

ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

В восточно-азиатском регионе перед Америкой стоит иной стратегический выбор. В отличие от Европы, страны Восточной Азии никогда пользовались американским покровительством для осуществления региональной интеграции и стирания геополитических границ. В результате американские вооруженные силы и американская дипломатия до сих пор играют важнейшую роль в поддержании политической стабильности в данном регионе, тогда как Европа уже стремится отказаться от положения покровительствуемой (возможно, одна из причин этого – готовность Германии покончить со своим прошлым: «денацификация» шла рука об руку с региональным объединением). В азиатских же странах по-прежнему силен застарелый антагонизм: Китай и Корея не скрывают недовольства позицией Японии, которая медленно и неохотно расстается со своим прошлым. В 2001 году Германия открыла в Берлине Еврейский музей, напоминание об ужасах Холокоста и трагической судьбе немецких евреев. По контрасту, Мемориальный военный музей в храме Ясукуни в деловом районе Токио прославляет Вторую мировую войну: в экспозиции главного выставочного зала представлены печально известные торпеды и самолеты камикадзе. Иными словами, Восточная Азия пока не смогла объективно оценить свою историю.

Непредсказуемость долгосрочных планов Китая также способствует осложнению международных отношений в регионе. Америка может и должна усту пить Европе, поскольку уверена в том, что ЕС не превратится в хищника. Единая Европа лишь утвердится на новом месте в геополитической иерархии, но вряд ли когда-либо продемонстрирует имперские притязания. Соответствующей исторической аналогией является признание Великобританией возвышения Соединенных Штатов. Опираясь на допущение, что Америка не способна нанести ей урон, Великобритания стала проводить политику стратегического сдерживания, каковая, в сочетании с миролюбием Америки, привела к возникновению длительного партнерства.

В качестве же исторической аналогии взаимоотношений Америки с современным Китаем больше подойдет противостояние Великобритании с Германией императора Вильгельма. В десятилетие перед Первой мировой войной Британия воспринимала Германию не только как потенциального геополитического соперника, но и как страну, стремящуюся к доминированию в Европе. Приверженность кайзера национализму как «средству от демократии» привела к опасной комбинации военного могущества и геополитических амбиций. Уступить Германии в этих обстоятельствах означало бы поощрить агрессию – что и произошло в 1930-е годы вследствие проводившейся Лондоном политики умиротворения.

На сегодняшний день невозможно предугадать, чем обернется для региона и для мира в целом со– циально-политическое и экономическое развитие Китая и каким образом он будет строить свои отношения с США – по «удачному» образу и подобию англо-американского сотрудничества или по «неудачному» примеру англо-германской конфронтации. Соединенные Штаты пока не располагают достаточной информацией, чтобы решить, уступать ли Китаю или препятствовать усилению его амбиций. Принимать Китай в качестве «второго ЕС» по меньшей мере наивно – вполне вероятно, что Пекин лелеет далеко идущие геополитические планы. Но и считать Китай потенциальным противником со всеми вытекающими отсюда последствиями не следует – в противном случае возникает шанс, как говорится, накликать беду. В ведущихся ныне спорах о будущем Китая и оптимисты, и пессимисты слишком торопятся с выводами(28). Сегодня еще рано объявлять Китай как стратегическим партнером, так и заклятым врагом.

Вдобавок Америка вполне может позволить себе выжидательную позицию относительно Китая. Вопреки алармистским лозунгам пессимистов, Китай пока не обладает достаточным экономическим и военным могуществом, чтобы признать его основным конкурентом Америки. Китайский ВНП в 2001 году составил 1,3 триллиона долларов, в то время как американский – 10,2 триллиона, почти в восемь раз больше. Экономика одной Калифорнии превосходит экономику всего Китая(29). В конце 1990-х годов китайский оборонный бюджет составлял около 5% от бюджета американского и не выказывал тенденций к увеличению. Прирост американского военного бюджета в 48 миллиардов долларов, предложенный в 2002 году президентом Бушем, более чем вдвое превышает весь китайский оборонный бюджет(30). В составе американского ВМФ двенадцать авианосцев, скоро к ним прибавится тринадцатый. Китай же не располагает ни единым авианосцем. Если не случится ничего неожиданного, в ближайшее десятилетие Китай станет крепкой региональной державой, но Роль главного конкурента Америки ему все равно не по плечу. Вместо того чтобы спешить с выводами, Америке следует сосредоточить усилия на формировании китайских амбиций и «нацеливании» оных в подходящем направлении. Вашингтон должен разъяснить Пекину, что последний, умерив амбиции, сможет достичь большего и получит пространство для маневра. Это подразумевает вовлеченность Китая в американские международные программы и повышение международного статуса Пекина. Основная цель заключается в поощрении Китая к тесному сотрудничеству при одновременном сдерживании его геополитических устремлений. США должны «приручить» Китай, но при этом ни на миг не забывать о том, что Китай может отказаться «играть по правилам».