Закат Америки. Уже скоро - Капхен Чарльз - Страница 66

Вьетнамская война расколола это согласие, побудив американское общество усомниться в пользе глобального участия в мировых процессах, и ослабила международное присутствие, набиравшее силу с начала «холодной войны». Если в 1964 году с утверждением о том, что «Соединенные Штаты должны заниматься своим делом в рамках международных программ, предоставив другие страны самим себе», соглашалось лишь восемнадцать процентов граждан, то к 1974 году с этим утверждением соглашался уже сорок один процент опрошенных(87). Именно в такой нестабильной политической обстановке президент Ричард Никсон пошел на ослабление напряженности с Советским Союзом и установление связей с Китаем. Кроме того, Никсон предложил собственную доктрину, согласно которой Америка должна была снять с себя часть внешних обязательств, предполагая, что союзные государства в случае возникновения внешней угрозы будут больше полагаться на собственные силы88. Таким образом, если отрицательная реакция на войну во Вьетнаме и дала импульс более гибкой дипломатии, она так и не смогла коренным образом изменить отношение к американскому международному присутствию. Продолжающееся разделение Запада и Востока, советское вторжение в Афганистан в 1979 году и необходимость в подавлении коммунизма держали американцев в тонусе.

Теперь, когда «холодная война» позади, Советского Союза нет, а коммунизм борется за выживание лишь в горстке стран, Америка должна выработать новую модель международного присутствия, соответствующую новому миру. В свете событий 11 сентября 2001 года многие обозреватели поспешили заявить, что атаки на Нью-Йорк и Вашингтон вызовут ту же реакцию, что и атака японцев на Перл-Харбор в 1941 году, а схватка с терроризмом будет способствовать формированию новой модели американского международного присутствия. Однако логика говорит об обратном.

Борьба против терроризма будет долгой и трудной, и общественность не всегда сможет контролировать способы ее ведения. С другой стороны, несмотря на то, что военная составляющая – наиболее видимый элемент борьбы – имела в Афганистане успех, применение силы не всегда возможно. Таким образом, успех трудноизмерим, причем сохранится риск постепенного трансформирования патриотических настроений в обществе в полное безразличие. Более того, если Америка все-таки предпримет какие-то антитеррористические действия, она, вероятнее всего, будет действовать в одиночку, вне рамок международных институтов, для создания которых она так много сделала после окончания Второй мировой войны. Теперь Америка с большей бдительностью охраняет собственные границы, побережья и общественные места. И если террористические атаки на американские цели за рубежом или: внутри страны продолжатся, голоса в пользу сокращения международного присутствия, вполне возможно, станут громче. Отцы-основатели неоднократно задавали вопрос: почему Америка должна отвлекаться на чужие территории и проблемы, если подобные шаги в конце концов оборачиваются неприятностями для нее самой?

Нынешнее затруднительное положение Америки вызывает сильную озабоченность. Как правило, Соединенные Штаты занимались своими делами. Правда, как только возникала серьезная угроза их безопасности, они забывали о наставлениях отцов-основателей и принимали непосредственное участие в формировании баланса сил далеко за пределами своего ближайшего окружения. Существуют два исключения: конец девяностых годов девятнадцатого века, когда Соединенные Штаты временно исповедовали официальный империализм, и девяностые годы двадцатого столетия, когда дух интернационализма, забытого в годы «холодной войны», и доминирующее положение Америки автоматически вернули страну в лоно мировых процессов. В начале нынешнего века американский народ столкнулся с серьезной угрозой международного терроризма. Но в долгосрочной перспективе эта угроза эфемерна, случайна, то есть международное присутствие США в либеральной форме скорее ослабнет, нежели усилится. Именно в этом контексте прошлое Америки является основой ее будущего.

ГЛАВА 6

ГРАНИЦЫ АМЕРИКАНСКОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ПРИСУТСТВИЯ – ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

В начале сороковых годов XX века около пяти процентов современного населения Соединенных Штатов стали свидетелями изменения характера американского международного присутствия, произошедшего после начала Второй мировой войны. Нетрудно догадаться, что по прошествии четырех десятилетий «холодной войны» большая часть жителей США по инерции продолжала верить в несомненное превосходство своей страны. С началом же террористических атак на США немедленно раздались призывы к отказу от международных обязательств, и никого уже не волновали перспективы, которые ожидают весь мир в отсутствии стража мирового порядка.

Но в этом стремлении к самодостаточности прослеживается, как отголоски прошлых традиций Америки отзываются в ее настоящем. В свое время у Александра Гамильтона были все основания напомнить президенту Вашингтону, что американская стратегия невмешательства в дела Старого Света является «общим принципом политики», основанным на геополитических реалиях, а не откликом на сиюминутные обстоятельства. Разумеется, Гамильтон был прав в те времена, когда не существовало угрозы террористических актов, Соединенные Штаты граничили с мирными соседями на севере и на юге, а просторы двух океанов обеспечивали безопасность на западе и востоке. Кроме того, Гамильтон утверждал, что Америка должна занять господствующее положение среди государств западного полушария. С первых дней президентской избирательной кампании Джорджа У. Буша четко прослеживались исторические корни такого подхода к внешней политике США. После избрания Буша президентом первые две встречи на высшем уровне прошли с премьер-министром Канады Жаном Кретьеном и мексиканским президентом Висенте Фоксом. Первый большой международный саммит с участием президента Буша произошел в Квебеке, где собрались лидеры всех американских государств.

Популистские устремления нашли общественный отклик – во всяком случае, в некоторых районах страны(1). В городах побережья поддержка была слабее – сказалось влияние политиков и аналитиков-международников, которые проводят здесь много времени. Что касается американского сельского Юга и горных районов Запада, там приветствовали популистские идеи: местная политическая элита не склонна к риску. Способность Буша грамотно лавировать среди разных политических течений позволила ему победить на президентских выборах 2000 года. Популизм, ориентированный на широкие массы населения, является неотъемлемой частью политической позиции и личного имиджа президента: необходимо защищать права каждого штата, ограничивать влияние федерального правительства, снижать налоги, осторожно относиться к советам со стороны окопавшихся в Вашингтоне элит, воздерживаться от международных обязательств, а также уклоняться от многостороннего сотрудничества. Стоит только взглянуть на карту страны перед выборами, как бросается в глаза четкая корреляция между местными политическими традициями и приверженностью конкретному кандидату. Альберт Гор привлек на свою сторону наиболее развитые прибрежные штаты, а также весь Средний Запад, в то время как Буш покорил всех остальных.

Ослабление международного присутствия и усиление стремлений к односторонним действиям не являются ни сиюминутным стечением обстоятельств, ни следствием того, что президент – выходец из Техаса. Напротив, американское международное присутствие и большая стратегия, выстроенная на его основе, находятся в процессе адаптации к общемировым геополитическим тенденциям. Окончание «холодной войны» и внезапное исчезновение главного противника в лице СССР предопределило поворот США к внутренней политике, медленно и неотвратимо разрушая «активный глобализм» недавнего прошлого. У американцев возник закономерный вопрос: неужели это разумно – нести все бремя ответственности за мировой порядок на своих плечах? В отсутствии главного дисциплинирующего фактора – тотальной угрозы коммунизма – к американцам вернулись прежние традиции невмешательства в дела иностранных государств, подменившие собой энтузиазм по отношению к многостороннему сотрудничеству, оформившийся в ходе Второй мировой войны.